Я бесстыдно рассматривала Лукаса, надеясь, что темнота скрывала мой любопытный взгляд.

Что это было? Щеку жгло, будто он все еще касался кожи.

Я пыталась дышать, но воздух отчего-то не шел в легкие, застревая где-то на полпути. Лукас казался пугающим в тусклом свете, но в то же время красивым.

Мы были с ним вместе несколько лет до этой свадьбы. Просто спали, не заботясь о будущем и друг друге, а сейчас вдруг оказались мужем и женой, которые жили как соседи. И нас все устраивало. Я не собиралась возвращать секс, не собиралась создавать с ним что-то новое, наверное, и он тоже.

Не знаю, сколько прошло времени, но я до сих пор слышала гулкие удары сердца о грудную клетку, пока он проходился по моему растерянному лицу задумчивым взглядом.

О чем он думал?

Я почти задала этот вопрос, но дверь на веранду открылась, яркий свет резанул глаза, заставляя поморщиться и отвлечься. Лукас поджал губы и сунул руки в карманы брюк.

Может быть, нам просто требовалась перезагрузка, как старому компьютеру, и ничего таинственного в этом моменте не было?

На веранде появился Тайфун.

– Надо поговорить, – выдал он, оказываясь около Лукаса. Я отошла в сторону. Лукас посмотрел на меня, нахмурился. Уверенность в том, что он просто пошлет Гонсалеса, была почти стопроцентной, но вот Лукас обернулся ко мне.

– Здесь прохладно, подождешь меня внутри? – наверное, волнение в его взгляде мне снова показалось. Но все же я кивнула и направилась ко входу в дом. Вот только я так и не зашла внутрь, а остановилась за небольшим кустом гортензии. Отсюда отлично просматривались и Лукас, и Тайфун. И отсюда отлично слышался их разговор.

Меня не учили не подслушивать. Меня учили изощряться, извиваться и добиваться своего любыми способами.

А разговор Тайфуна и моего мужа наедине – событие любопытное, так что я притаилась, разглядывая, как Гонсалес достал сигарету и закурил. Лукас остался стоять, серьезно оглядывая его.

Я все еще помнила, как Лукас ходил с гипсом на всю руку несколько месяцев, потому что Гонсалес по нему прошелся. Почти в буквальном смысле. И как после этого Лукас мог с ним так спокойно разговаривать?

– Уже готовите открытие магазина? – Тайфун оперся бедром о небольшой заборчик белой веранды. Лукас остановился напротив.

С чего бы им обсуждать такие темы? И что за магазин?

– Ищем помещение, – сухо отозвался парень. – Не думаю, что у нас выстроится толпа клиентов на месте убийства. Прошла всего неделя.

О чем это он?

Пора бы начать читать новости. Слишком уж часто там стало мелькать что-то связанное с моей новой семьей.

– Получилась бы отличная акция к Хэллоуину, – усмехнулся Тайфун. – Поймай привидение – получи скидку.

– Ты позвал меня потрепаться?

– В тот день твоего отца навещал твой помощник, – сразу перешел к делу Тайфун. – Визит всплыл сегодня утром, подумал, что ты должен об этом знать. Если что-то затевается за твоей спиной, то я не смогу удерживать Карлоса дальше. Если он причастен к убийству, то дело плохо. Возможно, он уже знает о нашем соглашении.

– Он считает, что виновен отец моей жены.

Так-так. Что?! Мой отец? В убийстве?

А дальше что? Что еще я узнаю сегодня?

Я подалась вперед, пытаясь не прослушать ни одного слова.

– Ты так не считаешь?

– Ему не хватит смелости решиться на убийство, – отрицательно качнул головой Лукас. Я прищурилась, пытаясь понять, о чем они говорили.

– Тогда я бы на твоем месте был осторожнее со своими, ты сам говорил, что у Карлоса много верных последователей, которые могут тебя сдать, – задумчиво отозвался Гонсалес. – Я проверил своих, никого не было в городе. Так что кто-то нас подставляет, Лукас.

Черт возьми! Я замужем не просто за убийцей. Я замужем за предателем.

Я слишком хорошо понимала, что обычно делают с предателями в кланах. И что делают с их женами, я тоже знала.

Черт, черт, черт.

Если раньше я не задумывалась о побеге, то сейчас самое время.

Я шагнула в сторону, собираясь убраться подальше от чертовой веранды, правды и своего мужа. Дощечка под моими ногами скрипнула, я замерла, оба парня повернулись на звук.

– Именно об этом я и говорил, – мрачно заметил Тайфун. Лукас двинулся в сторону куста, за которым я пряталась. Даже если я побегу, он все равно заметит меня, так что я осталась стоять на месте. И почему я не могла вымыть собственную память с мылом, чтобы забыть обо всем, что услышала? Чтобы не представлять для них угрозы.

Лукас двинулся в мою сторону, и с каждым шагом его лицо становилось мрачнее. Наверное, ему бы не составило труда убить меня прямо сейчас. Его огромная ладонь легко сжала бы мою шею до хруста.

– Я разберусь, – оповестил он Тайфуна, подошел еще ближе, буквально вжимая меня в цветочный куст. Вот здесь я и умру. Дракон загнал никчемную мышь в ловушку. Поймал. Клетка захлопнулась, отрезая кислород и отключая здравый смысл.

– Не буду мешать, – хмыкнул Гонсалес, затушил сигарету и вернулся в дом.

Лукас, не говоря ни слова, схватил меня за руку и потащил к парковке.

Я едва могла дышать, переступая так быстро, как могла, чтобы поспевать за его большими шагами.

– Что все это значило? – почти шепотом спросила я, выдергивая руку из стальной хватки, когда Лукас остановился около машины.

Он сжал челюсть, отвернулся, шумно втянув воздух. Я выпрямилась, пытаясь держать страх под контролем. В конце концов, вряд ли он убьет меня прямо в доме действующего мэра. Члены семьи Санчес хоть и были почти всемогущими, все же не боги. Нельзя убивать людей направо и налево. И моя семья в обществе тоже не последние люди.

– Что именно ты услышала?

– То, что замужем за предателем! – воскликнула я и тут же заозиралась по сторонам, выискивая свидетелей. Наш разговор легко могли подслушать так же, как я подслушала разговор Тайфуна и Лукаса.

Лукас повернулся ко мне, почти вжав меня в машину, открыл дверь переднего пассажирского сиденья и буквально засунул меня в салон. Я даже не успела понять, что произошло, как он уже садился за руль.

– А как же водитель?

– Умный мальчик, разберется, – зло хмыкнул Лукас, заводя машину. Я вжалась в сиденье, боясь даже смотреть на человека рядом со мной. У него ведь не осталось ни одной причины, чтобы терпеть меня. – Расслабься, я не собираюсь тебя убивать, – фыркнул Лукас, мельком глянув на меня.

Легко ему говорить! Меня трясло, как пожелтевший лист на осеннем ветру.

– Конечно, меня убьет твой отец, – ядовито выплюнула я. – А перед этим его люди сделают со мной такое, из-за чего я сама вскрою себе вены! Они заставят смотреть меня на то, как тебя пытают, а ты будешь наблюдать, как меня насилуют. А потом нас обоих убьют. Такой судьбы ты мне желаешь?! – я не заметила, как страх взял верх, заставляя горячие слезы скатываться по щекам. Это смахивало на самую настоящую истерику, из которой тяжело найти выход. Я даже не понимала, что говорила дальше, захлебываясь слезами. А перед глазами мелькали все эти страшные картинки, которые я сама и придумала.

Лукас резко съехал на обочину, остановив машину. Горячие пальцы сомкнулись на моем подбородке. Он повернул мое лицо к себе.

– Никто тебя не убьет, Лола.

– Ненавижу тебя, – прошептала я, пытаясь разглядеть усталого парня. Лукас свел брови к переносице, сжал губы в тонкую линию, осматривая мое заплаканное лицо.

– Я не позволю, чтобы с тобой такое случилось. Ты ни в чем не виновата, ни о чем не знала. И сейчас ни о чем не знаешь. Ясно?

Я несмело кивнула, наблюдая за его уверенностью. Каждое его слово отдавало твердостью, сталью. Сейчас в нем отчетливо виднелся глава семьи. Король.

Он убрал пальцы с моего подбородка, осторожно вытер слезы. Я замерла, как-то быстро успокоившись, даже забыв о своем страхе. Я поверила ему. Не потому, что до безумия любила, а потому, что не хотела, чтобы было по-другому.

Его внимательные глаза вглядывались в мои, и в этой темноте я подумала, что Лукас походил на монстра, но из-за которого мрак уже не кажется страшным. Он становится желанным. И мне почему-то захотелось податься вперед. Как раньше, почувствовать его теплые ладони на своей талии и ниже. Но он вдруг резко отстранился, а я испугалась своих собственных мыслей.

– Не думал, что ты такая истеричка, – Лукас шумно выдохнул, откинулся назад, устремив взгляд на пустое шоссе, едва освещенное редкими фонарями. Я ничего не ответила. Сама от себя не ожидала.

– Почему вы вообще обсуждаете такие вещи в доме, где целая куча гостей?

– Люди привыкли судить поверхностно о других. Написали бы пару статей, придумали теории заговора и прочее, пошептались бы и забыли. Ты тоже не услышала ничего полезного для себя, если бы целенаправленно не осталась там, а просто прошла мимо, – проговорил Лукас, заводя машину и выезжая на трассу.

– Все люди разные.

– Да? Скажи это учебнику психологии, – язвительно выдал он. Я замолчала, отвернувшись к окну.

Лукас и сам понимал, что совершил ошибку. Не знаю, правильно ли то, что я обо всем узнала или нет. Кажется, лучше было бы оставаться в неведении.

Черт возьми, почему все снова стало отвратительным, когда вроде бы стало походить на что-то нормальное?

Мы добрались до дома в полной тишине, я просто смотрела в окно. Может быть, правда пора смириться со своей судьбой. Что я еще могла? Они нашли бы меня в любой точке земного шара. И вряд ли бы Лукас простил мне побег.

Может быть, он знал, что делал.

Хотя я не была в этом уверена. Кто из нас вообще знал, что делать? Даже моему отцу пришлось подстраиваться под ситуацию с этой чертовой свадьбой.

Я прокрутила кольцо на пальце, желая одного – снять его и выбросить в окно, чтобы не попадалось на глаза. Глянула на пальцы Лукаса, колечко блеснуло в свете промелькнувшего на дороге фонаря. Кажется, я только сейчас начала осознавать, что мы не просто знакомые, случайно оказавшиеся вместе. Мы женаты. Мы живем под одной крышей. И все поступки и действия делим на двоих. Так или иначе я причастна к его предательству, пусть и ничего об этом не знала. Никто ведь не поверит в мою невиновность. В их мире жена шла сразу за мужем, склоня голову и ожидая его слова.

Лукас остановил машину около дома, но не спешил выходить, разглядывая темные окна. Я тоже сидела на месте, теребя край платья пальцами.

– Лола, – позвал парень, заставляя вздрогнуть и повернуться.

– Да?

– Знаю, что это не твой мир, но молчи о том, что слышала, ясно? Твои истерики сделают только хуже, – устало проговорил он, глянув на меня сверху вниз. Я сдержанно кивнула вместо ответа. Да и что можно было сказать в такой ситуации? – Пока не забыл, – он потянулся в мою сторону, залез в бардачок и достал оттуда банковскую карту, которая легким движением прилетела на мои колени.

Я подняла ее, покрутив с разных сторон. На одной из них оказались инициалы Лукаса.

– Хочешь купить мое молчание?

Наши взгляды столкнулись, будто мы собрались играть в гляделки в машине среди ночи.

– Цена твоего молчания – твоя жизнь, – строго заметил он, возрождая страх в моей груди. Я пыталась не думать о том, чем может обернуться его предательство для нас… для меня. Я не хотела представлять, но я ведь не совсем идиотка, чтобы не понимать, что силы не равны. Отец Лукаса годами выстраивал свою империю, тогда как Лукас только занял его место. Он еще ничего не доказал.

– Я сделал эту карту, потому что твой отец придурок, а мне не нужно, чтобы ты все-таки начала танцевать в привате, – нарочито небрежно проговорил Лукас, не обращая внимания на меня, будто речь вовсе и не шла о моей жизни, будто он не записывал меня в проститутки! Я нахмурилась, собираясь сказать что-нибудь язвительное, но Лукас снова меня перебил. – Думал сказать тебе об этом после приема, но можешь занять комнату, в которой была перед свадьбой, – его слова заставили удивленно замереть и уставиться на него. Мне не послышалось?

– Что?

– Ты глухая, Лола? – устало спросил парень, повернувшись ко мне. – Можешь занять отдельную комнату. У меня больше нет сил играть в супругов и терпеть твои баночки в ванной и волосы повсюду.

Я едва успела подавить довольную усмешку. И почти кинулась ему на шею. Но потом вспомнила, по какой причине такая мелочь сделала меня счастливой, и просто вышла из машины, оставляя его в одиночестве и темноте.

Я устала бороться, сражаться, постоянно отстаивать себя и куда-то бежать. Мне надоело играть в войну с Лукасом, с обществом, которое меня окружало. Я устала, поэтому собиралась брать все, что дает мне жизнь. И я вошла в дом, скинула туфли, чтобы не разбудить тех, кого не хотелось видеть, поднялась на второй этаж и вошла в одну из пустующих комнат в конце коридора.

Совсем недавно я унижалась здесь перед отцом в белом платье. Совсем недавно Моника делала мне прическу, поправляла платье вот здесь – около большого окна, выходящего на сад. Здесь ничего не изменилось. Даже я не изменилась. При этом все стало еще более невыносимым. И сейчас, в полной тишине и одиночестве, я не придумала ничего лучше, чем развалиться на кровати, раскинув руки в разные стороны и уставившись в потолок, шумно выдохнуть, сминая в пальцах накрахмаленную белоснежную ткань.

Вот только полоски света на белом потолке рисовались неправильно. Подушка была неправильной. Даже постельное белье – не то.

Чертов Лукас.

За то время, что мы женаты, я привыкла ощущать его рядом. Каждая ночь, каждое утро и день сопровождались его присутствием. Я засыпала и просыпалась рядом с ним. И я не думала, что постель может казаться пустой. Не думала, что одеяло, которое никто не отбирает ночью, может быть таким тяжелым и жарким.

Ненавижу его.

С радостью бы вонзила нож в его сердце, прокрутила бы и смотрела в невыносимые глаза, наслаждаясь страданиями и болью. А в реальности поднялась с кровати, еще раз осмотрела почти нежилую комнату и вышла в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

Пусть его и дальше бесят мои баночки в ванной. Пусть он хоть сойдет с ума, находя мои волосы повсюду.

Босые ноги тихо ступали по ламинату, пока я шла к спальне в другом конце коридора. Наверняка он уже спал, но я все равно остановилась напротив его двери.

Пальцы замерли над ручкой. Вмиг идея показалась идиотской. Что хотела сказать или сделать? Наш брак – фальшивка. Наши чувства – отсутствуют. Взаимность – только в ненависти. Зачем я пришла? У меня не было ответа на этот вопрос, но я все равно нажала на ручку, открывая дверь, и вошла в темную комнату.

И я уже готовилась услышать язвительный комментарий, вопрос или пожелание пойти далеко и надолго, но кровать оказалась пуста, свет выключен, а из ванной не слышалось звука воды.

Снова ушел.

Что-то внутри едва ощутимо кольнуло, заставляя отвести взгляд от расстеленной постели.

Я развернулась и закрыла за собой дверь, так и не понимая, зачем пришла. Может быть, для того, чтобы убедиться в том, что я и так знала: Лукас – последний человек, к которому стоит приходить.

Желания возвращаться в ту комнату не было, как и оставаться посреди темного коридора, так что я спустилась вниз и направилась на кухню.

Этот дом так и не стал моим. Здесь все казалось пугающим: тени по углам, темнота, даже свет луны, проникающий сквозь занавески, был враждебным. Мне никогда не нравилось здесь, но я бы не назвала это место некрасивым. Отголоски роскоши и семейной жизни все же остались в редком декоре, подушках на диване, картинах на стене и в вазах с цветочными композициями.

София не занималась ничем из этого. Судя по тому, что я видела, она и сама – декор, который нужно только поддерживать в красивом состоянии. Однажды я боялась стать такой же. Но, кажется, вся моя жизнь и вела меня к этому моменту. К тому моменту, когда я стану лишь копией самой себя без чувств, желаний и целей.

На кухне горел свет, заставляя вспоминать о ночной встрече с Томасом. Мне бы не хотелось ее повторять. Я ничего о нем не знала. Как и о причинах его зависимости. Хотя… нужны ли для этого причины, когда твоя семья буквально синоним аморальности? Удивительно, что Адам в их семейке получился таким правильным.

Я осторожно заглянула в помещение сквозь небольшую щель в двери. Но за барной стойкой обнаружился только Адам, заварник, кружка и книга перед ним. На парне оказались надеты очки для чтения, а привычный серый джемпер сменился… голым торсом.

Как-то совершенно неожиданно щеки покрыл румянец, я отвела взгляд, а потом тихонько скользнула внутрь, отвлекая Адама от чтения.

Он переместил очки на голову, из-за чего волосы поднялись, придавая ему задорный вид. Адам легко улыбнулся, оглядев меня с головы до ног.

– Все-таки сбежала с собственной свадьбы?

– Ты бы вряд ли тогда увидел меня на этой кухне, – отозвалась я, достав апельсиновый сок. Адам качнул головой, тусклый желтый свет играл в его волосах и на бледном лице, застревая в голубых глазах. Атмосфера казалась до одури уютной. Сам Адам был уютным, как вязаный плед, теплое летнее утро и зимний вечер с какао в руке, тогда как Лукас больше походил на осень, на дождь, бьющий холодом и острыми каплями. Но почему-то под этим дождем хотелось бегать, хотелось вдыхать аромат мокрой земли и свежести.

– Вы рано вернулись, – заметил Адам, я моргнула, возвращаясь в реальность.

– У меня заболела голова, и Лукас великодушно вернулся домой, – выпалила я быстрее, чем осознала то, что ложь слетела с моих губ.

– Странно, – ухмыльнулся Адам. – А он сказал мне, что ушел из-за Тайфуна. – Черт! Я прикусила губу, отвела взгляд в сторону, мгновенно покраснела, понимая, что Адам только что поймал меня на лжи. – Похвально, что ты лжешь ради него. – Я лгала не ради него, а ради своей жизни. – Но мне можешь не врать. Лукас держит меня в курсе всех событий.

Интересно, а про предательство он тебе тоже рассказал?

Я прищурилась, пытаясь найти ответ на свой вопрос, но Адам смотрел снисходительно, спокойно, будто я провинившийся ребенок, которому говорят, как сильно он разочаровал. Только вот Адам не знал, что такие взгляды для меня пустышка. Они ничто по сравнению с наказаниями отца.

– Извини, – буркнула я, хотя искренности в этом не было. Лишь формальность. Я бы соврала снова. И сделала бы это столько раз, сколько пришлось. – И часто он так уходит среди ночи? – и вот еще одна снисходительная улыбка. Пусть лучше думает, что я ревнивая жена, чем обманщица.

– После ареста отца второй раз, – переменившись в эмоциях, отозвался Адам. – Первый раз был в день убийства в магазине.

Значит, Лукас ни с кем не развлекался. Но почему-то не стал отрицать этого. Почему?

– Ты так за него переживаешь? – вдруг спросил Адам, заставляя вздрогнуть. Я уселась рядом с ним за барной стойкой.

– Забудь о моих вопросах, – качнула головой я, пытаясь придать голосу небрежность. Мне плевать, с кем Лукас проводит вечера. Наверное. – Почему ты так много читаешь?

Кажется, мой вопрос оказался самой бестолковой вещью, которую я когда-либо совершала. Если не считать брак с Лукасом.

Парень заметно потускнел, вперив взгляд в пустоту и задумавшись.

Никогда еще я не ощущала себя настолько лишней, настолько неправильной. Пусть он и не лучший человек во всем мире, но он единственный проявил хоть какую-то человечность ко мне, когда все отвернулись.

– Извини. – В этот раз не формальность, а самая настоящая просьба о прощении.

Адам встрепенулся, натянул привычную улыбку на лицо.

– Однажды реальность стала невыносимой настолько, что проще было спрятаться от нее, убежать, – вдруг проговорил он. – Книги – отличный способ заглушить боль. – Адам неожиданно тепло улыбнулся, его пальцы взметнулись вверх, к моему лицу, заправили выбившуюся прядку волос за ухо, заставляя смутиться еще больше.

– Не думала, что это окажется настолько личным.

– Никто не думает, но личным может оказаться что угодно, Лола. Даже кружка для кофе может иметь смысл и ценность.

Я опустила взгляд, больше не желая так бесстыдно его разглядывать. Все имеет смысл и ценность. Даже проклятая золотая полоска на моем пальце.