Я снова проснулась раньше Лукаса. Вчерашний вечер все еще мелькал картинками перед глазами, заставляя прикусывать губу, думать и желать большего.

Зачем я сдалась? Зачем уступила его объятиям? Говорил ли он правду? А был ли способен такой человек, как Лукас Санчес, на правду, честность, какие-либо чувства? Что он вообще забыл вчера в клубе?

Я перевернулась на спину, устремив взгляд в потолок.

Жалела ли я? Нет. Абсолютно точно нет.

Мышцы все еще немного тянуло, наверное, я снова найду россыпь синяков на груди и шее. Черт. Я не знала, как вести себя с ним теперь. Раньше все было предельно понятно – провели вечер вместе, разошлись по домам, но что делать, если дом у нас один на двоих, а на пальцах красуются обручальные кольца? Почему все так вдруг усложнилось?

Я откинула одеяло и тихо поднялась с кровати, чтобы не разбудить Лукаса. Не хотелось разговаривать с ним и сгорать от неловкости. Я бы оставила все, как было до этого. Без разговоров и слов «между нами ничего не изменилось». Мне кажется, я бы сломала ему нос после такого. Особенно после того, о чем я призналась в клубе. Пусть на эмоциях, но это была правда. Маленькая часть айсберга из моих чувств. Так что сейчас я точно не хотела видеть Лукаса, поэтому скользнула в душ, надела купальник, просмотрела зону у бассейна на наличие людей и через несколько минут уселась на бортик, опустив ноги в прохладную воду.

Солнце щипало кожу теплом, прогревая, кажется, даже внутренности, доставало до самых глубин души, расплавляя давно окаменевшие, зачерствевшие уголки. Лето подкралось незаметно.

Иногда я даже задумывалась, как так быстро прошла весна. И сколько времени я уже замужем? Почему эти месяцы промелькнули так быстро, будто я успела всего лишь моргнуть? Неужели в таком ритме пройдет вся жизнь? Просто пролетит, оставляя меня все такой же глупой, несчастной и с горой вопросов к собственной судьбе?

Я открыла глаза. На голубой воде бассейна солнечными зайчиками игрался свет. Иногда я жалела, что не умела плавать. Так и хотелось с разбега нырнуть в морские волны, не боясь, что они утащат на дно, заставляя задыхаться и пробуждая непрошенные воспоминания. Мне бы хотелось иметь возможность забыться, позволить воде обволакивать каждую клеточку тела. Но единственное, что я могла себе позволить – это сидеть вот так, на краю, и рисовать ногами круги на поверхности.

Я надеялась не встретить никого из обитателей дома, но, признаться, даже не посмотрела на время, когда выходила из спальни.

Стеклянная дверь вдруг открылась, заставляя оторваться от воды и взглянуть на незваного гостя, которым оказался Лукас. Парень был по пояс обнаженным, и я старалась не глазеть на тату, пока он медленно шел ко мне. Его лицо не было мрачным, но и добродушным его нельзя было назвать.

– Доброе утро, – проговорил он. Кажется, это первое утро за все время нашего брака, когда мы поздоровались без желания убить друг друга. Я кивнула, прищурившись из-за яркого солнца. Лукас стянул с головы очки, подал мне, а затем без слов нырнул в бассейн, создав вокруг кучу капель, попавших и на меня.

Я взвизгнула, вытащив ноги из воды, и отпрянула назад, а Лукас как ни в чем не бывало вынырнул весь мокрый и с хитрой усмешкой повернулся ко мне.

– Это ужасно, – засмеялась я. Было странно видеть его таким беззаботным. Сейчас ничто не омрачало его вид. И почему-то в груди разлилось едва уловимое тепло. Будто так и должно быть. Будто это правильно.

Лукас подплыл ко мне, его ладони скользнули на мои лодыжки, и парень снова опустил мои ноги в воду.

– Я так ужасен? – насмешливо спросил он, взглянув на меня снизу вверх. Я подалась вперед, заглядывая в голубые глаза.

– Не ты, а вода, – отозвалась я, пока его руки мягко поглаживали мои ноги, вызывая легкий трепет по всему телу, оседающий томным желанием внизу живота.

– Иди сюда, – он осторожно обхватил мою талию, потянув вниз. Я уперлась в его плечи руками.

– Нет, нет, нет, – страх заклокотал в ушах, заставил тело покрыться противным потом. Я задержала дыхание, зажмурилась, ожидая встречи с водой. Но ее почему-то не произошло.

Теплые пальцы Лукаса все еще лежали на талии, контрастируя с прохладой от бассейна и обжигающим солнцем. Я приоткрыла один глаз, замечая, как внимательно Лукас рассматривал меня.

– Ты сидишь на месте, не в воде, – на всякий случай уточнил Лукас, осторожно погладив кожу на талии. Я усмехнулась, опустив голову так, что волосы почти полностью закрыли лицо. Какой позор! И в главных ролях снова Лукас, я и мои слабости, которые почему-то всегда вылезали перед ним. За одно лишь только это нужно его ненавидеть.

– Почему ты боишься?

Легкий поцелуй вдруг прилетел на внутреннюю сторону бедра, заставив все же поднять взгляд на Лукаса. Он втиснулся прямо между моих ног, опустил руки на мои колени, а его глаза бегали по моему лицу, будто читая мысли, заглядывая в саму душу и ища там необходимые ему ответы.

Я пробежалась пальцами по тату, обвела узор виноградной лозы, спустилась к розе и нескольким птицам, закусила губу, думая, нужно ли рассказывать ему эту историю или мы все же останемся друг для друга чужими людьми.

Перед глазами замелькали образы, жуткие картины, которые мне пришлось пережить в тот момент. Я зажмурилась и попыталась отстраниться. Не в этот раз.

– Мне просто страшно, – соврала я, прекрасно понимая, что Лукас не поверил.

– Но сейчас ты сидишь здесь, рядом со мной, возле воды, – подметил он. С ним страха не было. Я не думала, что он может кинуть меня на дно и наблюдать, как я мучаюсь, медленно набирая воду в легкие и умирая.

Я пожала плечами. Лукас вдруг крепче сжал пальцы на моих бедрах, потянул к себе. Я дернулась, пытаясь выбраться из стальной хватки и остаться на суше.

– Обещаю не топить тебя и не отпускать.

Я отрицательно замотала головой, а Лукас медленно потянул меня на себя.

– Все в порядке, Лола. Я буду рядом.

– И твоим обещаниям можно верить?

– Если я пообещал, то да, антилопка, я сделаю все, чтобы сдержать свое слово, – непривычно мягко, будто ребенку, улыбнулся Лукас. Я нерешительно кивнула, чувствуя, как страх медленно принимает в свои объятия, так же, как Лукас обвил мои ноги вокруг своей талии, как сам положил мои руки на свои плечи и легко опустил меня в воду.

Я зажмурилась, вцепившись в него мертвой хваткой, и не хотела открывать глаза.

Теплые ладони пробежались по спине, мокрые пальцы легко коснулись щеки.

– Открой глаза и расслабься, Лола, – в голосе слышалась непривычная улыбка. Черт возьми, я будто была не с Лукасом, а с кем-то другим. Его словно подменили за эту ночь.

– Ты точно тот Лукас, которого я знаю? – усмехнулась я, все же сделав то, что он сказал.

– Точно ли ты меня знаешь? Знаю ли я тебя?

Конечно, он был прав. Мы ничего не знали друг о друге, но почему-то сейчас, в бассейне его семейного особняка, я, не умеющая плавать, с огромным страхом воды, чувствовала себя правильно.

У меня не нашлось ответа, так что я просто опустила голову на его плечо, позволяя воде, как в недавних мыслях, окутывать каждую клеточку тела, пока Лукас аккуратно поддерживал меня на весу.

– Спасибо, – едва слышно прошептала я, даже не зная, за что именно благодарила.

– Не хочу, чтобы твоей мечтой было расстаться с жизнью, Лола, – вдруг признался Лукас.

Я и не думала, что в нем может быть что-то человеческое, что-то такое, из-за чего побегут мурашки, а на глаза навернутся слезы.

Я снова оставила его без ответа, разглядывая голубую воду до тех пор, пока гравий на парковке не зашуршал под шинами нескольких машин.

Лукас напрягся, направившись к лестнице из бассейна, заставляя вцепиться в него еще сильнее, почти как в спасательный круг. Хотя я не заходила в воду даже в специальном жилете и с надувным кругом, а с Лукасом даже почти не испугалась.

Он вернул меня на сушу, выбрался из бассейна сам, окинув красный купальник цепким взглядом, заставляющим покраснеть и отвести взгляд.

Черт возьми, он ведь всегда так смотрел. Почему сейчас я смутилась?

– Знаешь что? – хриплый голос заставил поднять глаза. – Гости подождут, – ухмыльнулся Лукас так, что все внутри перевернулось. Сердце гулко ударилось о ребра, в горле пересохло. Обычно так выглядели хищники перед тем, как совершить прыжок и напасть на добычу. Пожалуй, в этот момент мне вполне подходило прозвище «антилопка». И если я была антилопой, то он львом. Королем.

По телу прошло тепло, осевшее внизу живота и заставившее покрыться мурашками. В голове замелькали воспоминания о прошлой ночи и многих ночах до этого. Лукас, будто читая мои мысли, сократил расстояние между нами, наклонился, небрежно поцеловав меня, слегка приподнял. Я скрестила ноги за его спиной, обхватила за шею, целуя так же остервенело, не боясь сделать больно. Вчерашнего вечера нам оказалось чертовски мало.

Лукас оторвался от моих губ, все еще держа меня на руках, и направился в дом.

– Ты ведь знаешь, что я могу ходить сама, да? – спросила я, обводя рисунок на его плече. Лукас усмехнулся, легко поднялся по лестнице, будто я ничего не весила.

– Мы бы значительно замедлились, если бы ты сверкала задницей впереди, – прошептал парень, провел губами по моей шее, заставляя прогнуться в пояснице.

Черт возьми.

Лукас толкнул дверь в комнату, из которой я буквально сбежала пару часов назад. Остановился около кровати, опустив меня на мягкое одеяло и навис сверху, очень медленно рассматривая мои покрасневшие щеки и слегка припухшие от поцелуев губы. Наверное, взгляд зацепился и за синяки, которые он же каждый раз и оставлял, а потом вот так внимательно разглядывал, словно художник, оценивающий собственную картину.

Хотелось бы мне быть полотном, на котором кто-то создает рисунок с нуля. Новыми, чистыми красками, без примеси боли, страданий и грусти. И Лукас, исполняя немую просьбу, легко подцепил бантик купальника, потянув на себя завязки, освободил меня от красной ткани. Оставил несколько влажных поцелуев на животе, груди, опаляя горячим дыханием все еще мокрую после бассейна кожу, по которой побежали мурашки от контраста температур.

Тугой узел внизу живота завязывался все сильнее, желая его всего и полностью, без остатка. А он, дразня, медлил, то целуя, то прикусывая нежную кожу, оставляя отметины, пока горячие ладони повторяли тот же путь, что и губы.

И снова медленно, изучающе, тягуче плавно, не обращая никакого внимания на мир вокруг.

Я приподнялась на локтях, наблюдая, как он, склонившись, осыпал меня поцелуями, от которых по телу проходили разряды тока, только усиливающие желание.

Черт возьми, и это с ним я просто спала столько времени?

Мои пальцы прочертили дорожку по подкачанному животу, спустились к белью. Ногти заигрывающе оставили несколько красных полос около резинки.

Меня всегда забавляла эта игра с ним. Возьми, если сумеешь. Догони, если сможешь. Вот и сейчас: взгляд из-под полуопущенных ресниц, развязные движения рук, прикусанные губы и изученные вдоль и поперек тела. Мы знали, как доставить удовольствие друг другу.

Я знала, что ему нравились распущенные волосы, в которые можно запускать пальцы. Знала, что ему нравилось оставлять засосы и иногда быть грубее, чем обычно.

Лукас знал, что мне нравилось, когда он вел. Знал, что мне нравились его руки повсюду и быть сверху, иногда все же перетягивая власть себе.

Вот и сейчас он стянул с себя белье, улегся на кровать, усадив меня сверху и плавно опустив на всю длину, заставляя откинуть голову назад и тихо застонать.

По коже поползли мурашки от удовольствия, грудь качнулась в такт движению. Я опустила руки на его плечи, слегка нагнулась вперед, меняя угол проникновения. Лукас поймал губами торчащий сосок, слегка прикусил, а затем прошелся языком, как бы извиняясь.

Все было почти как раньше. Ничего не изменилось за исключением разве что нашего статуса. Но кого волновали формальности, когда на каждое движение в ответ – полустон, на каждый поцелуй – такой же нетерпеливый укус, на каждую волну удовольствия – наслаждение, накрывающее с головой.

И только один вопрос – почему мы так долго к этому шли?

Комнату наполняли несдержанные стоны, пошлые звуки, которые наверняка слышались и за стенами. К нашему стыду, которого, впрочем, не было. Мы с Лукасом вполне оправдывали все те слухи, что про нас ходили.

Его грубые пальцы вцепились в мои бедра, оставляя на молочной коже красные пятна, а в дальнейшем – синяки. Движения становились резче, глубже, сильнее, будто натягивали невидимую пружину, которая должна вот-вот лопнуть, разнести по телу расслабление и наслаждение.

Лукас ловко подхватил меня, переворачивая, и навис сверху, оставив смазанный поцелуй на губах. Я сжала простынь, сцепила ноги за его спиной и прогнулась в пояснице.

– Лукас, – прошептала я, как делала уже сотню раз, а затем прикрыла глаза, отдаваясь во власть удовольствию, пока он плавно двигался внутри, доводя до исступления и наслаждения и себя. А затем завалился на бок, опустив тяжелую руку поперек моей талии.

Я пыталась отдышаться, все еще ощущая мурашки и приятное покалывание во всем теле. Потолок слегка кружился, а мысли разбежались, оставляя в голове лишь пустоту и тишину. Я прикрыла глаза. Лукас сделал то же самое, а его теплый нос ткнулся в мою шею.

Черт. Мы лежали так едва ли не впервые. Не знаю, что после всего произошедшего представляли из себя наши отношения? Как охарактеризовать их? Определить для себя что есть иллюзия, а что – реальность? Человек не может долго существовать в неопределенности, все его существо не заточено под это, не настроено под спонтанность и вечные вопросы. Но почему-то искать ответы всегда было слишком боязно.

– Как думаешь, нам простят, как молодоженам, опоздание на семейный обед? – спустя несколько минут спросил Лукас хриплым голосом и оставил легкий поцелуй на моей шее. Губы сами по себе растянулись в улыбке, я повернулась к нему лицом.

– А мы ими считаемся?

Он напрягся, резко открыл глаза, пробежался по моему лицу взглядом и расслабился, заметив улыбку.

– Я сказал, что ты моя жена, еще вчера.

– Фактически ты просто запретил мне танцевать на публике, – припомнила я, театрально задумавшись. – Кстати, насчет этого у меня есть вопросы и возражения. – Лукас сжал пальцы на моей талии, придвинулся ближе. Я уже говорила, что играть с ним было забавно?

– С радостью посмотрю, как ты танцуешь, – проговорил Лукас, его ладонь накрыла мою грудь. – В закрытом клубе, – добавил он. – Передо мной, – и ехидно усмехнулся. Я шуточно ударила его по плечу.

– Стриптизерша и глава мафии, что может пойти не так? – выдала я, поднявшись на подушках повыше. Лукас устремил взгляд куда-то поверх моей головы и шумно выдохнул.

– Абсолютно все, антилопка.

– Не думаю, что нам простят еще большее опоздание, – перевела тему я. Не хотелось думать о будущем, которого, возможно, и не существовало. Я отстранилась, направляясь в душ и прикидывая, что могла надеть в летнюю жару, чтобы скрыть засосы. Но так ничего и не придумала, даже когда вернулась в комнату. Мой гардероб не содержал в себе закрытых вещей. Если не считать толстовок и свитеров.

Так что я заняла место около зеркала, взяла тональный крем поплотнее, пытаясь скрыть следы, пока Лукас принимал душ. И к тому моменту, как он вышел, я была уже полностью одета и почти загримирована. «Почти» – потому что замазать синяки все равно не получилось.

Лукас пробежался по летнему платью внимательным взглядом, ухмыльнулся каким-то своим мыслям и направился к шкафу, сбросил полотенце на пол, принявшись натягивать на себя белую футболку и черные свободные брюки.

– Интересно, а у тебя другая одежда есть? – не сдержавшись, спросила я, сложив руки на груди. Лукас повернулся ко мне, поправил волосы и направился к двери.

– Нет.

Я поплелась следом, едва сдерживая нервный смешок. Мне не особо хотелось встречаться с его родственниками. Как я знала, Лаура – тетя Лукаса по материнской линии. Лаура и София сестры. София вышла замуж за Карлоса – отца Лукаса, а Лаура – за его подчиненного, с которым они переехали в небольшой городок в Италии и вели дела там. Сеть Карлоса разрослась почти по всему миру. И я не только о ювелирных магазинах.

Лиззи – дочь Лауры – тоже должна была приехать вместе с ней, но когда мы спустились вниз, девушки там не оказалось. К моему счастью.

Просторную столовую в светлых тонах использовали только во время приемов и семейных встреч, которых, по словам Лукаса, не было уже несколько лет. Обычно все обитатели дома уходили и приходили, когда кому вздумается, и редко оказывались на кухне в одно время. Может быть, только редкие завтраки были исключением.

Не сказать, что сегодня здесь собралась вся семья: место во главе стола пустовало, дожидаясь Лукаса, как и место рядом с ним.

Первый совместный обед в статусе мужа и жены. Отвратительно. И отвратительным был не наш брак. Однако, вместо того чтобы скривиться, я приветливо улыбнулась.

Лауру я видела однажды на приеме у действующего мэра, а потом они с дочерью Лиззи присутствовали на нашей свадьбе, и я бы не назвала это приятным семейным времяпрепровождением. Лаура осуждающе, как и на свадьбе, оглядела меня с головы до ног, выдавила подобие улыбки в сторону Лукаса.

– Надеюсь, мы не слишком задержались, – начал он, опускаясь за стол. Я последовала его примеру, садясь между ним и Адамом.

– Горячее только принесли, – оповестила София, как и полагает хорошей хозяйке. Хорошо, что она не пыталась повесить эту роль на меня. Все равно бы ничего не получилось. Как мы выяснили, я даже не умела пользоваться стиральной машинкой.

Оценивающий взгляд Лауры снова нашел меня. Правда, не вызывал ничего, кроме смеха. Такие взгляды я встречала на каждом шагу всю свою жизнь. После свадьбы с Лукасом их стало больше. Всем было интересно, кто же стал женой ювелирного короля.

– Куда делось хваленое воспитание твоего сына? – хмыкнула Лаура, возвращая внимание к Софии. Сестры были совершенно разные по характеру. София всегда с вежливой улыбкой, легким взглядом и утонченным вкусом. Лаура резка, надменна и невообразимо глупа. Для нее не существовало этикета. И она до жути завидовала положению Софии. Не знаю, как при таком раскладе они сохраняли какое-то подобие хороших отношений.

– Не забывай, что говоришь о главе семьи, Лаура, – мрачно заметил Лукас.

– О временном главе, – Томас развалился на стуле напротив Лукаса, на губах расцвела противная ухмылка, показывающая, что ему все дозволено. Ни один взгляд Лауры не оскорблял так, как это делал он.

– Лукас – наследник, рано или поздно все же глава, – отозвалась я, вздернув подбородок вверх. Теплая ладонь Лукаса нашла мою под столом, несильно сжала, как бы призывая замолчать. Наверное, это и правильно. Пусть сам разбирается со своими родственниками.

– Уж не руками ли твоего отца наступит это «рано или поздно»? – язвительно поинтересовался Томас, заинтересованно подавшись вперед. Я скривила губы, провела языком по зубам, нарочито небрежно и совсем не по этикету постучала ногтями по белой скатерти – единственный звук, прозвучавший между затихшими разговорами, затем тонкие пальцы подхватили вилку. Жаль, что она не могла оказаться у него в глазу.

– Откуда мне знать, сколько врагов у вас накопилось, раз вы ждете подставы от друзей?

– Почему об этом вообще рассуждает какая-то девка с панели, которая даже следы своей работы не постаралась скрыть? – вклинилась Лаура, заставляя Софию закатить глаза.

– Ты говоришь о моей жене.

– Фиктивной жене, – поправил Томас. Я так же, как и Лукас несколько минут назад, сжала его пальцы.

– О моей жене, – повторил он с нажимом. Я прикрыла глаза, мечтая исчезнуть. Это самый отвратительный семейный обед из всех, что у меня бывали. Исключением может быть только тот, когда отец притащил домой Рамону. Черт возьми, я и забыла о ней. Вот вам и обед с семьей мужа. До недавних пор – фиктивного. – Мне заставить тебя извиниться или позвонить твоему супругу? – обратился он к Лауре.

– Ладно, извини, – буркнула она. – Не думала, что у вас так серьезно.

– Серьезнее некуда, – ухмыльнулся Адам, подцепив помидор на вилку. Я покраснела, кажется, до самых кончиков ушей и, наверное, сейчас смахивала на этот самый помидор. Больше никто так ничего и не сказал, и в полной тишине слышался лишь стук приборов о тарелки. И все время до конца этой пытки мы сидели молча, только изредка кидая друг на друга злые взгляды. Впрочем, никто не хотел проверять терпение Лукаса. Вряд ли его осталось много.

Уже в комнате я устало расстегнула молнию на платье, но так и не стянула его с себя. Лукас закрыл дверь, остановился напротив меня, так что мне пришлось вздернуть подбородок, чтобы видеть его лицо.

– Позорище, – прошептала я, ткнувшись лбом в его грудь. Лукас опустил руки на мою спину и прижал к себе. – Ты обнял меня? – удивилась я, обвивая его руками в ответ, боясь, что все вокруг исчезнет, как мираж.

– Что?

– Ты обнимаешь меня.

– Помолчи, – отозвался он, опустив подбородок на мою макушку. Мое платье было наполовину расстегнуто, вокруг царила полная тишина, солнечные лучи заливали просторную комнату светом, а мы не произносили ни слова, просто обнимались. Так, будто никогда в жизни этого не делали, учили друг друга быть нормальными, обычными, будто никаких договоров между нашими семьями не существовало. Может быть, стриптизерши и монстры тоже имеют право на такие моменты?