Взгляд Мессера встречается с моим, как только я поднимаюсь на возвышение для трапез, и мы идем навстречу друг другу. Я отвожу глаза, заметив темно-фиолетовый синяк на его челюсти и кровоподтеки на шее, уходящие под воротник рубашки.

– Мессер, – произношу я, глядя на него.

Он качает головой, переводит взгляд на ближайших гвардейцев, берет меня за руку и тащит к очереди за едой. Мы относим тарелки за самый дальний столик, откуда открывается вид на океан, а также прекрасный вид на корабль Кенты, стоящий на якоре на горизонте.

С момента прибытия корабля мы находились на временной изоляции, так что сейчас я вижу его впервые за последние три дня.

Я жду, когда мимо пройдет гвардеец, прежде чем устремить на Мессера пристальный взгляд.

– Что произошло?

– Он застукал меня, когда я пытался улизнуть, но со мной все в порядке. – Он накалывает яичницу на вилку. – Ты разговаривала с Кеем? – спрашивает он, чтобы больше не говорить об отце.

Я удивлена, что он сказал правду. Впрочем, тренировки остановлены, так что он не может списать синяки на них, как обычно делает. Вряд ли найдется человек, которого я ненавижу больше, чем отца Мессера.

Мессер взглядом умоляет меня оставить эту тему, поэтому я так и делаю, заставив себя откусить кусочек яичницы и проглотить, прежде чем ответить:

– Нет. А ты?

Он оглядывает заполненное народом возвышение для трапез и, нервно сжав губы, качает головой.

– Нет. И еще я за все это время ни разу не видел Аврору.

– А твой отец… ничего не говорил? – Его отец третий по значимости человек в Элэхе, сразу после Дюпре. Он точно в курсе всего происходящего.

Мессер качает головой.

– Сейчас он определенно не в восторге от меня.

– Сколько человек на этом корабле? Тридцать? Сорок?

Он смотрит на неясный силуэт на горизонте.

– Может, и меньше.

– Их бы всех зарубили еще до того, как они высадились в роще.

– По-моему, они прибыли сюда не ради мести, – замечает он.

– Они каждый день отправляют почтовых птиц. Как думаешь, Рен честно рассказал нам об условиях, которые Кента выдвинула нам?

– Я не знаю, что и думать, – отвечает он, взглянув на меня. – Но мне известно, что они держат плотный периметр охраны вокруг северной башни, где содержится тот воин из Кенты.

Мимо нашего стола проходит еще один гвардеец.

– Ты же знаешь, как я использовала кинжал того воина? – Нет нужды вдаваться в подробности.

Мессер накалывает на вилку еще один большой кусок яичницы и кладет его в рот, кивнув и не глядя на меня.

Не сводя глаз с тарелки, я тихо бормочу:

– Возможно, этот кинжал все еще у меня.

На его стороне стола повисает молчание, прежде чем к нему возвращается самообладание. Он делает глоток воды из бурдюка и только потом отвечает.

– Избавься от него, – говорит он тоном, не терпящим возражений.

Я понимаю, что любые оправдания, которые я могла бы привести в качестве объяснения, почему до сих пор этого не сделала, прозвучат неубедительно. С тех пор как появился этот воин Кенты, я сама не своя от страха, что гвардейцы Элэхи ворвутся в мою комнату и найдут доказательство того, что я виновна в воровстве, и все же я так и не смогла заставить себя сделать это.

Не имеет значения, что я восхищена этим черным клинком и мастерством, с которым он был изготовлен. Это не подарок на память, и он вообще не принадлежит мне, так что я киваю в знак согласия.

Мы едим так медленно, как только можем, в надежде что на завтраке появится Кей, но время идет и нам нужно идти на тренировку. Хотя жители в роще постепенно пытаются вернуться к повседневной жизни, они собираются в группы, и их перешептывания разносятся из каждого угла. Главный мост открыт. Двери магазинов распахнуты, но никто сегодня не совершает покупки. Торговцы стоят в дверях, но люди проходят мимо.

Дети хихикают, играя в «пиранью» и разбегаясь от двух групп, выбранных в качестве рыб-агрессоров. Те должны поймать других, чтобы увеличить количество хищников, но, когда мы приближаемся, становится заметно, что энтузиазма у них поубавилось и их голоса стали тише, а смех – не таким радостным, как обычно. Мессер бросается в гущу событий, обнимает нескольких детишек сразу, отчего раздаются крики. Он помогает им выгнать оставшуюся рыбу, пока не остается ни одной.

Ширлейн, учительница начальной школы, подходит, чтобы отчитать и Мессера, и детей, и ее тщательно уложенные волосы и стальные глаза кажутся нам такими же устрашающими, как тогда, когда мы сами были детьми. Склонив голову, Мессер выходит из игры, но улыбается.

Из-за его игры нам приходится бежать к загонам. Колокол на северной башне отбивает девять часов, отмечая смену караула и окончание завтрака.

Когда мы взбегаем наверх, Грэмбл уже выкрикивает приказы.

– Вы опоздали, а тут еще и это, – рявкает он, указывая на грязный пол арены.

Из-за временного запрета на посещение рощи никто не убирал арену уже несколько дней, но сейчас у нас нет времени разглядывать навоз и мочу, покрывающие землю, потому что мы сразу же приступаем к тренировке. Я бросаю на Мессера не самый дружелюбный взгляд, поскольку с каждым движением мои пальцы погружаются в навоз. Выглядит он раскаивающимся.

Я успеваю сделать тридцать семь отжиманий, когда Грэмбл выкрикивает мое имя. Стоя на коленях, я поднимаю взгляд и вижу его и Дюпре, стоящих возле входа.

Грозный командир машет мне рукой, приглашая подойти.

Мессер вопросительно поднимает брови, но я лишь качаю головой в ответ. Я собираю вещмешок и иду к выходу. Дюпре не произносит ни слова, повернувшись и ведя меня вниз по лестнице. Я беру бурдюк с водой и ополаскиваю руки.

Внизу меня ждет капитан Рен.

– Бринн, – приветствует он. На его лице играет вежливая улыбка, но в ней сквозит серьезность. – Прошу прощения, что оторвал от тренировки, но ты мне нужна.

– Конечно, – отвечаю я, надеясь, что вид у меня сговорчивый, несмотря на безумное желание сбежать.

– Сюда.

Мне предлагают идти впереди, пока мы направляемся к северной башне. Из темницы выходит Кей, и его вид не помогает успокоить мои нервы. Капитан останавливается, положив руку мне на плечо, и мне стоит немалых усилий не попытаться вырваться из его хватки. Он поворачивает меня к себе, пока нас еще не слышно из камеры.

Он чувствует, что я нервничаю.

– Не беспокойся, у тебя нет неприятностей. – Он улыбается, ободряя меня. – Я привел тебя сюда, чтобы ты поговорила с этим воином.

Я ошеломлена.

– Я?

– Да. Все запросы, которые мы отправили на корабль Кенты, остались без ответа, а этот воин готов говорить только с тобой.

Я перевожу взгляд на Кея, но он никак не реагирует.

– Тебе надо только войти туда и выслушать, что он хочет сказать, – говорит капитан, снова завладев моим вниманием. – Он может попытаться манипулировать или провоцировать, но ты должна оставаться спокойной.

– Чтобы внести ясность, – отвечаю я, продолжая смотреть ему в глаза, – вы хотите, чтобы я вошла туда и… выслушала его?

По его легкому колебанию я понимаю, что дело не только в этом, еще до того, как он заговаривает снова.

– Кента выслала целую армаду кораблей, и нам необходимо узнать, где она находится.

– Вы думаете, что они направляются сюда?

– Я не знаю, – отвечает он, и его взгляд перемещается на одинокий корабль на горизонте. – Но нам необходимо узнать, не являются ли этот воин и другие воины на этом корабле мятежниками против нынешней власти, или… или же нам придется приготовиться к чему-то иному.

Это серьезное испытание. Мысль о том, что мне предстоит поговорить с этим воином, вызывает у меня одновременно радостное волнение и тревогу. В груди что-то сжимается, а сердце бьется часто и гулко, но я не могу отказать ни на просьбу капитана, ни на то, что требуется моему народу.

– Хорошо, – говорю я.

Капитан Рен улыбается. Он так редко улыбается мне, что на мгновение я замираю, пораженная, но времени мало, поэтому я иду к Кею.

Он одет в форму командира.

– Я пойду с тобой. – Я киваю, чувствуя облегчение. – Если в какой-то момент тебе захочется уйти – только скажи.

Я не могу подобрать слов, так что снова просто киваю и, чтобы не показать, как у меня трясутся руки, сжимаю их в кулаки.

Кей протягивает руку к железной двери, но один из охранников останавливает его, положив руку ему на грудь.

– В камеру нельзя проносить оружие.

В растерянности Кей смотрит на меч, затем переводит взгляд на отца. Капитан Рен кивает, велев подчиниться, и Кей отстегивает с пояса меч и отдает его охраннику.

– Извините, господин, но в камеру нельзя проносить вообще никакое оружие, – повторяет охранник.

Кей на мгновение замирает, как и я, когда вижу, как он приподнимает рубашку со стороны менее доминирующей руки и достает кинжал.

Это запрещенное оружие.

Рен явно недоволен тем, что сын снова нарушил правила, но никто не произносит ни слова, и Кей вручает кинжал охраннику.

Взяв меня за руку, он переплетает мои пальцы со своими.

– Ты готова?

Я пытаюсь разделить его уверенность и делаю глубокий вдох, прежде чем кивнуть охранникам. Они отворяют дверь, и Кей входит первым, заслоняя меня собой, прежде чем я тоже вхожу внутрь.

Первое, что поражает меня, – это зловоние, еще хуже, чем то, которое исходит от загонов. Этот смрад проникает в легкие с каждым вдохом, постоянно напоминая о том, какова человеческая природа.

Ничто не могло подготовить меня к разительной перемене между тем, каким этот воин был, когда я видела его в прошлый раз, и тем, как он выглядит сегодня. Один его глаз почти совсем заплыл, другой налит кровью вокруг зрачка, а на лбу красуется широкий порез. На ноздре, там, где прежде было вдето золотое кольцо, у него запеклась кровь.

Мне тяжело смотреть ему в глаза.

Он улыбается, и его зубы кажутся ослепительно белыми на фоне покрывающих лицо синяков.

– Приятно видеть тебя снова. – Хотя его слова обращены к Кею, мы оба знаем, что предназначены они для меня.

Только для меня.

Позади хлопает дверь камеры – знакомый звук, – и мы остаемся наедине с этим воином.

Я изо всех сил стараюсь сохранять невозмутимый вид.

– Хотелось бы и мне сказать то же самое.

Его ноздри раздуваются, а глаза вспыхивают, когда он переводит взгляд с меня на Кея.

– Элэха что, тренируют начинающих гвардейцев вместе с животными?

Запах коровьего навоза, исходящий от меня, ни с чем не спутать, и мои щеки заливает стыдливый румянец.

– Будь осторожен в своих суждениях. – Тон Кея холоден как лед. – У нас мало места, поэтому в качестве тренировочных площадок нам приходится использовать загоны для скота.

Воин не сводит с Кея глаз.

– А ты можешь объяснить, почему эта камера была пропитана ее запахом, когда меня посадили сюда?

Я шокирована. Неужели он смог почуять мой запах? Не может быть. Наверняка кто-то из охранников проболтался, или он подслушал разговор. Я смотрю на Кея, но он не сводит глаз с воина, глядя на него так, будто он всего лишь грязь на ботинках.

– Мы здесь не для того, чтобы что-то объяснять.

– Это верно. У нас есть договоренность. – Воин переводит темные глаза на меня. – Я хотел извиниться. – Его голос звучит ровно, без тени намека на скрытый смысл – или же этот смысл слишком хорошо скрыт.

Как бы то ни было, это выбивает меня из колеи.

– Тогда, на Рынке, я не хотел причинить тебе боль. Сам я никогда ее не испытывал, но мне доводилось слышать рассказы о ней, и ни один из них не был приятным.

Я постоянно думаю об этом. Ощущение было такое, будто что-то живое, какая-то другая сущность, вторглось в мое тело на ту долю секунды, когда я касалась скалы. Это странно – все произошло так быстро, что сейчас это кажется чем-то нереальным, как будто этого, возможно, не было вовсе.

– Вряд ли это хуже, чем если бы ты действительно отрубил мне руку. – Он приподнимает бровь. – Или хуже того, что происходит с тобой здесь.

Он разрывает возникшую между нами связь, переведя взгляд на Кея, я следую его примеру, и в душе начинает брезжить осознание.

– Кей? – Я делаю шаг вперед, так что ему приходится посмотреть на меня. Я вцепляюсь в его предплечье.

Он останавливает меня, накрыв мою руку ладонью.

– Он манипулирует тобой, Бринн.

Капитан предупреждал, что он попытается влезть ко мне в голову, сбить меня с толку. Мне стыдно, что я так легко позволила ему это проделать. Я снова переношу внимание на растрепанного узника. Он пристально наблюдает за нами, не сводит глаз с руки Кея, которая лежит на моей.

Я отпускаю предплечье Кея, внезапно ощутив желание поскорее выбраться из этой камеры.

– Где находится армада?

Темноглазый воин прислоняется спиной к стене, опершись головой на камни.

– Самая крупная часть стоит на якоре в заливе Олдтайд. Один или два корабля находятся возле Рынка, еще несколько в открытом море. Время от времени они сменяют друг друга, но сложно сказать, когда именно.

Что ж, это было легко. Слишком легко.

Но Кей, кажется, доволен, он ведет меня к двери, держа за локоть, и стучит, чтобы дать охранникам знать, что мы закончили. Я осмеливаюсь взглянуть на воина, прежде чем Кей выведет меня. Либо я более легковерна, чем думала, либо в его глазах и впрямь читается неподдельная тревога, когда он смотрит, как мы выходим.

– До встречи, Бринн.

То, как он произносит мое имя, будто пробуя его на вкус, вызывает у меня приступ страха.

Он сказал это так, будто еще не закончил со мной.