Адам сидел на диване около стены, а я задумчиво разглядывал бумаги перед собой. Где-то за просторами этого дома уже стояла глубокая ночь. Идеальное время, чтобы плести интриги и говорить правду, которую никто не должен знать.

Последние дни казались самым настоящим сумасшествием – убийство Джозефа, его тайная встреча с отцом, Лола, приезд Лауры и какая-то несвоевременная и странная задержка ее дочери дома. Жизнь будто только сейчас осознала, что никогда не стоит на месте, а всегда несется вперед, как чертова колесница, сбивая все препятствия на своем пути.

Я выдохнул, из-за чего вокруг расцвело серое облако. Адам поморщился, помахав ладонью перед лицом, отгоняя дым.

Пора сказать ему.

Хотя бы часть правды.

– Джозеф мертв, – выпалил я, даже удивившись тому, как ровно и безучастно прозвучал голос.

– И ты только сейчас решил об этом сказать?

– Времени подходящего не нашлось.

– Знаю я, чем ты был занят, – усмехнулся он, заслужив серьезный взгляд с моей стороны.

– Оставь свои колкости при себе, позвал не за этим, – я снова затянулся, возвращая взгляд к бумагам. Завещание и назначение Адама.

Вряд ли Лаура приехала просто так. Вряд ли Томас просто так неожиданно выбрался из комнаты.

Нужно перестраховаться.

Адам непривычно серьезно кивнул и отложил книгу в сторону. Иногда мне казалось, что книги приросли к его руке, стали частью его самого. И я все еще жалел, что ему пришлось пережить смерть Марго. Именно после этого он замкнулся, стал непривычно тихим, превратившись в тень себя настоящего – яркого, громкого и светлого, самого непохожего на нас. Сейчас же в редких случаях в нем проглядывало что-то давно забытое. Особенно когда рядом находилась Лола. Я не ревновал. Наверное. Но был уверен, что он позаботится о ней, если что-то случится со мной. А дурное предчувствие почему-то с каждым днем становилось все сильнее, ярче, будто разрушающее пламя пожирало маленький домик, разрезая ночную мглу.

Хотя я не особо хотел этому верить.

Дверь открылась, впуская Томаса в кабинет. Он, по обыкновению, уже успел приложиться к бутылке. Если честно, то более склонным к зависимостям и побегу от реальности как раз был Адам, но почему-то он выбрал другой способ, тогда как Томас пробовал все, что видел.

Я нахмурился, оглядывая таких разных братьев. И все же мы были семьей. Пусть и почти разрушенной.

– Зачем позвал? – Томас развалился на диване рядом с Адамом. – Захотел признаться? – он прищурился, заставляя меня напрячься. Сигарета осталась тлеть в пальцах. Я усмехнулся, успокаивая страх. Вот так и живут предатели, да? В постоянном ожидании, что правда всплывет наружу?

– А есть в чем? – влез Адам, переводя взгляд с меня на Томаса и обратно. Младший брат обнажил белые зубы в акульей усмешке, что сейчас так сильно напоминала усмешку отца.

– Не в чем, – осек я. С большей вероятностью, он просто дразнился. Хотя я не собирался полагаться лишь на случай. Отец, скорее всего, уже знал о смерти Джозефа, и если это правда, то странно, что он до сих пор не вызвал меня к себе. Возможно, что-то заподозрил. – Повторяю для опоздавших, – я вперил взгляд в младшего брата. Томас ухмыльнулся. Признаться, так и было задумано. О смерти Джозефа сначала нужно было рассказать Адаму. Томас мог быть замешан в убийстве. Как и во взломе магазина. – Джозеф, который ходил за мной собачкой, найден мертвым. Магазин в центре перебрался в новое помещение после убийства и взлома, – я выкладывал факты один за другим, наблюдая за двумя младшими братьями. Одному я доверял жизнь. Другому не доверил бы даже пакет из магазина от Лолы. – Открытие состоится со дня на день, мы все должны там быть.

– Просишь нацепить на себя маску хорошего мальчика?

– Именно это, Томас, – шикнул я. – И не прошу, а ставлю перед фактом как глава семьи.

– Не рано ты сбросил отца со счетов? – он еще раз прищурился. Два вопроса с похожим смыслом. Вряд ли совпадение. Я пытался не подавать виду, что от его слов по спине пробежали противные мурашки. Я не собирался сдаваться в этой игре, я хотел дойти до конца, забраться на вершину и поставить на чертовой горе флаг. Он не обыграет меня, потому что я на шаг впереди.

Адам молча наблюдал за перепалкой, его задумчивый взгляд был устремлен в пол, а очки съехали на кончик носа.

– Отец сам сбросил себя со счетов, когда решил довериться не тем людям, – им ведь не обязательно знать, что это я, верно? – В любом случае не тебе об этом переживать.

– Просто не понимаю, почему ты так спокойно относишься к Гонсалесу, к его клану и людям, пока наш отец по его вине сидит за решеткой! – выплюнул брат, теряя терпение. За последний год он разучился контролировать свои эмоции. – Я знаю, что это его люди бродили рядом с трупами наших людей. Какого черта, Лукас?

– Да, какого черта, Лукас? – очнулся Адам, устремив взгляд на меня. Я сжал челюсть, вот уж точно от кого я не ожидал услышать упреков. – Какого черта ты все еще не сказал нашему младшему брату захлопнуть рот. – Он глянул на Томаса, ухмылка с лица которого быстро схлынула, сменившись злой гримасой.

– Я хочу сказать это вам двоим, – буркнул я, теряя терпение. Добродетель никогда не была моей сильной стороной. – Адам займет место Джозефа и, надеюсь, не закончит как он. Да, Томас?

Оба брата замолчали, уставившись на меня, как на полоумного. Честно сказать, именно сумасшедшим я себя и считал. В последнее время все стало странным.

– К чему такая честь?

– К тому, что ты второй наследник.

– Ты подозреваешь меня в убийстве Джозефа? – Томас поморщился, будто его оскорбляла сама мысль об этом. Я снова закурил, отрицательно мотнул головой.

– Надеюсь, что это был не ты. – Вряд ли им нужно знать, что мы нашли на трупах. И Адам, и Томас не стали бы разбираться в причинах, они уже завтра бы собрали лучших ребят, чтобы уничтожить Тайфуна.

– Это был не я.

– Джозеф приходил к отцу.

– Зачем?

– Это я и хотел узнать, но нашел только дыру у него в голове.

Кабинет снова заполнился едким дымом, силуэты Адама и Томаса стали расплывчатыми, подернутыми туманом. Наверное, такой же туман медленно заполнял и голову.

– И думаю, наша драгоценная тетушка приехала не просто так.

– Конечно, именно поэтому и не привезла Элизабет, – встрял Адам. Томас усмехнулся. Конечно, он все понял. Понял, что я сначала перевел тему, а потом выложил часть карт на стол.

– Думаю, ее муж хочет проверить ситуацию и, если что-то пойдет не так, он вмешается. Так что, Лукас, тебе придется быть еще более бдительным и отвратительным, чем обычно, – усмехнулся младший брат. И пусть его мозги и плавились от постоянных пьянок, сейчас он был прав.

– Пусть проверяет, пусть смотрит и умирает от желания получить положение нашей семьи, – хмыкнул я. – А я буду смотреть, как он мучается.

Адам злобно ухмыльнулся. Именно такая усмешка время от времени и не давала забыть, кто он на самом деле. Не добрый, милый мальчик, а теперь моя правая рука. Парень, который запросто может забить врага книгой.

– Ладно, пора расходиться, – тишину разрезал мой уставший голос. Адам согласно кивнул, и только Томас надолго задержал на мне задумчивый взгляд. Его внимание было липким, жутким и донельзя противным. И сейчас предчувствие стало орать самой настоящей сиреной внутри, расходясь по телу неприятным ознобом. Я сделал вид, что не заметил его взглядов. Томас поднялся, еще раз посмотрел на меня.

– Будь осторожен, Лукас, – тихо предупредил он. – Отец твоей жены тоже может быть причастен, а если причастен он, то я бы на твоем месте не доверял ей.

– Я сам разберусь со своей женой, Томас. – Его внимание к ней мне не нравилось даже больше того, как менялся рядом с ней Адам. Я вел себя как кретин. – Но спасибо. Рад, что ты все еще в семье.

– О, – коротко выдал Томас уже на выходе из комнаты. – Даже больше, чем ты думаешь. – И вышел, оставляя меня в полной тишине и темноте с ворохом внезапно возникших вопросов.

Томас явно знал то, чего не знал я. Возможно, ему даже было известно о моем предательстве. Тогда у меня оставалось еще меньше времени, чтобы найти ответы и убийцу, который подставлял Тайфуна. Если отец подозревал, что я причастен к его аресту, то совсем скоро меня, как и Джозефа, найдут с пулей во лбу.

Я открыл верхний ящик рабочего стола, вытащил прямоугольную бархатную коробочку и вышел из кабинета, надежно закрыв дверь. Так, чтобы люди вроде Лауры, Софии или постоянно мелькающей по дому прислуги не нашли эту комнату. Там хранилось слишком много компромата на нашу семью. Именно здесь я нашел те книги, что передал Хорхе. Книги, которые в итоге сыграли ключевую роль в аресте отца.

Я поднялся в спальню, ожидая увидеть спящую Лолу, но она сидела около окна, вглядываясь в темное небо, будто хотела посчитать все звезды, которые видела.

Девушка обернулась на звук открывшейся двери, обхватила себя за плечи, становясь еще меньше, чем обычно. Странно, но мне нравилось, как мы смотрелись вместе. Я не сдержал усмешки.

– Поздно ты, – проговорила Лола почти шепотом, но без раздражения или упрека. Просто факт.

– Нужно было обсудить кое-что с братьями. – Я пересек комнату, оказываясь рядом с ней. Лола подняла голову, чтобы заглянуть мне в глаза. – Без посторонних девушек. – Она вдруг слегка ударила меня в плечо.

– Дурак, – буркнула Лола, заставляя меня тихо рассмеяться. Я знал, что теперь буду часто припоминать ей тот случай. Скорее всего, как и она мне мою ревность в клубе. Что ж, может быть, мы друг друга стоили.

Я ничего не ответил, потянул ее к кровати, опустился на подушки и привлек Лолу к себе. Не пошло, не развязно, а просто нуждаясь в том, чтобы чувствовать кого-то рядом. Иногда мне казалось, что ее ненависть и злость проникали под кожу, вызывая ответную реакцию на проникновение вируса в организм – поднимая температуру моего тела. А иногда казалось, что она делала меня мягче, чем я есть на самом деле. Будто можно было не притворяться главой семьи, монстром, который способен на убийство.

Лола вдруг приподнялась, повернулась ко мне, заглядывая в глаза, закусила губу, словно пыталась найти в себе решимость что-то сказать или спросить. Не знаю, смогу ли я ответить хоть на один ее вопрос. Не вся правда полезна, а некоторая и вовсе опасна.

Девушка отвела взгляд, снова посмотрела на меня.

– Почему ты поступил так со своим отцом? – внезапно спросила она. Так тихо, что даже если бы захотели, то ее – не услышали. Я вглядывался в растерянное и испуганное лицо и понимал, что она все еще меня боялась, что на место ненависти сначала пришел страх, а затем вовсе что-то непонятное. Наверное, самое время для того, чтобы сделать ее страхи более реальными. Или наоборот развеять их.

– Потому что не мог смотреть, как мучилась София, – тихо признался я, отведя взгляд в сторону. Лола первая после Тайфуна и Хорхе, кому я об этом рассказал. И почти сразу же об этом пожалел. Не потому, что она могла предать меня. А потому, что могла оказаться в опасности из-за этой информации. Я ощутил себя кретином, но почему-то так и не замолчал.

Лола выпучила глаза, так и застыв с рукой, что лежала на моей груди. Девушка слушала рассказ, затаив дыхание и не сводя с меня взгляда, будто боялась, что я сделаю с ней то же самое – предам или вовсе убью. Но, по правде сказать, она единственный человек, которого мне не за что было уничтожать. Она не сделала ничего.

И когда я закончил говорить, был уверен, что Лола сползет с кровати и снова спрячется в комнате, которую занимала до этого, но вместо того, чтобы убежать, она легла рядом, опустив голову на мое плечо.

– Я бы сделала со своим то же самое, – прошептала Лола. А от ее слов внутри разлилось что-то горячее, будто в меня влили кипяток, приправленный перцем и чесноком.

Пальцы скользнули на ее подбородок, слегка приподняв и заставив Лолу опереться на локоть. Она посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц, а щеки побледнели, словно мой рассказ и ее признание пробудили что-то давно забытое и очень острое, как лезвие ножа, что разрезало глубины памяти.

– Так тогда был все же не укус комара, – больше утверждение, чем вопрос, но Лола все равно кивнула. Я осторожно убрал светлые волосы от лица, заправив пряди за уши, приподнялся, обхватывая ее щеки руками. – Больше тебя никто не тронет, Лола. В особенности он. – Не стоило уточнять, что под «он» имелся в виду ее отец. Она и так не общалась с родителями после свадьбы, но черта с два кто-то из них снова окажется в ее жизни.

– Не думаю, что они и сами горят желанием со мной общаться, – хмыкнула она, но без злости и сожаления. Скорее, с каким-то тихим принятием. Сейчас в ней отчетливо виделась девушка из клуба, которая призналась в том, что не хочет жить.

Я поджал губы.

– Хочу, чтобы ты знала, что люди твоего отца могут использовать тебя, чтобы подобраться ко мне. И мы не договаривались о верности, не признавались друг другу в вечной любви и прочей ереси, но просто будь осторожна, ладно? Не дай им воспользоваться тобой, – серьезно проговорил я, убрав ладони от ее лица. – Знаю, что, по сути, я никто, но обязан предупредить.

Теперь была ее очередь осторожно касаться меня. Холодные ладони скользнули на мои щеки, Лола приблизилась, сокращая расстояние между нашими губами, мягко коснулась их. Я сжал розовый шелк сорочки на тонкой талии, отвечая на поцелуй.

– Ты мой муж, Лукас. Я не предам тебя, пока ты не предашь меня, – прошептала Лола, заставив меня усмехнуться. Ну еще бы. Других слов от нее я и не ждал.

Я ничего не ответил, потянулся к карману, в котором все это время лежала небольшая коробочка. Лола с любопытством наблюдала за моими действиями, потом прищурилась, отсев на кровати подальше.

– Что это? – она положила руки на колени. Я покачал головой. Лола походила на отличницу и правильную девочку, которой никогда даже не умела притворяться.

Не знаю, чем я думал, когда пропадал в ювелирной мастерской отца в подвале целый день, делая это.

Я точно кретин.

Я протянул Лоле коробочку, она неуверенно взяла ее, повертев с разных сторон.

– Не бойся, там не бомба.

– Очень смешно, Лукас, – упрекнула девушка, а затем все же открыла подарок. Я вглядывался в острые черты лица, впитывая каждую эмоцию, каждый вздох. Кажется, она перестала дышать. Пальцы осторожно коснулись украшения, глаза метнулись ко мне.

Я знал, что она там увидела.

Небольшой кулон из золота в форме антилопы и маленьким бриллиантом на месте глаза.

– Где ты это взял? – спросила Лола, вытащив кулон на золотой цепочке.

– Сделал.

– Сам?

– Ну, – я усмехнулся, хотя на самом деле чувствовал себя школьником, который рассказывал стишок перед всем классом. – Ювелир я или кто?

– Застегнешь? – Лола придвинулась ближе, протянула мне цепочку и повернулась спиной, придерживая волосы у затылка. Я опустил кулон на аккуратную грудь, скрытую шелковой тканью, застегнул цепочку и замер, разглядывая веснушки на плечах, которые раньше не замечал, тонкие руки. От Лолы всегда приятно пахло – смесью шоколадного шампуня и кокоса. Аромат никогда не забивал легкие, не душил, только окутывал легким шлейфом.

Я, не сдержавшись, провел носом по ее плечу до шеи. Лола замерла, задержав дыхание. Но так и не дождалась поцелуя. Я развернул ее к себе. Она опустила руки, и волосы веером рассыпались вокруг лица.

В тусклом свете настольной лампы Лола выглядела спокойной, даже тихой. Не такой, какой казалась обычно – резкой, грубой и стервозной. Но сейчас… сейчас позволила себе не притворяться. Примерно так же, как я.

– Спасибо, – прошептала она, подцепив пальцами кулон. Я ничего не ответил, наблюдая, как непривычно мягкая улыбка украшает ее лицо.

И я не придумал ничего лучше, чем поцеловать ее. И она ответила, перебросив через меня ногу и усевшись сверху, как часто любила делать.

Мы целовались, пока руки в полной свободе забирались под одежду, сминая тончайший шелк где-то на уровне талии, пробирались пальцами в волосы, сжимали бледную кожу собственнически, нагло, дразняще, с полной уверенностью, что она сделает точно так же. И она делала – нетерпеливо расстегивала пуговицы рубашки, обводила пальцами узоры тату, прикусывала губы во время поцелуя и касалась языком моего, ерзала на бедрах, желая получить большее, не стесняясь своих желаний и шумных вздохов от того, как пальцы, забираясь под белье, касались чувствительных мест. Грудь часто вздымалась, а взгляд казался мутным, подернутым дымкой возбуждения.

Я лег на подушки, потянул Лолу и приподнял ее бедра над своим лицом.

– Лукас, что…

Я не дал ей договорить, сдвинул трусики в сторону и коснулся языком влажных складок. Лола протяжно застонала, вцепилась пальцами в спинку кровати, позволяя мне доставлять ей удовольствие.

И я целовал и прикусывал, доводя до исступления и еще большего желания, заставляя хрупкое тело мелко подрагивать от каждого касания.

Черт возьми, эта невыносимая стерва была моей женой, и почему-то невыносимо хорошо было от того, что она стонала от моих прикосновений.

Пальцы скользнули внутрь, медленно двигаясь вверх-вниз, пока Лола, прикрыв глаза, закусила губу и пыталась сдерживать стоны.

Этого в моих планах не было, но ощущать ее на себе в таком откровенном виде, причем одетую, казалось чертовски невыносимым, возбуждающим и сносящим крышу. И когда она напряглась, сначала опустившись на пальцы еще сильнее, а потом замерла и застонала, все вокруг стало еще невыносимее от удовольствия.

Лола обессиленно опустила голову, я снял ее с себя и аккуратно устроил рядом, обхватив поперек талии. Девушка повернулась ко мне, опустила руку на возбужденный член, сократила расстояние между нашими губами, но так и не поцеловала. Я перехватил ее запястье.

– Не сегодня, антилопка.

– Но…

– Считай, что это твой вечер удовольствия, – хмыкнул я. – А теперь спи.

Лола пробурчала что-то неопределенное, по-свойски закинула на меня ногу и ткнулась носом в шею, будто мы засыпали так уже сотню раз, будто это нормально. Кажется, я все не мог привыкнуть к тому, что мы – муж и жена. Да и как привыкнуть к тому, чего никогда не видел? Отец и мать, сколько себя помню, жили в разных комнатах. И единственное, что они показывали – драки и ссоры, а мне бы не хотелось брать это за пример.

– Знаешь, однажды мама спросила меня, куда я пойду, если семьи не станет, – задумчиво произнесла Лола, так и не подняв головы. – Может быть, в чем-то решение отца было верным… я приду к тебе, Лукас, – голос был таким тихим, что, наверное, она надеялась, что я не услышу. Но слова все же долетели до меня, заставив прижать ее к себе еще крепче. Да, в чем-то наши родители были правы. В том, что сами обрекли себя на жалкое существование.