Я сбросил вызов, не желая больше слушать бредни Лолы. С каждым днем она все больше раздражала, заполняя дни своим присутствием. В ванной собиралась целая тонна ее волос, полочки оказались заставлены всякими баночками, среди которых я не мог найти ничего своего, будто моя спальня превратилась в спа-салон. А сейчас она добралась и до моих счетов. Я никогда не был жадным, и вряд ли одно платье могло разорить меня, но какого черта она так близко? Почти проникала под кожу, перекрывала кислород. Лола не вызывала никаких чувств, кроме злости и желания запереть ее в другой комнате навсегда, чтобы она не маячила перед глазами, то крутясь вокруг Адама, то издеваясь надо мной своими вопросами.

Конечно, я бы не убил ради нее. Я убил бы, чтобы спасти свою семью или репутацию. И, конечно, если это будет связано с Лолой, я сделаю то, что должен. Я не мог считаться со своими чувствами и желаниями, когда на мне висело столько обязательств. И браком с Лолой отец затянул веревку на моей шее еще крепче, забыв выдать мыло.

Я заперся в первом кабинете отца, пытаясь выучить тех, кто будет на сегодняшнем вечере. Признаться, у меня всегда была плохая память на имена и фамилии. Я запоминал только врагов. Потенциальных знакомых знать не обязательно.

Адам привез Лолу уже после обеда, и я надеялся, что она не просила его помощи с примеркой платья. Мне хватило того, как она крутилась около него у бассейна.

Чертова Лола.

Я снова уткнулся в список приглашенных, стараясь не вспоминать красный купальник, который ничего не скрывал, и продрогшую девушку, цепляющуюся за мою шею, как за спасательный круг.

Почему я вообще о ней думал?

Имена перед глазами расплывались, слипались в одно неясное, темное пятно на белой бумаге. И сколько бы слоги не слетали с моего языка, они упорно не складывались в слова, которые можно запомнить, поэтому я поднялся из-за стола, решив, что уже можно готовиться к приему. В этот раз мне снова придется терпеть костюм и удушающий галстук.

Дверь в спальню оказалась заперта, так что я достал ключ и открыл ее сам. Лола вздрогнула, когда раздался щелчок, повернулась и резко прижала белую ткань платья к груди, заставив меня усмехнуться.

– И чего я там не видел?

– Если ты там что-то видел, это не значит, что можешь видеть сейчас.

– Кольца на наших пальцах говорят об обратном, – заметил я, подходя ближе. Девушка задрала подбородок, как делала всегда, когда хотела смотреть прямо в глаза.

– Да, они говорят о том же, о чем говорят наручники на заключенных. О клетке, оковах и рутине, – отозвалась она. Я пожал плечами. Мне плевать, что они значили, пока это не мешало жить. Хотя, конечно, Лола немного все усложняла.

– Повернись.

– Что? – непонимающе переспросила девушка, выпучив глаза, я обхватил острые плечи, развернул ее к себе спиной и легко застегнул молнию на платье.

– Я уже говорил, что не собираюсь тебя насиловать, – прошептал я, наклонившись к тонкой шее. – А сейчас говорю о том, что, если тебе понадобится помощь с платьем, то, будь добра, позови своего мужа.

Лола дернулась, сбрасывая мои ладони со своих плеч, повернулась обратно и нахмурилась, сложив руки на груди.

– Я лучше умру, чем попрошу тебя о помощи.

– Но все же при первой проблеме ты позвонила мне, – как бы невзначай заметил я и, потеряв к растерянной девушке интерес, стянул с себя футболку и брюки, принявшись переодеваться в более официальную одежду. Ту, в которой я выглядел, как и подобает главе семьи.

Никогда не понимал, как Тайфун постоянно носит костюмы и рубашки. Весь его гардероб, казалось, состоял из классической одежды, будто он тот самый парень из журнала про мужскую моду. Хотя о чем говорить, если весь мой шкаф занимали белые футболки и спортивные брюки.

Лола все это время молча наблюдала за мной, сидя на самом краю кровати. На ней уже были надеты белые туфли, в которых она была в день свадьбы, а на шее красовались привычные тонкие золотые цепочки. Я не тешил себя иллюзиями насчет нее и ее поведения. Знал, что ей больше некому было позвонить. От нее отвернулись самые близкие для нее люди, и не то чтобы мне было ее жаль. Не было. Но я понимал, каково это – остаться в одиночестве, в кругу чужих людей. Именно таким я для нее и был – чужаком, который забрал ее свободу и жизнь. Она имела право меня ненавидеть. А я имел право ненавидеть ее. Хоть в чем-то у нас была взаимность.

– Не хочешь помочь? – я повернулся к девушке, держа в руках галстук. Лола нахмурилась.

– Могу тебя им задушить.

– Однажды я покажу тебе альтернативные варианты использования галстука, – ухмыльнулся я, в два счета расправляясь с узлом. Лола хлопнула ресницами, отвела взгляд и закусила губу. Она делала это неосознанно, но всегда на бледных щеках появлялся румянец. Это говорило громче любых слов.

Я направился к выходу из комнаты, Лола с готовностью подскочила с кровати и, стуча каблуками, догнала меня. Всегда удивлялся тому, как ей удавалось так быстро и легко передвигаться на тонких шпильках, даже не смотря под ноги.

Она шла рядом с высоко поднятой головой, и ничто не выдавало в ней самую настоящую стерву. Она выглядела так, как и должна выглядеть девушка ее статуса: презентабельно, в меру скромно и ухоженно. Лола походила на одну из тех кукол-жен, которых доставали по праздникам, чтобы похвастаться перед кругом таких же хвастунов. Но мне, признаться, не было дела до чужих жен. Мне и до своей-то дела не было.

На улице я открыл для Лолы дверь машины, затем обошел ее, опускаясь на соседнее сиденье. Сегодня пришлось взять водителя, потому что самому приезжать на такие мероприятия – верх неприличия и невоспитанности, почти приравнивалось к банкротству и прочим прелестям.

Прием проходил в доме действующего мэра города и, как и каждое сборище элиты, сопровождался сбором средств на спасение какого-нибудь лягушатника. Гости приходили ради шампанского и свежих сплетен. Всем было интересно, кто с кем спит, кому изменяет муж, и с какой периодичностью он это делает. Грешным делом я подозревал, что сегодня главной темой для сплетен будем мы с Лолой. Наша свадьба оказалась слишком громким и неожиданным событием для общественности. Так что я готовился к тому, что отовсюду на нас будут сыпаться вопросы о том, как так получилось.

Если бы я знал.

Дом мэра чем-то походил на наш: те же бежевые стены, большие арочные окна и колонны, светлая крыша и теплый, желтоватый свет, создающий уютную, спокойную атмосферу. Вокруг росло много деревьев и цветов, между которыми расходились дорожки из цельного камня. Его дизайнер явно знал, что делал, потому что получилось довольно красиво даже для меня.

Я вышел из машины, помог выбраться Лоле и, вопреки моим ожиданиям, от нее возражений не последовало, когда я положил ее ладонь на свое предплечье. Наша игра должна выглядеть правдоподобно. И как хорошо, что она выбрала белый цвет. Пусть все думают, что мы воспроизводим события нашей свадьбы.

– Проклятые души, – прошептала девушка, смяв ткань моего пиджака. Я накрыл холодные пальцы своими, вынуждая Лолу посмотреть на меня.

– Никто не должен догадаться.

– Я знаю, – шикнула она, гордо двинувшись вперед. Мы всегда держались на таких приемах вместе – мне не нужно было учить ее, как смотреть на других. И мне нравилось это. Нравилось, что она в одно мгновение могла очаровательно улыбаться какому-нибудь придурку, а в следующий момент закатить настоящий скандал или громко уйти. И ни одна живая душа не посмела бы ей что-то сказать, потому что она была дочкой бывшего мэра. А еще потому, что видели, с кем она проводила эти вечера. Со мной.

– Рад, что вы пришли, – улыбнулся седовласый мужчина, которого под руку держала женщина в возрасте с кроткой улыбкой на губах, будто ее натянули так специально.

Я протянул ладонь.

– Разве мы могли не помочь морским котикам? – улыбнулся я, хотя понятия не имел, кому они тут собрались помогать.

– Черепахам, любимый, – мягко поправила Лола, выйдя из-за моей спины.

– Точно, черепахам! Спасибо, милая, – держу пари, что она готова вымыть рот с мылом после таких слов. И мне, и себе.

– Должно быть, вы та самая молодая жена.

– Да вроде и мой муж не старик, – дружелюбно усмехнулась Лола, нарочито нежно взглянув на меня. Я даже не знал, что она так умеет.

– Это точно! – воскликнул мэр, рассмеявшись. Его жена растянула губы в еще большей улыбке. Она напоминала мою мать. Идеальная картинка идеальной семьи. – Вы оба молоды, прекрасны и влюблены, что может быть лучше?

– Ваш вечер, – обворожительно проговорила Лола, заставив мужчину даже расправить плечи. Старый дурак. Если бы она захотела, через несколько часов он бы уже выполнял ее просьбы и не понимал, что делает это не по своему желанию.

Лола умела крутить мужчинами. И хорошо, что я об этом знал. Еще лучше то, что она ненавидела меня так сильно, что не собиралась использовать.

– Вы так любезны.

– Она говорит абсолютную правду, вечер прекрасен, – встрял я, желая поскорее от них избавиться. – Мы пойдем, поздороваемся со всеми.

– Конечно-конечно, а мы тут в роли лакеев, – несмешно пошутил он, но посмеяться все же пришлось.

Мы двинулись дальше, я рассматривал присутствующих, сопоставляя их с тем списком, который пришлось выучить. Лола скучающе стояла рядом, наверняка считая время до нашего ухода. Признаться, я бы тоже хотел уехать. Я ненавидел светские вечера с тех самых пор, когда отец решил, что пора прививать мне манеры и учить поведению в обществе.

Все здесь знали, что это змеиное логово, где каждый готов убить любого. Ради денег, власти, мести или просто изощренного желания.

За одним из столиков я заметил отца Лолы. И, кажется, его заметил не только я – пальцы на моем предплечье снова сжались, Лола потянула меня в сторону.

– Мы должны поздороваться.

– Я ему ничего не должна, – прошипела она, почти спрятавшись за моей спиной. Ей легко это удалось, учитывая нашу разницу в росте.

– Ты ведь не хочешь, чтобы пошли сплетни?

– Мне плевать. Не после того, что он сделал.

Я сжал челюсть, не испытывая особого желания спорить. Тем более на глазах у стольких людей.

– Ладно, сделаем вид, что не заметили, – проговорил я, отцепил руку Лолы от себя и поправил прическу. – Пройдусь по знакомым, выпей пока шампанского. Хотя ты и так знаешь, что делать на этих «убойных» вечеринках.

Лола заметно усмехнулась, а я вдруг поймал себя на мысли, что отныне и навсегда мы – два актера, заговорщика, которые пытаются нагнуть весь мир.

И я двинулся по кругу, пожимая сотни рук и натягивая улыбку так усердно, что щеки начали болеть. Но я продолжал это делать, мельком посматривая на Лолу в углу. К ней никто не подходил. Даже те, с кем раньше девушка близко общалась, держались в стороне. Я знал, что насчет нашей свадьбы ходило много разговоров и пересудов. Каждый считал себя правым. Но никто из них не знал истины. Да и существовала ли эта правда вообще? Может быть, это чертов миф, канувший в небытие много тысяч лет назад?

Тайфун и Луиза Перес тоже были здесь. Она все так же светилась рядом с ним, а он смотрел на нее, будто был готов убить всех, кто хотел только коснуться ее. Они оба меня раздражали. Но я не считал их плохими. Они нашли в себе смелость жить так, как жили, признаваться себе и всему миру в своих слабостях. Хотя я не понимал, как так легко Аарон подвергал ее опасности. Луизу ведь легко могли использовать, чтобы воздействовать на него.

Вероятно, я никогда их не пойму, но все равно направился в их сторону.

– Это правда, что вы поженились, потому что ты беременна? – голос, полный энтузиазма, оказался таким громким, что привлек еще несколько любопытных ушей. Я остановился, прислушиваясь к разговору.

– Нет, – строго оборвала Лола.

– Значит, все так, как сказал ее отец, – добавил еще один похожий голос.

– Как он сказал?

– Что не смог с тобой справиться из-за бара, в котором ты танцуешь, и из-за того, что зарабатываешь сексом, – невинно выдала девушка. Лола шумно выдохнула. Черт возьми. Ее отец правда говорил так о ней? О собственной дочери?

– Не знаю, что там, но все говорят, что ты просто отбилась от рук, именно поэтому и пошла по близким знакомствам.

– Это неправда! – воскликнула Лола, привлекая ненужное внимание. Ни один из голосов не ответил, послышался перестук каблуков. Лола быстрым шагом удалялась в сторону выхода на небольшую веранду.

– Бедная, мне кажется, она очень несчастна.

– Думаю, она правда беременна.

Я смотрел ей вслед, слушая бредни девушек, которым явно скучно жилось, пока тонкая фигура в белом не скрылась за дверью, а потом подошел к группе тех самых сплетниц.

Кажется, они только-только закончили школу. Они испуганно переглянулись, когда я вырос перед ними.

– Не думаю, что вам стоит говорить с моей женой, – проговорил я, сунув руки в карманы брюк.

– Мы лишь обсуждали теории, о которых болтает весь город.

– Пока что я слышал, что их обсуждаете только вы, – усмехнулся я, из-за чего они только сильнее прижались друг к другу, пытаясь спрятаться за бокалом с шампанским. – Не нужно говорить о моей жене, не буду говорить про «иначе», вы ведь уже большие, сами понимаете.

Одна из них с усердием отличницы закивала. Наверное, они бы согласились с любым моим словом, лишь бы избавиться от меня.

– Вот и славно.

Я направился в ту же сторону, в которой скрылась Лола. Она оказалась на небольшой веранде, сидела на ступеньках, даже не заботясь о белом платье, которое легко могло испачкаться в грязи.

Лола вздрогнула, услышав звук открывшейся двери.

– Я не должна была тебя там оставлять, – хрипло отозвалась она, поднимаясь на ноги. Я подошел ближе, оглядывая почти в полной темноте заплаканное лицо.

– Плевать на них.

– Не думала, что отец зайдет так далеко, – вдруг призналась Лола, сцепив руки в замок перед собой. Не думала, что он унизит тебя или не думала, что испортит репутацию, которой и так не было?

Лола отвела глаза, сжала губы, пока глаза медленно наполнялись слезами. Она пыталась их сдерживать, но одна слезинка все же сорвалась с пушистых ресниц, упав на щеку.

Не знаю, чем я думал, но пальцы потянулись к мраморной коже, осторожно стирая маленькую капельку. Лола вдруг подняла на меня удивленный взгляд, а слезы пропали вовсе.

Вот так надо успокаивать девушек, да?

В лунном свете, разбавленном теплым, доносящимся из окон дома, Лола выглядела даже красиво. И ее слезы не казались неправильными. Она была всего лишь девушкой, которую заставили выйти замуж, когда она думала, что имеет власть над своей жизнью, когда строила планы на будущее и хотела лучшего для себя. Теперь я понимал, о чем говорил Адам. Ее жизнь не была расписана по минутам, как моя. Лола думала, что может не торопиться и делать то, что ей хочется, а по итогу оказалась в грязном мире, который не прощал ошибок.

Девушка глянула на мою руку, все еще осторожно касающуюся ее лица. Я отдернул пальцы, почти обжегшись.

Какого черта?

Я только что назвал ее красивой в своих мыслях?

Мы стояли в полной тишине, просто разглядывая друг друга, будто видели впервые. Муж и жена, которые ничего друг о друге не знали и узнавать не собирались. Мы целиком и полностью пропитались фальшью и желанием лучшей жизни, которая никогда не наступит. Мы бывшие любовники, которые ненавидели друг друга так сильно, что проще было бы, если бы мы никогда и не встретились, но все же мы не торопились уходить и не торопились разрывать тишину.