Я открыл дневник. На первой странице размашистым почерком была выведена цитата:

«…поломка – это, возможно, еще не конец вещей, а начало. Возможно, поломка – это то, что случается перед тем, как стать целым»[6].

Стало больно. Сколько надежды в нескольких простых словах. Желала ли она чего-то? Хотела ли изменить все? Перетасовать колоду, в которой не осталось ни одного козыря, туза или даже короля?

Я провел по листу пальцами, будто мог прикоснуться к Амели через красивые буквы. Так, будто мог стереть ее печаль, убрать слезы с бронзовых щек, изгнать грусть из бесконечно красивых глаз.

Имел ли я право так нагло и бесцеремонно влезать в то, что она тщательно оберегала?

Наверное, нет, но я знал, что сделаю это.

Старые листы зашуршали, вторя каждому моему вдоху. Я не стал включать свет, так и вглядывался в неровный почерк, выдающий то, что руки слегка подрагивали, когда выводили слова.

12.07.2019

«Я бы хотела сказать, что счастлива, но мне страшно. Кажется, за мной кто-то следит. Стоит только Адаму уйти, как появляется ощущение взгляда в спину. Сначала я думала, что мне кажется, но сегодня фигура шла за мной до самого дома. Я упустила его из виду, только когда свернула в переулок. Дома было проще, страх отпускал, но теперь шторы приходилось плотно задергивать.

Это могли быть люди Адама, но я знала, что он сказал бы мне, если бы за мной кто-то присматривал.

Мне страшно».

Почему она ничего мне не рассказала? Через две недели ее не стало…

Почему, Марго? Почему?

18.07.2019

«Сегодня я убедилась в том, что за мной следят. Меня поймали около библиотеки. Пишу это, а руки так сильно трясутся, что не могу даже крепко держать ручку.

Я думала, что умру.

Черт возьми, может быть, Адам был прав, когда сказал, что я должна держаться от него подальше?

Это его отец. Меня посадили в машину с тонированными стеклами, там находился только один человек. Он походил на акулу, но в нем легко угадывались черты Адама.

Он угрожал мне. Я должна оставить Адама, иначе вся моя семья погибнет. И я все еще не могу рассказать об этом Адаму».

22.07.2019

«Сегодня мы встречались с Адамом. Не могу смотреть на него без слез, хочется плакать и все ему рассказать. Держусь изо всех сил, думая о том, что моя семья должна жить. Отец Адама обещал оставить их в живых, если умру я. Точнее, исчезну».

28.07.2019

«Я слышала его крик и рыдала с ним в унисон. Мне хотелось плюнуть на все и броситься к нему, сказать, что я жива, что никуда не делась, но я сидела в машине за углом его дома и молча глотала слезы, поглядывая в сторону молчаливого охранника.

Какая-то девушка умерла вместо меня. Не знаю, как отец Адама это провернул, но больше я не Марго. Теперь у меня нет имени.

Я плакала, пытаясь не издавать ни звука, чтобы не злить охранника.

Я ничего не понимаю. Почему? Чем я ему помешала? Где поступила не так?

Мне страшно от неизвестности. Что будет дальше? Где я буду жить? Как моя семья оправится?»

Я не имел права жалеть себя, и я смотрел на застывшие неровные пятна на бумаге. Она плакала, когда садилась за дневник. В нем не встречались радостные моменты, только боль. Были ли у нее эти счастливые моменты?

В груди потяжелело, словно в меня влили раскаленное железо, а оно там и застыло, но я все равно продолжал вчитываться в размашистые буквы, потому что ей пришлось во много раз хуже.

Какого черта? Я хотел воскресить отца и убить его снова. Почему Роберт Гонсалес сделал это за меня? Он должен был погибнуть от моих рук.

Теперь я понимал, о чем он говорил, когда жаловался Лукасу на мою успеваемость в колледже. Теперь я понимал, что он имел в виду, когда бил меня со словами: «Ты не обычный человек, Адам. Тебе нельзя поддаваться их чувствам и порокам».

Я опустил дневник на кровать, сжал челюсть и уставился в пространство перед собой. Почему она ничего не сказала мне?

А что бы я сделал? Тогда я даже не умел держать в руках оружие.

Черт возьми, но я мог бы помочь ей и ее семье сбежать. Лучше ведь побег, чем все это.

Я снова взялся за дневник.

12.09.2019

«Меня продали.

Я уже смирилась со всем, что происходит в жизни. Я ничего не хотела. Только, может быть, умереть.

Вчера я узнала, что вся моя семья погибла. Сгорели в пожаре ночью. Я не смогла сдержаться и расплакалась. Отец Адама избил меня, а на следующее утро привел девушку, которая замазала синяки. От ее жалостливого взгляда захотелось удавиться.

Я уверена, что пожар – не случайность. Его явно устроил кто-то из его людей. Или из людей моего будущего мужа. Когда-то я поклялась Адаму выйти за него, а теперь моим мужем станет мужчина почти на двадцать лет старше. Я мельком видела его за ужином, он похож на монстра.

Может быть, стоило все же выбрать смерть?»

12.10.2019

«Месяц, как я замужем. Смотрю на себя в зеркало и вижу живую боксерскую грушу. Мечтаю о том, чтобы однажды он забил меня до смерти, как одну из своих бывших жен. У меня больше никого нет в этом мире. Я никому не нужна. Никто не придет меня спасать».

25.12.2019

«Кажется, я перестала быть человеком.

Вито привел несколько девушек в свой дом. Я слышала их стоны. Он не удосужился закрыть дверь в свою спальню. Мне хотелось истерически смеяться. Хотя я радовалась тому, что он использовал их, а не меня.

Недавно он признался, что пожар, в котором погибла моя семья, – его рук дело. Еще я узнала, что Вито Скальфаро убил своего отца и брата, чтобы занять место главы семьи. Я замужем за монстром.

Я ненавижу его. Ненавижу и боюсь».

13.04.2020

«Он будто сошел с ума. Я еле поднялась на ноги после того, как он вернулся с дела. Мне уже не страшно, даже не больно, я не нахожу в себе сил плакать. Мне уже все равно. Я просто тень».

27.08.2020

«Я трусиха. Нашла в аптечке снотворное, но так и не смогла проглотить все таблетки. Сунула два пальца в рот и склонилась над унитазом, задыхаясь от слез и рвоты. Я такая жалкая.

Почему? Почему так трудно забрать свою собственную жизнь?»

12.09.2021

«Я радовалась, что моим первым мужчиной стал Адам. Я пыталась не думать о нем, потому что начинала рыдать, когда его светлый образ появлялся перед глазами. Но сегодня не сдержалась, вспоминала его нежные поцелуи, голубые глаза, что смотрели с нежностью, теплые руки, которые бережно касались меня.

Наверное, стоило думать о нем почаще. Все-таки он – последнее мое счастливое воспоминание.

Вито был груб. Я не плакала, слушала его ядовитый шепот и прикусывала губы до крови, чтобы не чувствовать липких рук на теле.

Неужели так будет до конца моей жизни?»

Я читал запись за записью и мечтал вырвать собственное сердце. Пока я убивался из-за ее смерти, жалея себя и ругаясь на жизнь, она на самом деле спустилась в ад и жила в нем.

Черт возьми, вместо того чтобы быть с любимым человеком, жить, она оказалась замужем за монстром, который приводил девушек в дом.

Разве это нормально, что последним ее счастливым воспоминанием стал я? Как она еще не возненавидела меня?

Я и сам был готов выпрыгнуть из окна или пустить себе пулю в лоб. Это я привел ее в наш мир, это из-за меня мой отец решил поиграть в Бога. Это все моя вина. Все, что сейчас с ней происходит, – все это потому, что я не подумал о том, что мой мир опасен, он проглатывает тех, кто в нем появляется.

Марго была слишком слаба для нашего мира. А теперь она в нем почти акула. Научилась жить.

20.06.2023

«Я узнала, что беременна. Еще не сказала Вито, но решила, что буду жить ради ребенка. Пусть я и по-другому представляла себе будущую семью, но выбора мне не оставили.

Может быть, я все-таки не сойду с ума от уныния и желания умереть. Может быть, смогу стать матерью».

18.08.2023

«Сегодня я потеряла ребенка.

Вито вернулся со встречи, которая перетекла в перестрелку, и избил меня.

Я так испугалась, когда увидела кровь, ее было так много, что я вспомнила все молитвы, которые знала. Бог мне не помог. Кажется, он вообще забыл обо мне.

Муж вызвал врача. Выкидыш. Никогда не думала, что услышу такие слова в свой адрес. Вито разозлился и, когда ушел доктор, сделал мне еще больнее».

28.08.2023

«Я не могла подняться с кровати всю неделю. В понедельник увидела на тумбочке букет цветов.

Кто-то явно решил надо мной посмеяться.

Я добрела до ванной, нашла припрятанный там бутылек таблеток. В этот раз мне хватило смелости проглотить их все. Так что я вернулась в постель в ожидании холода и темноты».

30.08.2023

«Я очнулась.

Вито нашел меня без сознания и зачем-то спас.

Я ненавидела его еще сильнее. Он отнял у меня слишком многое. Забрал все.

Почему Бог не может даровать мне смерть? Почему он так немилостив, что не принимает мою жизнь? Я готова уйти в ад навечно, готова сгореть в котле за то, что сделала с собой. Я хочу этого. Хочу, чтобы под ребрами не распирало от боли, чтобы кости не ломались от желания плакать. Почему? Господи, почему все это происходит со мной?

Как моя жизнь превратилось в кошмар?»

01.01.2024

«Я загадала в новогоднюю ночь желание. Мне все еще хотелось умереть, избавиться от кошмара, в котором живу последние пять лет, но я смирилась с ним. Сегодня проснулась и поняла, что привыкла.

Привыкла к Вито, к его меняющемуся настроению, к жизни с ним, бесконечным приемам и роскоши, которой пыталась заглушить то, что ныло в груди.

Если такова моя судьба, ладно. Мне плевать. Пусть жизнь делает со мной все, что ей захочется».

Это последняя запись, сделанная Амели. За окном уже рассвело, а я все еще сидел в одной позе на кровати и касался неровных букв, будто мог что-то исправить или исцелить ее. Я плакал, как чертов маленький мальчик, всхлипывал, держа в руках дневник.

Моя маленькая Марго…

За что с ней обошлась так жизнь?

Я отбросил дневник на кровать, словно он мог обжечь, оставить болезненные раны. Взгляд зацепился за точку в комнате, а в мыслях все крутились слова из ее дневника.

Мой отец. Всему виной мой отец и его чертово желание власти. Я ненавидел его. Ненавидел так сильно, что раскопал бы его могилу и сжег кости, отправил бы в ад еще раз. Жаль, нельзя молиться за то, чтобы человека никогда не простил Всевышний.

Я провел в комнате весь день, сославшись на дурное самочувствие. На самом же деле перечитывал ее записи, как мазохист. Моей болью стала ее боль, отчаяние, которое сквозило в каждой строчке, на каждой странице.

Мне стало стыдно за то, как бесцеремонно я требовал у нее ответы, разворошил то, что она так старательно пыталась прожить и забыть. Я и сам стал монстром, который обрек ее на страдания. Более того, я стал первым монстром, которого она встретила в своей жизни.

Я все думал, что скажу ей, но слова казались глупыми, бесконечно идиотскими. Да и хватило бы здесь обычного «прости»? Я бы вручил ей оружие и попросил выстрелить мне прямо в лоб, но когда стемнело, а в доме воцарилась тишина, я подскочил с кровати, схватил дневник и направился к ней в комнату.

Было плевать, даже если по дороге встретится Вито. Было плевать, если я ворвусь к ней в комнату, а она исполняет супружеский долг. Мне было плевать.

Я не медлил, не останавливался, нажал на ручку двери и замер на пороге так же, как она застыла около кровати.

Красивое лицо исказилось от боли. Наверное, она заметила то, что я и сам плакал. Мы молча смотрели друг на друга, хотя все внутри меня хотело броситься к ней под ноги и молить о прощении.

– Почему? – простонал я, входя внутрь. Она зажмурилась и отрицательно закачала головой. – Почему ты ничего мне не сказала?

– Адам, – тихо проговорила она, а я, не сдержавшись, приблизился к ней и остановился в нескольких сантиметрах от девушки. Аромат спелых персиков ударил в нос.

Одна слеза стекла по бронзовой щеке, я, как в недавних мыслях, стер ее большим пальцем. Я вернул Амели дневник, а затем рухнул на колени и, обхватив руками за талию, прижался к ее животу. Я заплакал, вспоминая все, что написано в дневнике, и не сдерживал слез.

Ее теплые ладони зарылись в мои волосы, она мягко поглаживала меня по голове и сама беззвучно рыдала, я чувствовал, как горячие слезы капали на макушку.

В комнате слышалось только завывание ветра, тусклый свет напольного светильника отбрасывал тени, а я прижимался к ней подобно тому, как великий грешник прижимается к святыне в попытке искупить грехи.

– Адам, – тихо позвала Амели, поднимая мое лицо. Я глянул на нее снизу вверх. – Нам нельзя, – прошептала она, так же, как и я минуту назад, утирая мои слезы большими пальцами. Она плакала, но на губах цвела мягкая улыбка. Улыбка девушки, которая и написала ту, последнюю, запись в дневнике. Улыбка девушки, которая смирилась с тем, что дала ей жизнь.

В этот момент я понял, что Амели не разрушит то, к чему привыкла.

Я поднялся на ноги, желая только одного – прикоснуться к ней, спрятать в своих объятиях от холода и боли. Хотелось вернуть ей веру в чудо, в жизнь и в любовь.

И я почти сделал это, но в следующую секунду дверь открылась.

Амели отпрянула, с ужасом вглядываясь в мои глаза.

Кажется, ее мольба о смерти все же услышана.