Честно, я думал, что у меня поехала крыша. Других причин для оправдания своих поступков я просто не мог придумать. Если не считать идиотское ожидание чего-то непоправимого.

Все вокруг было слишком хорошо, чтобы быть реальным. Я знал это не потому, что был пессимистом, а потому, что так всегда и происходило в нашем мире. Стоит расслабиться, и вот уже в спину летит нож, а в лоб – пуля. Я старался не терять бдительность. Но рядом с Лолой делать это становилось трудно. И дело не в том, что у меня плавились мозги и мучила вечная эрекция.

Хотя, может, именно в этом и дело?..

Лола развалилась на соседнем сиденье, вытянула ноги, закинув их на приборную панель, и прикрыла глаза.

Я все никак не мог отделаться от мысли, что она единственная из моей семьи знала, в чем я виноват. В ее руках буквально находился топор, висящий над моей шеей. И пусть я никому не доверял, почему-то сейчас знал, что он не упадет. Сейчас, пусть и на короткий миг, но между нами было тихо. Но это молчание не давило, оно успокаивало.

Девушка пошевелилась, привлекая внимание, и я задержал на ней взгляд. Лола так и не открыла глаза.

Я все еще не понимал, почему мы рассказывали то, о чем раньше бы не заговорили даже под страхом смерти. Лола не любила казаться слабой. Она была эгоистичной, но при этом ранимой. Она танцевала в клубе, но при этом не танцевала приваты никому, кроме меня. Она называла меня монстром, а потом добавляла приставку «мой». И я был уверен в том, что тоже мог говорить про нее «моя».

Моя жена. Девушка, перед которой я обнажил душу. И девушка, ради которой, наверное, был готов убить.

Я остановил машину около неприметного здания, все еще не до конца веря в то, что действительно сделал это. Лола непонимающе огляделась, спустив ноги.

– Думала, мы едем домой, – поежившись, проговорила она. Я заглушил мотор и посмотрел на жену.

– У нас есть кое-какие дела, – без эмоций выпалил я и вышел из машины. Сейчас идея, которая несколько дней назад казалась хорошей, выглядела идиотской. И я успел разозлиться на самого себя, на Лолу и мир вокруг.

Лола выскользнула на улицу и остановилась рядом, задрав подбородок в попытке заглянуть в мои глаза. Я сделал вид, что не заметил этого, сунул руки в карманы брюк и направился к небольшой железной двери. Лола послушно пошла следом за мной, и в тишине улицы слышался только перестук каблуков по асфальту.

Я скосил взгляд в ее сторону, подмечая кошачью плавность, гордость, граничащую с настоящей гордыней, и элегантность, которая появилась с недавних пор. Она выглядела надменной, богатенькой сукой. Она заводила. Играла с огнем и ожидаемо проигрывала.

Вернее, мы оба.

Я открыл дверь, в узком пространстве показалась лестница, ведущая вниз. Лола с сомнением остановилась и сложила руки на груди.

– Решил избавиться от меня по-тихому? – шикнула она, нахмурив брови. Я усмехнулся. Впервые с момента как мы сели в машину и выехали с пляжа.

– Ну, – я пожал плечами. – Ты ведь хотела умереть, – мне тоже нравилось играть с ней. И проигрывать.

Лола на секунду отвела глаза, а когда ее взгляд снова нашел меня, я увидел в нем то, что желал увидеть. Злость. Наверное, она бы убила меня, если бы умела пользоваться оружием.

Она порывисто шагнула вперед, собираясь то ли поцеловать меня, то ли ударить. Я отступил, спускаясь на одну ступеньку вниз.

– Хочешь отомстить мне? – мы оба знали, что она не сможет этого сделать. Но Лола все равно кивнула и пошла за мной. И почему-то в этот момент, в моей голове промелькнула мысль, что она направилась бы со мной и в ад.

Мы спускались в полной тишине, наши шаги эхом разнеслись по узкому коридорчику и потонули, только когда лестница сменилась темной комнатой, куда уже не проникал свет с улицы.

Я повернулся к Лоле, но во мраке не заметил даже очертаний ее фигуры.

– Закрой глаза, антилопка.

– Чтобы больше никогда их не открыть? – ворчливо уточнила Лола, и я был почти уверен, что она сложила руки на груди.

Я фыркнул и нащупал выключатель на стене около входа. Секунда, и помещение залилось ярко-розовым неоновым светом. Лола охнула, видимо, так и не закрыв глаза.

Теперь же я стоял за ее спиной и жалел, что не видел выражение ее лица. Она ничего не сказала, рассматривая несколько шестов, огромные зеркала на двух стенах, небольшой диванчик в углу и вешалку из ее комнатки для персонала в клубе.

Я нашел это помещение случайно и почти сразу же выкупил его. Какими бы ни были наши с ней отношения, мне было не нужно, чтобы моя жена крутила задницей перед всем городом. Да, может быть, раньше меня все устраивало. Но теперь нет. Дело уже касалось не только моей репутации, но и репутации всей моей семьи. И мне не нравилось, что там на нее смотрят ублюдки, желающие ее трахнуть. Мне хотелось самому смотреть на нее. Единолично наслаждаться зрелищем.

– Не похоже на склад органов, да? – не выдержал затянувшейся тишины я. Лола повернулась в мою сторону, и я понял, почему она молчала.

– Хочешь запереть меня здесь? – Лола сделала шаг вперед, почти впечатывая меня в стену. Я не отступил, сжав ее запястье в попытке остановить. – Сначала ты хотел, чтобы я не танцевала в клубе в часы работы. Теперь хочешь, чтобы я танцевала в подвале? А дальше что? Запрешь дома? И я буду сидеть там в ожидании твоих приказов? – сорвалась девушка, пытаясь освободиться из моей хватки.

Мои брови в удивлении поползли вверх. Признаться, не думал, что она воспримет это так.

Я подался вперед, наклоняясь к ее лицу, сжал тонкое запястье сильнее и заглянул в блестящие голубые глаза.

– Я говорил, что ты будешь танцевать только для меня, – голос стал тише, снизился до угрожающего шепота. – Хочешь отомстить мне за все? Тогда сделай это. Станцуй для меня, – мои губы почти касались ее губ, наше дыхание сплеталось в ничтожно маленьком пространстве между нами, а сердцебиение слышалось даже в ушах. Лола прерывисто втянула воздух в легкие, раскрыла глаза, вмиг растеряв всю свою ярость. Но уже в следующую секунду вырвала руку из моей хватки и отошла в сторону.

– Я оставлю тебя в роли тех, кто только смотрит, Лукас. Будешь мучаться от желания и ничего не сможешь с этим сделать, – прошипела она, облизнувшись. Я проследил за движением ее языка, тяжело сглотнул, прогоняя одолевшие фантазии.

Лола развернулась, не дождавшись моего ответа. Да и, если честно, у меня не находилось слов. Я молча опустился на диван, наблюдая, как девушка включает музыку на небольшой колонке в углу, как стягивает с себя платье, оставаясь в одном нежно-розовом кружевном белье.

Мне уже на этом моменте захотелось закончить ее представление, но я с мазохистским интересом продолжал смотреть. Лола медленно потянулась, повернувшись так, чтобы я мог заметить напрягшиеся соски, виднеющиеся сквозь белье.

Она делала вид, что меня здесь нет, и, черт побери, меня это бесило. Мне хотелось, чтобы она смотрела на меня с таким же бьющимся в крови желанием, с каким я смотрел на выпирающие ребра, тазобедренные косточки, небольшую грудь и точеную талию. И когда Лола ухмыльнулась, найдя в зеркале мой взгляд, я был готов взять ее прямо сейчас.

Но она ухватилась за шест и закружилась, обхватывая его ногами. Лола делала то, что умела лучше всего – танцевала, и я, как одержимый, наблюдал за ней. Хотя никогда прежде не замечал за собой такого. Я часто занимал ее время ради приватов, когда она работала в клубе. Но кроме возбуждения это ничего мне не приносило. Сейчас же было что-то еще. Что-то, чему я не мог дать определения.

Лола танцевала так, будто приносила жертву. Будто это был ритуальный танец, немая мольба о большем. Я был ее богом. Богом похоти, разврата и ярости. И я не мог отказать ей в ее молитвах.

Жертвоприношение принято с удовольствием.

Я рывком поднялся с дивана и оказался около девушки. Она спустилась с пилона, но не повернулась, продолжая смотреть на меня в отражении. Мои пальцы опустились на ее шею, едва касаясь, провели линию к плечу и подцепили бретельку бюстгальтера, потянув ее вниз.

Со стороны Лолы не последовало сопротивления, она снова делала вид, что ее это никак не волнует, и только частое дыхание выдавало настоящие чувства. Я собирался зайти еще дальше, оголяя грудь и сжимая пальцами сосок. Мой взгляд ни на секунду не отрывался от ее лица. И вот мое ожидание было вознаграждено: Лола приоткрыла губы, судорожно втягивая воздух в легкие, по бледной коже побежали мурашки, и девушка едва заметно поежилась.

– Все верно, антилопка, я мучаюсь от желания, но не намерен быть просто зрителем, – прошептал я, наклонившись к ее шее и оставляя на ней влажный поцелуй. Реакция Лолы не заставила себя ждать, девушка издала тихий стон, позволяя покрывать ее кожу поцелуями и оставлять на них красные метки. Уже завтра она будет ругаться из-за новых синяков и засосов, но сейчас нам обоим было слишком хорошо, чтобы об этом думать. Мне хотелось сделать ее своей не только в постели. Хотелось, чтобы она принадлежала одному только мне, чтобы приносила не только жертвы, но и свою душу.

– И я знаю, что ты не готова оставлять меня в зале, – мои пальцы спустились ниже, по плоскому животу, и остановились на резинке трусиков. – Ты хочешь меня на сцене, Лола, – и я скользнул под тонкое кружево, которое уже успело намокнуть. Помещение наполнил нетерпеливый стон, а Лола сдалась под моим напором, потерялась в ощущениях, откинув голову на мое плечо, и наслаждалась лаской.

Моя рука накрыла аккуратную грудь, играясь с соском. Я выводил круги на клиторе, проникал внутрь и смотрел на все через зеркало. И это было чертовски хорошее кино.

– Открой глаза, – прохрипел я, опалив горячим дыханием ухо Лолы. Она послушалась, резко распахнув веки, и нашла мой взгляд в отражении. Немой вопрос сменился очередным стоном, когда Лола поняла, на что нужно смотреть. Именно в этот момент моему терпению пришел конец.

Я вытащил руку из ее трусиков, поймал запястья Лолы и положил их на шест, за который она с готовностью ухватилась.

– Раздвинь ноги, – скомандовал я, опускаясь вниз и стягивая с нее белье. Лола послушалась, прогнулась в пояснице, не оставляя места моей фантазии.

Я поднялся, проведя языком линию по стройным ногам, оставил легкий поцелуй на бедре и, очертив пальцами выпирающие позвонки, запутал их в светлых волосах. Лола качнулась, нетерпеливо переступила с ноги на ногу и обернулась через плечо. В голубых глазах мелькнула мольба. И я снова не нашел причин отказывать, спустил брюки и вошел, вырывая из нее протяжный стон, который был слышен даже через музыку.

Мой взгляд снова устремился в зеркало. Я брал Лолу сзади, она держалась за шест, чашечки ее лифчика сдвинулись в сторону. Мои руки были повсюду: сжимали бедра, оставляли шлепки на ягодицах, путались в волосах, заставляя девушку запрокидывать голову, рисовали круги на клиторе, вырывая из Лолы новые стоны.

Воздух наполнился электричеством, стало тяжелее дышать, будто кто-то выкачал отсюда весь кислород. Но нам было плевать, мы самозабвенно наслаждались друг другом.

Неоновый свет бликами оседал на наших фигурах, подсвечивал тени, игрался в светлых волосах Лолы. Музыка обволакивала, как теплая вода, задавая ритм, сводила с ума. Она сливалась с нашими стонами, шумными выдохами и пошлыми шлепками разгоряченных тел.

Я выдохнул и прикрыл глаза, не выдерживая этой пытки.

Черт…

– Лукас, – тихо позвала Лола, заставив вернуть взгляд на зеркало, выпятила пятую точку и привстала на носочки. Я ускорился, наблюдая, как каждая мышца в ее теле напрягается, как Лола постепенно теряет связь с происходящим, как она неосознанно подается назад, пытаясь насадиться на всю длину. И, твою мать, я знал, что ей мало удовольствия. Всегда мало. Она не просила, а требовала большего. Всегда и во всем.

Мои пальцы опустились на клитор, помогая Лоле дойти до края и перешагнуть через него. И когда мои движения стали размереннее, глубже, Лола сжалась вокруг члена, закатила глаза и задержала дыхание, пока ее сотрясала мелкая дрожь.

Я ускорился, подхватывая ее. И если я был богом похоти, то сейчас позволял ей утонуть в своем удовольствии, в страсти, которая стала не чувством, а существом, заполнила собой все вокруг.

Но Лола не дала мне закончить следом за ней. Нащупала мою руку, слегка сжала и качнулась вперед. Я вышел из нее, поймав захмелевший взгляд в зеркале. Лола облизнула губы и, выпрямившись, повернулась ко мне.

Она ничего не сказала, только кивнула в сторону диванчика и слегка толкнула меня в грудь. Теперь уже я слушался ее. И когда я потянулся к девушке, ожидая, что она сядет сверху, Лола опустилась на колени, ухмыльнулась, смотря на меня снизу вверх. Ее ладони заигрывающе прошлись по моим ногам. Лола привстала, задевая сосками мои бедра.

На какую-то долю секунды я пожалел, что на ней не было привычной маски с ушками. Но уже в следующую понял, что она не нужна. Мне нравилось смотреть в ее глаза. Нравилось видеть лицо, которое Лола не пыталась скрыть от мерзких ублюдков. Нравилось, что она не пряталась от меня.

И когда ее губы коснулись головки члена, уже я стонал от ее прикосновений. Она знала, как сделать мне хорошо, как заставить меня просить о большем, как довести до такого состояния, что желание становилось одержимостью. И уже не я бог похоти, а Лола – жестокая богиня, требующая и дающая.

Ее острый язычок прошелся по всей длине, очерчивая выступающие венки. Мои пальцы зарылись в светлые волосы на затылке, направляя, задавая темп. Хотя это и не требовалось. Мы успели изучить друг друга за то время, что спали вместе. Нас не интересовало ничего, кроме секса.

Изменилось ли что-то сейчас?

Даже если нет, плевать. Удовольствие заглушало все доводы рассудка. Лола причмокнула, как часто делала, а затем снова сомкнула губы вокруг члена, вбирая его на всю длину.

Чертова стерва, с которой было почему-то райски хорошо.

Я надавил на ее затылок, глянул вниз, замечая слезы в уголках голубых глаз. Это стало последней каплей, я откинул голову, чувствуя, как по телу пробежала волна удовольствия и расслабления.

Лола знала, когда нужно отстраниться, но не отодвинулась. Приняла меня полностью, позволяя мне кончить в ее рот. И, черт возьми, облизнулась, когда я опустил на нее взгляд.

– Вот ты и стал ручным, Лукас, – хитро усмехнулась Лола, пальчиком вытирая уголок губ. Я устало вздохнул и потянул девушку на себя, нетерпеливо целуя ее.

– На коленях стояла ты, – оторвавшись от нее, прошептал я, затем снова смял ее губы в нетерпеливом поцелуе. Мне было мало.

– Но ты не выдержал пытки сценой, милый муж, – Лола чмокнула меня и устроилась на узком диванчике у меня под боком, обхватив поперек талии рукой.

– Я даже не пытался сопротивляться, – хмыкнул я.

– За этим ты привел меня сюда? – ехидно поинтересовалась Лола. Я усмехнулся и опустил ладонь на ее бедро.

– Ты ведь не можешь всю жизнь танцевать в клубе, даже закрытом, – хриплым голосом отозвался я. – А здесь, если захочешь, можешь сколько угодно. Или учить этому других, – я открыл глаза и нашел ее взгляд. – Никто не собирается запирать тебя дома, антилопка.

Она отвернулась и прикусила губу. И если бы я не знал Лолу, то подумал бы, что ей стыдно за свой срыв. Но она обладала удивительной способностью не осуждать себя за свои поступки. Уверен, что Лола забыла о своем недовольстве так же быстро, как разозлилась.

Я даже перестал считать себя придурком и похвалил за идею подарить ей эту студию. Если мы будем проводить здесь время таким образом, то это можно считать неплохим вложением.

Я прикрыл глаза, пока спокойствие обволакивало каждую клеточку тела. Тишину разбавляла только музыка, все еще звучащая из колонки. Но и мне, и Лоле было слишком лень вставать, чтобы выключить ее. А еще она заглушала дурное предчувствие. Весь сегодняшний день казался мне прощанием. И я сам не заметил, как обнял Лолу крепче, пока где-то на задворках сознания кричала мысль о том, что «мы» стали чем-то гораздо большим, чем просто секс.