Я смотрел, как Лола раздраженно переставляла ноги, направляясь к дому. Все ее движения отдавали злостью: карточка в пальцах сжата так, что еще немного и вовсе переломится пополам, каблуки вбивались в дорожку с такой силой, что монотонный стук слышался даже через закрытое окно, а спина была такой ровной, что Лола походила на дерево – напряженное и несгибаемое.
И зачем ей нужно все так усложнять?
Чтобы купить Лолу не хватит и всех накоплений нашей семьи.
Чертова стерва знала себе цену. Точнее, любила играть в бриллиант. Мило хлопала ресницами, позволяла оплачивать счет в ресторанах, принимала ухаживания. Знала, что нравится многим. Но продолжала вертеть задницей на шесте в клубе, будто это имело хоть какой-то смысл.
Я шумно выдохнул, вспоминая, как иногда она танцевала только для меня. Это неизбежно заканчивалось быстрым сексом в укромном уголке.
Черт.
Пора бы перестать дрочить на воспоминания о собственной жене. Жене, которая была лишь формальностью.
Я поспешно вышел из машины, пересек лужайку и зашел в дом, сразу поднявшись к себе в комнату. Странно не видеть здесь Лолу. Обычно, когда я приходил, она уже спала или притворялась, что спит, свернувшись калачиком на самом краю. Теперь же здесь царила темнота, идеально заправленная постель оказалась пуста.
Я развалился на кровати, устремив взгляд в потолок. Да, определенно странно было лежать здесь, не видя ее перед собой. Но еще страннее не видеть распластанных по подушке светлых волос.
«Какого черта?» – хотелось прокричать этот вопрос отражению в зеркале. Сейчас были дела намного важнее Лолы, которая все-таки решила поселиться в другой комнате. Это к лучшему. Может быть, я наконец-то смогу выспаться. Но этот день наступит точно не сегодня. Раз уж мы вернулись раньше, чем должны были, я собирался наведаться к одному очень интересному человеку. К парню, которого считал помощником, но который, кажется, играл сразу в двух командах. Хорошо, что мне хватило ума не доверять ему и вообще кому бы то ни было.
Желания откладывать его допрос не нашлось, так что я поднялся с кровати, оставляя там же желание уснуть и проспать до обеда завтрашнего дня. Увы, такой привилегии у меня никогда почему-то не было. Всегда были дела поважнее сна и отдыха.
В коридоре царила полнейшая темнота – на ночь прислуга всегда отключала освещение, не в целях экономии, а в качестве меры предосторожности. Вот и сейчас, выйдя в коридор, я заметил силуэт в конце. Почти около комнаты Лолы. В вытянутой, худощавой фигуре легко угадывался Томас. Он, услышав щелчок замка, быстро засеменил к своей двери.
Меня начинало напрягать его поведение. Пусть мы почти не разговаривали, потому что большую часть времени он проводил вне реальности, но Томас отбивался от рук. И, признаться, это единственное, с чем я не справлялся после ареста отца. Только он мог занять Томаса так, чтобы парень не кидался в пучину своих зависимостей и желания причинять боль. Ему плевать на других людей, он наслаждался их криками, их болью, страданиями. Для него не существовало ничего святого. Не существовало идеалов. Так выглядит поистине страшный человек – без принципов, морали и желания жить. Он не ценит ни свою жизнь, ни чужую. Именно поэтому Томас считался лучшим охотником, лучшим чистильщиком. Он делал все четко и быстро, не опираясь на эмоции.
И, черт возьми, он бы легко убил всех нас.
Дверь хлопнула, скрывая за собой младшего брата. Уверен, он снова набухался, как последняя скотина, и сейчас уляжется в кровать. Если дойдет до нее, конечно.
Я спустился вниз, пересек темную гостиную, вышел на улицу и снова оказался в машине, где все еще чувствовался парфюм Лолы, который я тут же перебил сигаретным дымом. Я почти выехал со двора, когда дверь неожиданно открылась, и в салон нырнул Адам, поправив очки для чтения и заставив меня застыть с сигаретой во рту.
– Чего стоишь? Поехали! – весело усмехнулся он, я нахмурился, заглушив мотор.
– Свали.
– Я поеду с тобой, – припечатал парень. – Ты давно никуда не выбирался среди ночи, значит, дело нечисто. Вряд ли при живой жене ты собрался навестить бордель.
– Адам, вернись в дом, – а еще я не собирался объяснять брату, почему поехал к помощнику, который всего лишь навестил нашего отца. Я не хотел признаваться в своем предательстве. Пока что. Хотя иногда мне казалось, что он все понимал. Просто прикидывался неведающим. – Ты прекрасно знаешь, что мы не ездим вдвоем, потому что ты следующий наследник. Не заставляй вытаскивать тебя отсюда силой.
– Иногда ты такой зануда, Лукас.
– Лучше присмотри за Томом, меня начинают напрягать его ночные вылазки, – проигнорировал его выпад я, выкинул сигарету в приоткрытое окно. Адам нахмурился и скупо кивнул.
– Как прикажете, босс, – он осторожно вылез из машины. – Надеюсь, однажды я все-таки удостоюсь чести узнать, что за дела ты там вертишь.
– Когда придет время.
– Иногда ты слишком напоминаешь отца этими высокопарными фразами, братец, – хмыкнул Адам, захлопнув дверь, так и не дав мне ответить. Да и что бы я сказал? Послал бы его к черту за сравнение с отцом? Выложил бы весь план? Я не мог доверять никому. Даже ему. Даже самому себе. Именно поэтому вжал газ в пол и направился прямиком к Джозефу домой.
Ему принадлежала одна из квартир в центре. В том же жилом комплексе, где жила Луиза Перес до знакомства с Тайфуном. Я и не думал о том, чтобы встретить ее здесь. Просто вспомнил, как в ее квартиру влезли, обойдя все камеры и посты охраны. Не существовало ни одной крепости, которую нельзя взять. То же самое касалось и людей. Не было ни одного человека, которого нельзя купить. Видимо, Джозеф оказался одним из таких.
Я припарковался в тени деревьев на соседней улице, вышел из машины, закатав рукава белой рубашки до локтей, надел перчатки и без труда вошел на территорию жилого комплекса.
Джозеф обычно не спал в такое время – парень любил футбол и часто зависал перед телевизором, смотря очередной матч. Однако сегодня свет в его окнах не горел, а за дверью квартиры не слышалось нецензурной лексики и криков.
Я постучал, притаившись в тени. Вряд ли визит босса среди ночи может обрадовать. Ну, может быть, только в случае, если он принес зарплату. А не расплату.
Никто не спешил открывать, казалось, в квартире вообще никого не было. Я постучал еще раз, сейчас дверь, не выдержав, тихо скрипнула старыми петлями, призывая войти в темноту. Кто я такой, чтобы отказываться?
Внутри ни одного источника света, ни одного звука, будто время замерло, остановилось вместе с жизнью и не хотело запускаться заново.
Может быть, он просто устал после рабочего дня и решил лечь пораньше? И забыл закрыть дверь. Конечно, мы ведь в ромкоме, а не в реальной жизни.
Я тихо переставлял ноги, направляясь в гостиную. Сердце стучало в ушах, я даже, кажется, задержал дыхание, чтобы не быть услышанным и замеченным, если здесь кто-то был. И темнота, разливающаяся, словно вино в бокалах, вызывала неприязнь, отторжение. Все здесь было неправильным. В особенности сладковатый запах, который я слишком хорошо знал.
Пальцы нащупали выключатель на стене. Резко зажегся свет, ослепив на несколько секунд. Пока глаза привыкали к свету, я не двигался, боясь наступить на что-нибудь… или кого-нибудь.
Уж точно я не хотел увидеть Джозефа мертвым. Точно не сейчас, а теперь все выглядело так, будто я, узнав от Тайфуна о том, что Джозеф посещал отца, приехал его убить. И вот незадача: тело парня обнаружилось на диване перед телевизором с пулей прямо во лбу, а я на месте преступления. И, скорее всего, у меня не будет алиби на время предполагаемого убийства.
Я в полной заднице. Смерть ублюдка кинет подозрения и на меня в глазах отца. Как я должен объяснить это? Прежде всего самому себе. Интересно, здесь тоже найдется отличительный признак киллера Тайфуна? Если так, то кто-то старательно пытался вывести нас на тропу войны. И этим кто-то мог быть мой отец. А если это не он, то в игру вступил кто-то еще. Это пугало. Всегда проще сражаться с противником лицом к лицу.
Я позвонил Тайфуну. После того что он нашел в магазине, его присутствие здесь такая же необходимость. Даже если все происходящее его рук дело. Если он старательно топил меня, то я собирался унести его за собой.
Интересно, что обсуждали отец и Джозеф? Зачем мой помощник понадобился ему?
Черт возьми. Почему вокруг так много смертей? Что, если Джозеф убил ту девушку? Мог ли? Стал бы? Я уже не знал, чему верить и за какую из версий хвататься. Все закружилось в странное, неровное колесо фортуны, которое почему-то каждый раз останавливалось на словах «никакой удачи, Лукас».
Я еще раз глянул на Джозефа, подмечая все такое же молодое лицо, густые брови и смуглую кожу. Внешний вид портила только дыра аккурат посередине лба. Я отвернулся и вышел из квартиры в подъезд. Одно дело убивать незнакомого человека. Совсем другое, смотреть на того, с кем находился бок о бок много лет. Однако сожаления во мне не находилось. Если он предатель, то поделом ему. Если же все-таки оставался верен мне, то… а что «то»? Рано или поздно смерть придет за каждым. Просто к нам она забредала чаще.
Тайфун приехал через полчаса. Заспанный, уставший, со взъерошенными волосами и без привычного костюма. Кажется, я поднял его из постели своим звонком. Как жаль, что мне было плевать на его удобства и неловкость.
Парень нахмурился, устремив на меня серьезный взгляд. Взгляд праведника.
– Мне вот что интересно, Лукас, – проговорил он, обернувшись по сторонам, пока полицейские в форме заходили в квартиру. – Я говорю тебе о том, что парень, возможно, тебя предал, а через несколько часов он мертв. Тебе не кажется это подозрительным?
– Засунь свои обвинения в задницу, Гонсалес, – выпалил я, подавшись вперед. – Ты – последний человек, которому я бы позвонил в таком случае.
Он еще пару секунд всматривался в мое лицо, затем шумно выдохнул и кивнул, направившись в сторону квартиры. Я засеменил следом, готовясь снова увидеть нелицеприятную картину. Тайфун зашел еще дальше, опустившись рядом с телом на диван, надел белые перчатки и пробежался по карманам убитого. Скорее всего, искал еще один отличительный признак. Отметку кого-то из семей.
И нашел.
В заднем кармане джинсов нашлась небольшая монетка, не имеющая никакой финансовой ценности, с вырезанным с двух сторон доберманом. Знак киллера семьи Гонсалес.
Я прикрыл глаза, чувствуя, как контроль стремительно покидал меня, как песок, утекающий сквозь пальцы – быстро и бесповоротно.
Второе убийство за неделю. Моих людей кто-то принялся косить, при этом подставляя Гонсалеса. Либо же подставлялся сам он. Я поднял взгляд на Аарона, пытаясь разгадать его мотивы или залезть к нему в мысли.
Я уже ничего не понимал, но все же остался до самого конца, наблюдая, как парни Тайфуна обшаривали каждый уголок квартиры, заглядывали в шкафчики и каждую щель. Точно так же, как делали в магазине. Иногда иметь знакомых в полиции полезно. Раньше я бы не стал разбираться, сразу бы объявил ему войну. Более того, так поступил бы и отец. Вот только сейчас война – последнее, что мне нужно. Я не смогу играть на два фронта. В конце концов, это все еще могло оказаться подставой. Я не верил в то, что набожный и принципиальный Аарон мог напасть исподтишка. Он всегда наносил удар в открытую и по делу. Вспомнить только то, как придурок сломал мне пальцы. Они до сих пор болели, когда менялась погода. С тех пор меня можно использовать как ходячий метеопрогноз.
Мы проторчали в квартире Джозефа до самого утра, домой я вернулся, когда на небе уже рассвело, а утренняя прохлада сменилась духотой, от которой хотелось спрятаться. Вопреки желанию уснуть на несколько дней, я заперся в секретном кабинете отца. Нужно было разложить все, что я знал, по полочкам.
Убийство и разбитый магазин, где нашли отличительный признак семьи Гонсалес. Еще одно убийство моего человека, где тоже найдена проклятая монетка с доберманом. И вот совпадение – я нахожу Джозефа мертвым после того, как узнал, что он встречался с отцом, которого я упек за решетку. Все указывает на Гонсалеса. Все, кроме последнего. Зачем ему убивать Джозефа, подставляя меня? Намного проще устроить внутри моей семьи междоусобицу, внутренняя война в клане – вот что страшно. Она разбивает сильнее, чем воздействие со стороны.
Тайфун и отец – два возможных подозреваемых, если, конечно, в этой партии не появилась новая фигура. Что, если это кто-то из его клана? Или что, если это человек, которого давно никто не видел в Испании? Который отошел от дел, но решил вернуться? Хотя… Тайфун бы об этом знал, а не ошивался бы вместе со мной на местах преступлений.
Кто-то убил Джозефа, чтобы насолить мне или потому что он много знал? Он знал что-то, что не должен был узнать я? Тогда я бы подозревал отца.
Твою мать.
Нужно найти этого человека или доказательства как можно быстрее. Я не хотел лишиться головы. И доверия со стороны партнеров. Мне все еще нужна их поддержка, чтобы удержать власть в своих руках и не отдать ее отцу или бывшему мэру.
Я опустил голову на сцепленные руки, шумно выдохнул, позволяя усталости приобнять за плечи, будто мы старые друзья, и сам не заметил, как провалился в сон. Может быть, отдых иногда это то, что и расставляет все по местам.
Не знаю, сколько часов или минут я спал, но настойчивые уведомления телефона все же разбудили.
Я так и проснулся, лежа на столе, в куче бумаг и писем, которые всегда аккуратными стопками рассредоточивались вокруг, создавая как бы целую стену.
Аккумулятор разрядился почти в ноль, а сообщения продолжали приходить. Я глянул на время, понимая, что проспал весь день. Удивительно, что уведомления не разбудили меня раньше. Обычно я ставил на беззвучный, потому что иначе спать совсем не получалось. Сейчас же на панели уведомлений высветились сообщения от Тайфуна, Адама, даже от матери, которая никогда мне не писала. Наш диалог я открыл первым. И тут же об этом пожалел.
В полном хаосе, царящем вокруг, мне, конечно же, не хватало только сестры Софии – моей тети, которая всегда и везде таскала за собой дочку Лиззи. Не очень подходящее время для визита родственников в гости. И разве они не наговорились на свадьбе?
Я отбросил телефон в сторону. Гадкое настроение стало еще более гадким. Моя тетка – самая противная женщина из всех существующих. Если у Софии были шарм, харизма, еле уловимый аристократизм, то Лаура полная ее противоположность. Скорее всего, она даже не знала слова «этикет», а что уж говорить об обществе, в котором сейчас наша семья занимала шаткое положение?
Именно об этом я написал Софии. Нам некогда принимать гостей. Точно не сейчас. Может быть, после приговора отца. И поимки того, кто так усердно занялся чисткой наших рядов. Я не собирался подставляться и рисковать. На мне и так было слишком много ответственности за чужие жизни.
Телефон звякнул, оповещая о новом сообщении. Первой мыслью хотелось вообще пропустить его, оставить непрочитанным и уснуть дальше, потому что начинать что-то сейчас не имело смысла – время перевалило за десять вечера. Но я знал, что, если пропущу это сообщение, последствия могут оказаться необратимыми. Тем более сейчас, когда Джозеф убит. Все ждали объявление о новом смотрителе. Я должен выбрать из приближенных ко мне лиц, которых можно пересчитать по пальцам одной руки. Конечно, я выберу брата. Почему-то казалось, что пора привлекать Адама.
Я открыл сообщение от Томаса, содержащее видео и небольшую подпись. Мне не составило труда узнать помещение клуба. И танцующую Лолу в серебристом платье на одном из шестов.
Твою мать…
Она почти точь-в-точь повторяла танец, который однажды танцевала для меня.
«Теперь я понимаю, почему ты спал с ней столько времени. И понимаю, почему все эти грязные ручонки так рьяно к ней тянутся. Она красива».
Я несколько раз моргнул, вчитываясь в текст и пытаясь понять, не померещилось ли мне и отпустил ли сон полностью.
Да, точно сообщение от Томаса. И это точно Лола. Уж ее движения и чертово платье я узнаю из тысячи других. Сомнений быть не может.
Придурок снова напился какой-то дряни, иначе с чего бы стал писать мне такое? Правило насчет Лолы распространялось на всех и после фальшивой свадьбы никуда не пропало. Только приобрело официальный оборот.
«Может быть, она согласится провести время и со мной?» — экран загорелся еще одним сообщением.
Я подскочил на ноги, сонливость спала, будто ее и не было. Прошла головная боль и шею от целого дня на столе перестало тянуть.
Томас совсем слетел с катушек.
Я набрал номер Адама, но в ответ послышался только равнодушный голос автоответчика. Затем позвонил Томасу, но он сбросил мой звонок.
Я убью его, если он успеет что-то натворить. Я знал, что Томас мог делать с людьми, и откровенно боялся, что такая участь могла постигнуть Лолу. Уж кто, а она точно никак не провинилась перед ним, чтобы умереть такой бесчестной и ужасной смертью. Хотя, я уверен, Том просто решил меня подразнить. И он получит за это по лицу, потому что я не выспался, не поужинал, а просто вылетел из дома, забрался в машину и поехал в клуб, в который не собирался приезжать еще очень долго, но почему-то через несколько минут все же переступил его порог.
Я глянул на сцену, замечая танцующую Лолу. Как и всегда в своем серебристом платье, в котором потом уединялась со мной в одной из VIP-комнат. И я понимал, о чем написал Томас, которого я так и не нашел возле барной стойки.
Я снова посмотрел на Лолу, вокруг которой крутились все эти ужасные, противные ублюдки. И в их взглядах не было ничего правильного. Ничего из тех эмоций, с какими нужно смотреть на мою жену.
Это было совершенно глупо, но злость почему-то пробивалась изнутри, заставляя хмуриться и безмолвно наблюдать за девушкой, которая, кажется, и не замечала никого. Пусть она и не видела ничего, кроме пилона, но, черт возьми, они все смотрели на нее. Они все хотели ее. И я, признаться, не исключение.
Черта с два они будут пускать слюни на мою жену.
Я двинулся вперед, расталкивая толпу. Привычным жестом обхватил ее лодыжку, заставляя остановиться и вернуться в реальность. Лола нахмурилась, дернув ногой.
– Не порть нам развлечение, парень! – крикнул кто-то позади. Я обернулся. Кажется, сегодня кто-то еще хотел стать трупом. Придурок так и не дождался моего ответа, я молча потянул Лолу вниз, и она покорно спустилась, почти упав в мои руки.
– А говорят, девушки не падают с потолка, – мрачно подметил я, опуская Лолу на пол, и, обхватив тонкую ладонь, повел в маленький коридорчик VIP-комнат.
Музыка перестала долбить по голове, оставшись лишь приглушенной вибрацией на фоне. Не в основной части, а здесь, обычно происходили самые настоящие неправильные вещи. Ну как сказать, неправильные. Может быть, далекие от морали. По типу тех, где чья-то жена уединяется в объятиях какого-нибудь забулдыги ради острых ощущений. Конечно, я надеялся, что эта чья-нибудь жена не моя.
– Что происходит, Лукас? – спросила Лола, пытаясь меня остановить. Я обернулся к ней, замечая размазанную помаду на губах, потекшую тушь. Обычно после простого танца девушка так не выглядела.
Я подошел ближе, сокращая расстояние между нами и почти вжимая Лолу в стену. Она приподнялась на носочки, хотя в своих туфлях и так была на порядок выше.
– Танцевала для кого-то? – я наклонился так близко, что увидел отблеск ламп в ее голубых глазах. Лола моргнула, свела брови к переносице и, собрав все силы, которые в ней были, толкнула меня в грудь.
– Ты за этим пришел?
– Что с внешним видом, Лола? – повторил я, даже не планируя отступать. Мне необходим ответ. Черт возьми, я должен знать, что моя жена не спала ни с кем за моей спиной.
– Ненавижу тебя! Почему ты все портишь?! – воскликнула она, впечатав маленькие кулачки в мою грудь. Большие глаза наполнились слезами. Теперь я понимал, почему она злилась на кухне, когда я вернулся домой поздно ночью и так и не ответил на ее вопрос о других девушках. С другой стороны, мы ничего друг другу не обещали. Но, черт возьми, только от мысли, что ее губы касались кого-то еще, вызывали желание убивать.
– Ты моя жена, Лола, и танцевать будешь теперь только для меня, – проговорил я, понимая, насколько абсурдно звучали мои слова. Девушка тоже это понимала. Она встрепенулась, разозлилась еще сильнее, но слезы никуда не ушли. Их стало больше.
Я чувствовал себя ублюдком. И поступал как ублюдок. Я не привык обманываться.
– Из-за тебя я и так не могу спокойно жить! – удар прилетел в плечо. – Не могу! Неужели такова расплата? – и еще несколько ударов, сопровождающихся всхлипами и словами ненависти.
– Лола…
– Не хочу ничего слышать! Я хочу умереть, Лукас, – неожиданно призналась она, обессиленно опустив руки. Внутри что-то щелкнуло от ее слов. Совсем незаметно, но разбилось. Как случайно упавший на плиточный пол стакан.
Пальцы скользнули на тонкий подбородок, я поднял ее лицо, заставляя посмотреть в мои глаза. Что-то внутри дрогнуло. Едва ощутимо, но укололо иглой прямо в сердце. И я вдруг понял – да, она чертова стерва, которая только и делает, что ругается со мной и со всем окружающим миром, но ведь ей пришлось такой стать. Ее отец настоящий мудак, который выгодно продал ее замуж. Ее муж – ублюдок, которому ничего не стоит похитить ребенка. А она просто хотела быть счастливой и, может быть, нужной.
Я тяжело сглотнул, на секунду прикрыл глаза, пытаясь подавить ком в горле. Еще никто не заставлял меня думать о таком. Кроме Софии в моменты, когда жестокость отца выходила за все возможные рамки.
И когда я вновь посмотрел на нее, во мне расцвела уверенность в том, что я бы не хотел видеть свою жену мертвой.
– Даже не смей говорить такое, – сдавленно припечатал я.
– Я больше не могу, Лукас, – простонала девушка, прикрыв веки, пока слезы беззвучно стекали по бледным щекам, размазывая и без того потекшую тушь. А я просто смотрел на ее слезы, понимая, что вел себя как самый настоящий кретин. Она стояла передо мной в своем невыносимом полуголом платье, плакала от отчаяния и совсем не хотела жить. Как давно жизнь перестала иметь для нее смысл? Как давно желание просыпаться покинуло ее? До свадьбы со мной или после? Как долго она разрушалась изнутри, улыбаясь всем вокруг, злясь на меня и выдерживая все, что подкидывала судьба? Как долго она живет в кошмаре из собственных мыслей?
Черт возьми.
Я подался вперед, даже не понимая, что именно делал, коснулся розовых губ своими. Осторожно, так легко, будто боялся, что она сожжет меня, если поймет, что я поцеловал ее.
Лола всхлипнула и уставилась на меня полными слез глазами. Я был уверен, что она ударит меня еще раз, но аккуратные ладони скользнули на мою грудь, губы приоткрылись, а ресницы опустились вниз.
Я снова наклонился, срывая еще один поцелуй. Не страстный, не съедающий изнутри от желания, а легкий, изучающий, будто мы только что познакомились и ничего друг о друге не знали. Хотя в этом крылось больше правды, чем в том, что мы уже несколько лет проводили время вместе.
И мы просто целовались посреди коридора в клубе, полном людей, где-то вдалеке, словно под водой, играла музыка, создавая вибрации и кружа голову. Или это от ее близости я так размяк?
Лола отстранилась, затуманенным взглядом рассматривая мое лицо.
– Я не хочу, чтобы ты так думала, антилопка, – прошептал я, убирая светлые волосы с мокрых щек. И вот мы снова прожигали друг друга взглядами, не говоря ни слова, не двигаясь и, кажется, даже не моргая.
Все между нами было таким: резким, жарким, иногда холодным, переходящим из крайности в крайность. От ненависти до страсти и желания, которое могло выжечь внутри дыру, если не будет удовлетворено.
Она первая сократила расстояние, снова сплетая наши губы и языки, подтолкнула меня к одной из комнат.
Никто из нас не обратил внимания на обстановку. Мы просто рухнули на диванчик, продолжая целоваться, пока ладони блуждали по всему телу без запретов и ограничений: забирались под платье, рисовали круги на коже, оставляли красные пятна и полосы, расстегивали пуговицы на рубашке, выводили рисунки тату и опускались к ремню на брюках. Медленно, изучающе. Мы узнавали друг друга заново. Пусть сквозь ненависть, злость и отчаяние, но с желанием, играющим с нами, как с глупыми подростками, с возбуждением, которое затапливало, как вышедшая из берегов река.
Лола прогнулась в пояснице, откинула голову, открывая шею, а я, не медля, оставил несколько влажных поцелуев на пульсирующей точке, пока пальцы неспешно проникали под тонкое и уже мокрое кружево белья.
Может быть, я все еще спал? Вот только такой сон с ее участием казался адским наказанием. Я бы вряд ли захотел просыпаться, если бы сон не оказался вещим.
Пальчики Лолы подцепили тонкие бретельки платья, спустив их по плечам. Серебристая ткань, огладив плечи и грудь, скользнула на талию, оставляя девушку почти обнаженной. Я прошелся поцелуями по ключицам, спустился на грудь, слегка прикусывая соски, а затем проходясь по ним языком. Лола запустила пальцы в мои волосы, слегка сжав у корней.
– Теперь мне можно к тебе прикасаться? – издевательски спросил я, обдавая шею горячим дыханием, из-за чего по бархатной коже побежали мурашки. Лола что-то простонала в ответ, вильнув бедрами. – В прошлый раз ты ударила меня.
– Ты вел себя как кретин, – выпалила девушка, прикрыв глаза, растворяясь в ощущениях. Я убрал пальцы от ее трусиков.
– Что-что?
– Что слышал, Лукас, – вполне серьезно проговорила она, затем сорвала еще один поцелуй. – Я же знаю, что сейчас ты не остановишься, даже если весь твой клуб накроет полиция, – прошептала Лола прямо в мои губы, заставляя усмехнуться. Чертова стерва. Стерва, которая заставляла меня терять контроль над самим собой. Стерва, которой я бы не смог причинить боль по-настоящему по одной простой причине – мне бы не хватило духу. Но я не собирался признаваться в этом ей.
Я поднял ее под бедра, поставив коленями на диван. Лола уперлась руками в спинку, прогнулась в пояснице, вызывающе выпятив пятую точку. Я не стал медлить, спустил брюки и белье, толкнулся внутрь, вызывая протяжный стон.
Лола обернулась через плечо, разглядывая меня, по губам с размазанной помадой скользнула довольная усмешка, будто она обыграла меня в одной ей известной игре. Мне было плевать. Я готов отдать ей эту победу. И еще сотню таких же, если она продолжит так смотреть, стонать и выводить меня из себя.