Иногда Лукас казался скалой, у которой нет чувств, эмоций и слабостей. Он казался крепостью, которую не мог взять ни один штурм. Но я смотрела на синяки под его глазами, на осунувшийся вид, и не понимала, как у него хватало сил выносить мои истерики, нападки тети и пьянство младшего брата. Как его терпение могло быть таким крепким?

Я перевернулась, пытаясь взглянуть на навязанного мне мужа, но тут же оказалась прижата к кровати тяжелой рукой. Вопреки воле, на моих губах нарисовалась улыбка. Я бы никогда не подумала, что в его постели может быть так спокойно.

Сейчас не хотелось убегать. От него или от одолевающих чувств?

Я зажмурилась от этих мыслей. Слишком правдивыми и пугающими они казались. Слишком ранними.

– Антилопка, – хриплым ото сна голосом позвал Лукас. Я прижалась к его груди спиной, ругая себя за дурацкое желание оказаться как можно ближе к Лукасу. Я не хотела сближаться. Не хотела становиться с ним семьей, но по коже все равно пробежали мурашки, когда его пальцы пробежались по моей ноге, рисуя невидимые узоры.

– Да, мой монстр? – не оскорбляла, но подначивала, ходила по лезвию. Мне нравилось играть с ним, доводить и знать, что я подливала в огонь бензин.

Матрас прогнулся, когда Лукас пошевелился и навис надо мной. Вопреки суровому выражению его лица, вокруг глаз пролегли мимические морщинки, выдающие смех. Я отстранилась, стараясь рассмотреть мужа получше. Смеющийся Лукас – редкое зрелище.

– Думал, что это прозвище осталось в прошлом, – хмыкнул он, проведя носом по моей шее.

– Много что там осталось, но мне нравится идея, что ты мой монстр, Лукас, – внезапно призналась я, чувствуя, как щеки заливаются краской. Лукас стал серьезнее. Смешинки пропали из его взгляда. Мне на миг показалось, что он придушит меня и я навсегда останусь призраком, что преследует его по ночам. Но тут Лукас рухнул обратно на свою сторону кровати, позволяя мне спокойно выдохнуть.

– Ты жена этого монстра, Лола.

Я знала это. Меня заперли с ним в клетке, не дав даже возможности выбраться. Но что, если я сделала этот выбор задолго до того, как оказалась с ним за одной решеткой? Что, если просто не понимала этого раньше? И что, если я никогда не боялась его по-настоящему, потому что знала, он не причинит мне боли, как бы я себя ни вела?

Я скосила в сторону Лукаса взгляд, прикусила губу и нащупала его руку под одеялом. Его ладонь казалась обжигающе-теплой, когда я переплела наши пальцы.

Мой монстр. Мой король. Мой щит.

– Съездим кое-куда сегодня? – боясь услышать отказ, тихо спросила я. Было жутко неловко просить его об этом. Еще более неловким было то, что я собиралась сделать и рассказать.

– Ты собираешься убить меня, как и хотела все дни до свадьбы и после? – ехидно поинтересовался он.

– Да. Скину твое тело с обрыва, и никто никогда не найдет.

– И кто из нас еще монстр? – хмыкнул Лукас, поднимаясь с кровати.

– Подобное к подобному, милый муж, – пропела я, наблюдая за действиями Лукаса. Он внезапно повернулся, его губы растянулись в ухмылке, и я готова была поклясться на крови, что это потому, что я сказала то слово из трех букв. Я назвала его мужем. И впервые не из-за того, что кто-то заставил меня.

– Собирайся, антилопка, мы должны вернуться до вечера, – Лукас кинул в меня мой шелковый халатик и направился в ванную. Я удивленно уставилась на его спину, пытаясь понять, точно ли это Лукас Санчес. И почему он так легко согласился поехать со мной в неизвестном направлении.

– И ты даже не спросишь куда? – удивилась я, когда он почти скрылся за дверью. Лукас обернулся и вопросительно поднял брови.

– Хоть на край света. Главное, вернуться до вечера, – он вдруг улыбнулся и все же вошел в ванную.

Я выдохнула и откинула одеяло в сторону.

Все во мне сосредоточилось на новых ощущениях. На одной простой возможности – жить. И пусть мне до безумия не хотелось, чтобы мои родители смотрели на нашу пару и думали, что это благодаря им я счастлива. Но я не могла отделаться от дурацких бабочек, которые порхали в груди, когда Лукас касался меня.

Я встряхнула волосами и сползла с кровати. Ни Лукас, ни кто-либо другой не должен узнать о том, что ненависти к нему во мне больше не было. И плевать, что это видели и понимали все.

Особенно это бросилось в глаза, когда мы вышли из комнаты и спустились на первый этаж, где уже собралась его семья. Никто из нас не сказал ни слова. Лукас направился к выходу из дома, даже не обратив внимание на собравшихся в столовой. Просто прошел мимо. Я попыталась сделать так же, но в последний момент…

– И куда вы? – раздался противный, словно скрежет гвоздя по стеклу, голос Лауры. Я поморщилась и повернулась, пытаясь спрятаться за широкую спину Лукаса. Должно быть, если встать под определенным углом, меня и вовсе не будет видно.

– Какое твое дело? – безучастно поинтересовался Лукас, собираясь выйти на улицу.

– Вообще-то все собрались на семейный завтрак, ждем только вас, – она сложила руки на груди и вопросительно выгнула бровь.

– Лаура, оставь эти попытки, ладно? Мне уже не десять лет, я не буду с радостью бежать за стол, чтобы послушать взрослые разговоры, – хмыкнул он в ответ и, схватив меня за руку, вышел из дома.

Я семенила следом, едва успевая переставлять ноги. Лукас замедлился только у машины, помогая мне забраться внутрь.

Я пристегнулась и молча уставилась в окно, пока Лукас обходил машину, чтобы усесться за руль.

– Так и куда мы едем? – он повернулся ко мне, ожидая ответа. И если бы кто-то сказал мне, что Лукас Санчес умеет быть таким, я бы не поверила.

– Нам нужен пляж Гранаделья[3], – тихо проговорила я. Лукас присвистнул и удивленно поднял брови.

– Ты решила устроить мне экскурсию по туристическим местам Испании? – поинтересовался он, послушно выезжая на трассу.

– Лаура всегда себя так вела? – перевела тему я, стараясь не думать, что скажу ему, когда мы все-таки приедем. Лукас качнул головой, не отрывая взгляд от дороги.

– Они с Софией выросли в небогатой семье, – начал он, не комментируя мой резкий интерес к истории его семьи. – Бабушка была помешана на деньгах и богатых мужчинах, она спала с ними за деньги, ложилась под криминальных авторитетов, некоторые даже платили ей за добытые сведения, – легко выдал Лукас, будто речь шла не о его родне. Я удивлено уставилась на него, а он, заметив это, рассмеялся. – Бабуля у меня была что надо, да? Ее убили, когда ей стукнуло сорок шесть. Вынесла не те документы из кабинета какого-то ублюдка. У моей матери и Лауры не осталось выбора. Только один путь – в руки мафии. Либо шлюхой, либо трофейной женой. Ты знаешь, что они выбрали, – Лукас скосил на меня взгляд. – Софии повезло, она отхватила себе босса, а Лауре не особо. Ее муж – шестерка моего отца. Она всегда была завистливой, так что сейчас просто пытается принизить меня и моих братьев, чтобы насолить сестре. София устроилась на самой верхней ступеньке в иерархии, и наплевать, что для нее это ничего не значит, – заключил он, сворачивая на нужную улицу.

Я выдохнула и прикрыла глаза. Софию действительно не интересовали дела мужа, то, чем занимался сейчас Лукас, ее тоже не волновало. Она просто жила, терпела, унижалась перед супругом. Ее работой было выглядеть красиво и улыбаться, когда нужно. Я боялась такой жизни. Ведь даже сейчас, когда отец Лукаса никак не угрожал ей, она все равно не была свободной. Софию связали по рукам и ногам, когда она была молодой и беспечной, и теперь она не могла выбраться из кошмара, в который когда-то сама и забежала.

Я ничего не ответила. Мне было нужно подобрать слова, чтобы объяснить ему, зачем на самом деле я позвала его на этот пляж.

Через час, когда машина остановилась на парковке с живописным видом на лазурный горизонт, я так и не нашла слов. Вся эта идея показалась дурацкой и бессмысленной. С чего я вообще взяла, что Лукасу нужны мои откровения? С чего я решила, что секс между нами что-то изменил? Лукас не из тех, для кого несколько ночей вместе что-то значат. Да и я, признаться, тоже не из таких. Мы не были способны на близость. Но почему-то, когда мы оказались на улице, Лукас протянул мне ладонь, за которую я тут же ухватилась.

Пляж Гранаделья несколько раз признавался лучшим пляжем Испании. И, может быть, для туристов он таким и являлся. Но для меня стал точкой, после которой не началось новое предложение. Моя история, написанная на белоснежном песке с ракушками, была трагичной.

Мы молча спустились к воде, игнорируя туристов и горячий песок, прошлись вдоль пляжа в полной тишине и остановились в небольшой тени скалистого берега. Я все еще пыталась найти подходящие слова, а Лукас будто видел меня насквозь. Читал мысли.

Я вгляделась в голубую поверхность. Противные мурашки побежали по моей коже, вызывая неприятные ощущения. Я поежилась, пытаясь избавиться от ощущения призрачных рук на своих плечах. Может быть, это знак, что пора признаться в своих грехах?

– Когда ты молод, тебе кажется, что смерти не существует, что она еще долго будет бежать за твоей спиной. И ты идешь на риск, словно бессмертный. Но чертова судьба хитрее. Она бьет, когда ты не ожидаешь удара, – наконец проговорила я, не сводя глаз с горизонта. Красиво. Красиво и опасно. – Никто из нас тоже не ожидал удара. Выпускной класс, штормовое предупреждение, и мы, которым наплевать на погоду. Ведь мы готовились несколько недель. Алкоголь, музыка и все, что не одобряют родители, – я судорожно вздохнула, пытаясь избавиться от кома в горле. – Мы полезли в воду: я, не умеющая плавать, и моя подруга, еле стоящая на ногах после нескольких бокалов вина. Тогда-то и начался шторм, мы не продержались и двух минут, нас просто смыло волной. И следующее, что я помню, как не могла дышать, вязкий страх и кричащую мысль о том, что я умру. Это произошло на этом пляже, Лукас, – я повернулась к мужу. – Моя единственная лучшая подруга умерла здесь. Я видела, как ее несло на скалы, и ничего не могла сделать. Меня вытащил друг Тайфуна, а Габи так и не нашли. Она просто перестала существовать. – Сердце сжалось от воспоминаний, которые висели на моих плечах тяжелым грузом так много времени. Голос сдавливало от рыданий. Я уже не сдерживала слезы, они обжигали щеки и стекали по подбородку. Мне было все равно, что подумает Лукас. Пусть запишет меня в истерички, слабачки и все прочее. Плевать. Спустя столько лет эта рана все еще болела и гноилась. – С тех пор я задавалась вопросом, почему она исчезла, а я – нет? – я сглотнула и нашла взгляд Лукаса. – Это было моей идеей, Лукас. Я предложила пойти в воду.

Лукас нахмурился, оглядывая мое зареванное лицо, а в следующий миг сжал в объятиях, пряча меня у себя на груди. Его теплые руки легли на мою спину, успокаивая и даря тепло. Вот только я уже не могла прийти в себя.

– Он спас меня, а я послала его, потому что к тому времени их руки с Тайфуном уже были по локоть в крови. Хотя сама была ничуть не лучше, – я всхлипнула.

– Почему об этой истории никто не знал?

Мне вдруг захотелось еще больше расплакаться. Он спросил это с таким безразличием, будто жизнь человека для него ничего не значила, будто чувство вины было для него неведомо.

– Папа отмазал меня и еще нескольких ребят, ее смерть признали несчастным случаем, – сквозь слезы отозвалась я. – Это я монстр, Лукас. Самое настоящее чудовище.

– Антилопка, – тихо позвал Лукас, отстранившись и поддев мой подбородок пальцами. – Я твой монстр, а ты мое чудовище, Лола.

Я заглянула в голубые, как море, глаза. И поймала себя на мысли, что он действительно был скалой. Скалой, о которую мне будет суждено разбиться. И пусть сейчас царил полный штиль, я никак не могла отделаться от мысли, что это лишь затишье перед бурей.