Отец иногда развлекался тем, что давал нам с братьями по паспорту без имен, заставлял делать из них те, что нельзя отличить от настоящих, а потом вез нас на границу. Если паспорт плохо сделан – арест до выяснения обстоятельств. Если сделан хорошо – выходные в какой-нибудь стране вдалеке от семейных дел. Конечно, арест никогда не длился долго, для этого у отца и было столько знакомств.

Пожалуй, умение подделывать документы и исчезать – единственное, за что я мог бы его поблагодарить. Хотя если бы не он, мне не пришлось бы бросать дом и семью, не пришлось бы терять девушку и много чего еще.

Дверь щелкнула, я поднял голову и так и замер с паспортом в руке. Амели… или Марго вышла из ванной в белом большом халате и глядела на меня своими огромными голубыми глазами. И ее волосы. Они точь-в-точь повторяли тот цвет, с которым она осталась в моей памяти. Цвет горячего шоколада.

В горле пересохло, будто я только сейчас очнулся и понял все происходящее. Я бросил паспорт так, будто не от него зависел успех нашего побега, и направился к ней. К девушке, которую теперь не собирался отпускать.

Конечно, я ее поцеловал. И вечность бы целовал каждый миллиметр кожи. Марго… или Амели. Черт возьми, я был готов придумать третье имя, назвать ее по-своему, лишь бы не перебирать в голове варианты.

Она ответила, скользнув теплыми ладонями на мою шею. Я очертил тонкую талию, дотронулся до спины, скрытой под мягкой тканью, опустил руки на ягодицы, и она прильнула ближе, разрывая последние границы между нами.

Я едва не задохнулся от чувств, но только шагнул назад и рухнул спиной на кровать, утягивая девушку за собой.

Марго ойкнула и улыбнулась, оторвавшись от моих губ, заглянула в глаза.

– Мое опасное и темное солнце, – прошептала она, проведя пальцами по моей щеке. – Греет, но не обжигает. Сводит с ума, но не доводит до безумия… я так ждала тебя, – ее признание ударило под дых, подействовало, как разряд дефибриллятора.

– У меня нет оправданий.

– Я не просила оправдываться.

– Спасибо, что дождалась меня. – Я поймал ее ладонь, поцеловал тонкие пальцы, потому что не знал, что еще мог сказать. Спасибо, что не пыталась еще раз покончить с собой. Спасибо, что выстояла, как гребаный каменный дом, когда на него подул волк. Спасибо, что ты сильная.

– Ты стоил того, чтобы тебя ждать, Адам, – отозвалась Амели, а меня будто вознесли до небес. Появилось ощущение, что все будет хорошо, что мир у наших ног.

Я сократил ничтожные крохи расстояния, что нас разделяли, и она приняла меня, раскрыв губы и скользнув языком к моему. Я чувствовал себя школьником, у которого вставал член от одного только девичьего прикосновения. Вот и сейчас он красноречиво натягивал брюки. И, черт возьми, я был готов смутиться, как и тогда, в наш самый первый раз, но она коснулась моего бедра, провела вверх и остановилась на выпуклости, заставив задержать дыхание.

Я прочертил дорожку от шеи к ключицам, нырнул в вырез халата, оголил плечо и, оторвавшись от манящих губ, поцеловал нежную кожу, на которой тлел синяк.

Амели выдохнула и откинула голову назад, позволяя развязать пояс, стянуть ткань, поцеловать ложбинку между грудью и легко касаться – так, чтобы не сделать больно. А она расстегивала пуговицы на моей рубашке и нетерпеливо ерзала рядом, прижимаясь ближе, будто я мог укрыть от прохлады.

Мы заново изучали друг друга. Спустя столько лет ощущения казались острее, ярче, они доставляли удовольствие даже в простых касаниях. Что, если это правда и любовь заключается в прикосновениях? Что, если любить – это доверять кому-то свое тело? Что, если любить – это придвигаться ближе и опускать ладони на обнаженную кожу без страха обжечься?

Я не знал, что такое любовь, но все внутри меня горело от желания. Желания, чтобы нежные руки находили меня, а мои пальцы очерчивали плавные изгибы.

Амели избавила меня от рубашки, расстегнула пуговицу на брюках, продолжая целовать. Была бы моя воля, я бы забрался к ней под кожу, разлился бы в крови спокойствием, штилем после затяжного шторма и солнцем после долгого урагана, только бы она продолжала так доверчиво заглядывать в глаза.

Я перевернулся, нависнув над девушкой сверху, она с готовностью развела ноги в стороны. Но когда я коснулся нежной кожи, Амели напряглась, будто ожидая, что за этим последует боль, зажмурилась и отвернулась.

Сердце сжалось от того, насколько беззащитной и напуганной она выглядела в этот момент.

Я идиот. Я просто идиот.

Я отдернул руку, подцепил ее подбородок и повернул лицо к себе.

– Посмотри на меня, – попросил я, разглядывая морщинку между бровей. Амели сразу же распахнула глаза и уставилась на меня так, будто собиралась заплакать. Я еще раз убедился в том, что я идиот. – Помнишь, что я сказал тебе в наш самый первый раз? – Мой нос легко коснулся ее – такого холодного, затем я легко поцеловал ее. Хотелось подарить ей хотя бы эту маленькую, едва заметную нежность, поделиться своим спокойствием, укутать в него, как в теплый осенний шарф.

– Что ты не сделаешь мне больно.

– Верно, а еще то, что мы можем все прекратить, потому что нам обоим должно быть хорошо. – Я осторожно убрал шоколадные волосы с шеи, оставил легкий поцелуй на плече и улыбнулся, подтверждая свои слова. – Или… – По бронзовой коже побежали мурашки, вторя каждому моему касанию.

– Или? – Марго приподнялась на локтях, следя за движениями.

– Можем сделать так, чтобы ты мне доверилась, – вкрадчиво прошептал я. Девушка задержала дыхание, закусила губу, будто пыталась рискнуть, найти в себе смелость снова вручить мне свое сердце. – Ты хочешь мне доверять? – Я прикусил кожу на шее, Марго выгнулась, откинув голову и простонав тихое «да», которое подействовало, как спуск предохранителя перед выстрелом. – Моя храбрая девочка.

Она шумно выдохнула, когда я отстранился и встал с кровати.

– В этом и заключался твой урок доверия? В том, что ты просто уходишь? – нахмурилась она. Я не сдержал смешок и открыл дорожную сумку, на дне которой лежал один-единственный бордовый галстук, который сразу же оказался в моих руках.

Я повернулся к Марго, сидящей на кровати в упавшем с плеч халате и с растрепанными волосами. Картина до боли напоминала наш первый неуклюжий раз. Только сейчас прекраснее в миллион раз. Глаза Марго расширились, когда она увидела то, что я держал в руках. На моих губах расцвела ухмылка.

– Повернись, – самый настоящий приказ без права на споры и возражения. Марго тяжело сглотнула, но выполнила. Я завязал галстук на ее глазах, откинул волосы на одну сторону, провел по плечам кончиками пальцев, вызывая мурашки. Она замерла, кажется, даже задержала дыхание, пытаясь угадать мое следующее действие.

Я обошел кровать, повторяя все те же самые касания, только теперь – к шее, ключицам, груди, сжимая маленькие бусинки сосков, очерчивая линию талии и касаясь бедер. Невесомо. Так, если бы держал перо.

Марго тяжело задышала, кусая губы. В брюках стало тесно, хотелось от них избавиться, лишь бы уменьшить напряжение, но я проигнорировал это желание.

– Ложись, – скомандовал я, заметив, что голос стал тяжелым. Марго снова послушалась, опустившись спиной на подушки.

Черт.

Прекраснее картины в жизни не видел. Могу смотреть, трогать – нет.

Я остановился напротив. Она согнула ноги в коленях. Мне будто перекрыли кислород и ударили по голове, и она закружилась, в горле пересохло от желания, но я снова сдержался, опустив руку на ширинку.

Невыносимо.

– А теперь коснись себя, – прохрипел я, и, когда Марго вновь последовала приказу, едва не задохнулся.

Я был готов отречься от всех своих грехов, но оставить только один из них – похоть, потому что именно она сейчас растекалась по венам, обжигая, доставляя дискомфорт, но вместе с тем и наслаждение.

Аккуратная грудь девушки вздымалась от частого дыхания, тонкие пальцы очерчивали влажные складки, раздвигая их, касаясь клитора, входя внутрь. Я наблюдал за этим, как гребаный извращенец.

– Ты даже не представляешь, какая это восхитительная картина, – прошептал я и, не сдержавшись, спустил брюки. – Знаешь, что я собираюсь делать то же самое, что и ты, только с собой? – Марго в ответ застонала, этот звук сорвался с пухлых губ так легко и естественно, что подарил удовольствие в чистом виде. Если бы я мог слушать только одну мелодию все оставшуюся жизнь, это были бы ее стоны. – Тебе хорошо? – Я сжал член, наблюдая за действиями девушки. Кажется, ей понравилось – вторая рука уже лежала на груди, играясь с соском.

– Да, – выдохнула она, ускоряя движения.

– Тогда сделай себе приятно. Сделай это для меня. – И она послушалась, прогнулась в пояснице, сильнее сжала грудь и затаила дыхание, пока пальцы ласкали клитор, а я наблюдал, как волна оргазма опускается на нее.

Еще ни один просмотр порно не доставлял мне столько удовольствия. Еще ни одно видео для взрослых не возбуждало так, что тело дрожало от нетерпения. Я кончил вслед за ней. Так, что в глазах потемнело, а меня прошиб ток. Черт возьми.

Девушка устало выпрямила ноги и стянула галстук, ее грудь все еще поднималась и опускалась в быстром ритме. Я поправил одежду, вытер руку о брюки и подошел к кровати, наклонившись к девушке.

– Твои уроки на доверие больше похожи на… – устало проговорила Марго, приоткрыв один глаз. Я рассмеялся и, обхватив ее щеки, поцеловал в лоб.

– Это только первый урок, – как бы невзначай обронил я, заметив, как ее глаза хищно блеснули в ответ. Я знал, что смогу добиться ее доверия, знал, что не разрушу его, и знал, что она будет стонать так от моих прикосновений. – Я приму душ, а потом закажем еду в номер? – Девушка с готовностью кивнула и облизнула пересохшие губы. Этого хватило, чтобы желание шевельнулось внутри. Конечно, мне было мало этого. И образ ее, раскрытой передо мной, еще долго будет мучить воображение. Но я знал, что не сделаю ничего, пока она не попросит.

Я направился в ванную, пытаясь избавиться от головокружения из-за одолевших фантазий.

Когда я вернулся в комнату, Марго копошилась в моей сумке, стоя в моей футболке на голое тело. Мне показалось, что я попал в свой же сон. Именно так все это и выглядело.

Девушка вдруг выпрямилась, подняла ладонь, в которой держала галстук, и усмехнулась.

– Подумала, что он нам еще пригодится, – и отпустила бордовую ткань, что с легкостью, изогнувшись в воздухе, упала в сумку. Марго с вызовом глянула на меня, а я пожалел, что остался в одном полотенце на бедрах.

Во снах обычно никто не проверял мою силу воли. А она делала это так, будто была уверена, что я закован в стальные цепи.

– Да, в следующий раз я привяжу тебя к кровати и заставлю стонать от моего языка. – Стоило присоединиться к этой игре. Стоило в ней выиграть. И проиграть тоже.

Марго покраснела и закусила губу, а я едва сдержался, чтобы не взять ее прямо на этом столе. За этим же столом спустя пару часов мы поужинали. Я взялся за паспорта, а Марго ушла во вторую комнату, чтобы поспать. По моим расчетам, если Вито нашли, а его точно нашли, потому что утром прислуга вернулась в дом, его люди должны начать поиски. И самый очевидный способ сбежать с острова – самолет. Скорее всего, они начали с аэропортов. Все машины Вито остались на месте, исчезла только Амели. И я. Думаю, нетрудно догадаться, что мы сбежали вместе. Даже если они не догадались, у нас фора в пару часов, потому что люди Вито могут быть везде. Я не знал точно, какие из отелей платили ему за охрану. Нужно убираться с острова сразу же, как только паром вновь начнет работу.

Я закончил далеко за полночь. Паспорта были идеальными – с новыми именами, фотографиями, но достаточно состаренными, чтобы не вызывать подозрений. Должно сработать. Точно сработает. Я никогда не сомневался в своих способностях, но все равно проверил телефон. Тот, который лежал на дне сумке «на черный день». Запасной телефон был у каждого члена семьи Санчес. В каждом хранился только один номер. В моем это секретный номер Лукаса, а в его запасном телефоне – мой. И он так мне и не позвонил. Значит, никаких новостей нет. Значит, Вито правда отправился на тот свет, расплатившись за все свои грехи.

Я направился к кровати, забрался под одеяло и пытался убедить себя в том, что мне нужен сон, но впервые за несколько лет я подложил под подушку пистолет. Теперь на мне висела ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь девушки, что спала в соседней комнате.

Я почти заснул, когда петли на старых дверях скрипнули, по полу раздались тихие шаги босых ног. Матрас прогнулся с противоположной стороны, дыхнуло прохладой, когда Амели скользнула в постель и прижалась ко мне, крупно дрожа всем телом. Я обхватил ее за талию и придвинул к себе, зарывшись носом в шелковистые волосы.

От нее все еще пахло спелыми персиками.

Кажется, я не понимал, как сильно скучал. А сейчас что-то даже сжалось в груди.

– Мне страшно, Адам, – вдруг прошептала она, опустив ладонь на мою руку, покоящуюся на ее талии.

– Все самое страшное уже случилось с тобой, теперь я рядом. – Я замолчал, не зная, как теперь называть девушку, что сменила несколько имен. – Как мне лучше называть тебя? Какое имя ты хочешь слышать?

– Мне нравится, как Амели звучит на твоих губах, – улыбнулась она. – Марго… ее давно нет, понимаешь? Я срослась с другим именем и фамилией. Стала другим человеком. Хотя… уже ни в чем не уверена.

– Я буду называть тебя так, как ты захочешь. Луна, звезды, солнце, хоть моя вселенная. – Я поцеловал ее в макушку. – Придумать тебе забавное прозвище?

– Тогда будь готов получить его в ответ.

– Нууу, – протянул я, вспоминая данные из поддельного паспорта. – Мое новое имя Виктор.

– О боже.

– Что не так? – Я приподнялся, пытаясь разглядеть ее в полной темноте. – Тебе не нравится?

– Тебе подходит.

– А твое еще одно новое имя Анна.

– Ты перечитал русской литературы?

– Создадим свою историю?

– Мы уже бестселлер, Виктор, – улыбнулась Марго и, повернувшись ко мне, поцеловала. Так, будто мы были свободны, счастливы и молоды. Так, будто не стали предателями. – Называй меня так, как тебе нравится.

– Хорошо, моя Марго, моя Амели, моя девушка… ммм… моя? – Она звонко рассмеялась, вывернулась из моих объятий и повернулась ко мне.

– Остановимся на Марго. – Тихий шепот казался слишком серьезным. – Может быть, пора вернуться не только к тебе, но и к себе.

Я ничего не ответил, только снова обхватил точеную талию и обнял Марго.

– В конце концов, в любой момент я могу придумать еще одно имя.

– Или парочку.

По большей части мне было плевать, какое имя она возьмет на этот раз. Меня больше волновало то, как она себя при этом чувствует. И если она хотела быть Марго, кто я такой, чтобы мешать?