Бо входит в мою комнату как раз в тот момент, когда Экер заканчивает натягивать рубашку, которую снял минувшей ночью.

– Ага, так вот о чем служанки болтали утром, – замечает она, лукаво улыбаясь.

– Он уже уходит, – говорю я, ежась от паники, звучащей в моем голосе, и после ночи, полной поцелуев, за которой последовал самый крепкий сон в моей жизни, мои щеки горят. От этого его улыбка становится еще шире.

– Тьфу. – Она показывает язык и издает звук, будто ее тошнит. – Найди себе комнату.

Экер забавляется выходкой сестры куда меньше, чем я.

– Ты в ней стоишь.

Упав в одно из кресел, она вскидывает бровь.

– Так лучше?

– Ты не знаешь, где сейчас отец, не так ли? – спрашивает он, заняв кресло напротив, чтобы надеть ботинки.

– Не имею ни малейшего представления, – отвечает она. – Я не видела его с тех пор, как мы вернулись. Спасибо богам. – Последние слова она произносит чуть слышно.

Экеру явно не нравится ее ответ, но он приклеивает к своему лицу осторожную улыбку.

– Будь добра сегодня к Джови, хорошо?

Бо улыбается.

– Я возьму ее под свое крыло.

Хотя она говорит это с шутливой угрозой, я вижу в глазах Экера благодарность, когда он кивает ей. Он встает и подходит к кровати, наклонившись и упершись руками по обе стороны от моих ног.

– Отдохни сегодня. Осмотри дворец. И поешь, – говорит он, улыбнувшись низкому урчанию, исходящему из моего живота. – Завтра утром мы начнем тренироваться. – Он наклоняется, чтобы прижать свои губы к моим. – Мне не терпится увидеть тебя с мечом.

Я тяжело вздыхаю при мысли о тренировке, но все равно позволяю ему меня поцеловать.

– Это что, намек? – спрашивает Бо, гадливо скривившись.

Смеясь, я отталкиваю Экера, упершись рукой ему в грудь.

– Не задавай вопросов, ответы на которые тебе не понравятся.

Бо снова делает вид, будто ее тошнит, и Экер смеется, направляясь к двери. Она не сводит с него глаз, пока он не скрывается за ней и дверь, щелкнув, не закрывается, и я удивляюсь беспокойству, которое вдруг отражается на ее лице, когда она переводит взгляд на меня.

Но она мгновенно прячет его.

– Мы что, собираемся провести в постели весь день?

Как бы мне этого ни хотелось, желудок возмущенно протестует, требуя, чтобы я накормила его. Бо ждет, чтобы я сходила в туалет, умылась и оделась. Мягкие штаны и такая же мягкая, подходящая по цвету блузка приходятся мне как раз впору. Я не могу удержаться от того, чтобы провести по тканям пальцами. Они не идут ни в какое сравнение с грубыми простыми тканями Элэхи, и мне понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть.

– Ребята, – говорит Бо двум стражникам, стоящим перед дверью. – До конца дня вы свободны.

Воин, который мне совсем не нравится, злобно смотрит, прежде чем уйти.

Бо глядит им вслед, когда они удаляются по коридору, затем переводит взгляд на меня.

– Что это было?

– Я не уверена, – честно отвечаю я. – Но он мне не нравится.

– Мне тоже. У него неприятная аура. Тебе надо сообщить об этом Экеру.

– Зачем?

– Это его люди. – Она поворачивается и ведет нас в сторону, противоположную тронному залу. – Отец хотел надеть на тебя ошейник, но Экер уговорил его вместо этого приставить к тебе двух своих людей.

– Ошейник?

Она касается своей шеи.

– Ошейник, подавляющий магию. Всякий, у кого есть магические способности и кто не имеет отношения ко дворцу, обязан носить такой ошейник, но твое неумение контролировать дар беспокоит членов совета. Они считают, что без должной подготовки ты слишком опасна.

Мы проходим мимо служанки, выходящей из двери дальше по коридору. Она замирает, крепко прижав к груди постельное белье, и не сводит с меня глаз, словно боясь пошевелиться. Я быстро отвожу взгляд.

– Не делай этого, – укоряет меня Бо. – Не трусь, не сжимайся, не ежься.

Я понимаю, что не должна этого делать, но мне просто… тошно от мысли, что рядом со мной кто-то чувствует себя не в своей тарелке.

Бо останавливается, и ее пристальный взгляд пригвождает меня к месту.

– Их страх перед тобой – это не твоя вина и не твоя проблема. Понятно?

Я на мгновение замираю, пораженная ее точеными чертами и красотой, и улыбаюсь ее укору.

– Сегодня ты что-то слишком пристально изучаешь мою ауру.

Она закатывает глаза, но, когда мы снова идем вперед, я успеваю заметить улыбку на ее лице.

– Сегодня она у тебя особенно яркая.

Мне не нужно спрашивать, что она имеет в виду, поскольку я сама чуть ли не физически ощущаю исходящее от меня довольство. И я прекрасно знаю, что причиной моего блаженства является мужчина, который прошлой ночью спал в моей постели.

Бо ведет меня вниз, на кухню, минуя обеденный зал, где подают завтрак.

– Там полно хвастунов и сплетников, – говорит она.

При моем появлении персонал явно начинает нервничать, но присутствие Бо помогает им расслабиться. Заметно, что они хорошо знакомы с ней, и она интересуется, как проходит беременность у одной из посудомоек, что еще больше развеивает напряжение. Нам подают полные тарелки яичницы, сосисок и этих плоских, политых чем-то сладким штук, которые они называют оладьями. От удовольствия у меня вырывается стон, и они хихикают при виде моих смущенно краснеющих щек.

– Это лучшее, что я когда-либо ела, – говорю я им.

Повар Генри хлопает тряпкой по колоде для рубки мяса, служащей заодно и разделочной доской, прежде чем приступить к своему следующему занятию.

– Вам еще предстоит удивиться по-настоящему, принцесса. Только дайте срок.

У меня получается осилить только четверть поданной еды, но они, похоже, не находят это невежливым и преспокойно убирают посуду. Затем Бо проводит меня по дворцу. Мы начинаем с тронного зала, того самого, где король принял нас после прибытия. Начиная оттуда, дворец разделен на четыре части и представляет собой квадрат с закругленными углами и огромным внутренним двором посередине. Моя комната, поясняет Бо, находится в западной части здания.

По мере того как мы продолжаем идти по коридорам, я начинаю замечать, что большая часть дворца пустует. Комнаты полностью обставлены, но в них никто не живет. Такая расточительность вызывает отвращение. В Элэхе людям приходится ютиться в комнатах, нагроможденных одна на другую, как рыба, сложенная в банке.

Бо объясняет, что ближайших советников король держит во дворце круглый год, но большинство сеньоров и других представителей знати Кенты приезжают сюда только на непродолжительное время, когда в этом есть необходимость. Большинство из них приехали, когда стало известно о моем скором прибытии, так что в настоящее время во дворце больше гостей, чем когда-либо за последние десятилетия. Мы обнаруживаем, что большинство его обитателей собрались в галерее, огибающей внутренний двор.

Многие оборачиваются и смотрят нам вслед, когда мы проходим мимо. По сравнению с ними мы могли бы сойти за каких-нибудь бродяг. Женщины в роскошных платьях и мужчины, наряженные в шелка, выглядят так, будто они одевались на званый вечер или бал, а не прогулку по галерее. Несмотря на это, я шагаю уверенно, смотрю прямо и напоминаю себе слова Бо.

Из галереи открывается прекрасный вид на воинов, тренирующихся во дворе внизу. От стен эхом отдаются звон металла и возгласы людей. Учебные отряды выстроены по-другому, но боевые и силовые упражнения воинов очень похожи на те, которые оттачивают в Элэхе.

Я обвожу взглядом воинов и останавливаю его, когда вижу Экера, стоящего среди остальных и наблюдающего за тренировочным боем в середине двора. Он наклоняется к Холлису, комментируя этот бой и сложив руки на мокрой от пота рубашке на его груди. Его кожа раскраснелась и блестит в лучах солнца. Я сглатываю слюну.

Словно почувствовав, что я рядом, он поднимает взгляд, смотрит в мою сторону, и, когда видит меня в углу веранды, уголки его губ приподнимаются. Холлис замечает, что Экер отвел взгляд, и, увидев нас, ухмыляется.

Бо раздраженно фыркает.

– Мужчины – несносные существа, – говорит она, повернувшись к ним спиной. – Есть что-нибудь еще, что ты хотела бы увидеть?

– Библиотеку.

До верхнего этажа, где расположена библиотека, идти довольно далеко. Ее двери распахнуты, словно приглашая ученых и тех, кто заплутал. Первым делом я чувствую запах: пыли, бумаги, чернил и старой кожи. Книги и свитки стоят на полках, расположенных вдоль изогнутых стен, невольно притягивающих взгляд к сводчатому потолку.

– О благие боги, – благоговейно шепчу я.

– Не забывай и о злых богах, – говорит женский голос, возвращая меня к действительности. Женщина встает из-за круглого стола, стоящего посреди зала, глядя на нас поверх очков в золотой оправе и ухмыляясь. – Все постоянно бормочут о благих богах, но злые боги намного интереснее.

Бо залезает на край ее стола, и металлический шнур со звоном ударяется о деревянную столешницу.

– Если верить в сказки.

– Я же библиотекарь, моя дорогая. Разумеется, я верю в сказки.

Они крепко обнимаются и тут же отстраняются друг от друга.

– Матушка, – говорит Бо, – познакомься с Джови, пропавшей принцессой Мэйли.

Матушка… Стало быть, у Бо и Экера разные матери.

– Джови, познакомься с моей матерью Гретой.

Мать Бо подходит ко мне и сжимает мои руки в своих.

– Для меня это большая честь. – И она прижимается лбом к тыльной стороне моих ладоней.

Это застает меня врасплох, и я поворачиваюсь к Бо, как бы спрашивая, что мне делать, но она чуть заметно пожимает плечами, ничуть не удивленная приветствием матери.

– Я тоже рада с вами познакомиться, – выдавливаю я.

– Прошу прощения, – говорит Грета и поправляет очки на переносице. – Я иногда бываю очень… Поэтому меня и держат здесь, в библиотеке.

В голосе Бо слышится сарказм.

– Дело вовсе не в этом.

– Тише, – шипит Грета уголком рта.

Мой взгляд падает на ожерелье, висящее у нее на шее, кажется сделанное из панциря черепахи и сверкающее в свете, льющемся из окон. И тут до меня доходит, что оно сделано из камней мэнджи.

– Чем я могу вам помочь? – спрашивает она, и в ее глазах появляется блеск.

– Э-э, я не уверена. – Мой взгляд снова перемещается на стены, уставленные книжными полками. – Дело в том, что я только читала о библиотеках, но никогда не видела их.

Это приводит Грету в ужас. В совершенный ужас.

– Давайте я проведу для вас экскурсию, – говорит она и, схватив меня за руку, тащит за собой.

Бо улыбается чрезмерной увлеченности матери.

– Она не очень-то умеет соблюдать личные границы, – замечает она и идет за нами.

– Это неправда, – возражает Грета, хотя выражение лица Бо явно говорит об обратном.

Грета ведет нас вверх по лестнице, идущей по спирали мимо уставленных книжными полками стен. На лестнице через равные промежутки находятся площадки со скамеечками и письменными столами, расположенными в нишах, искусно проделанных между полками, так что читатель физически погружается в библиотеку и имеет возможность сосредоточить все свое внимание на страницах книг.

Когда мы добираемся до самого верха, я немного задыхаюсь. Недели пути сказались на моей выносливости, и я уже понимаю, что завтрашняя утренняя тренировка будет настоящим адом.

– Итак, – говорит Грета, размахивая руками. – Что вы предпочитаете? Детективы? Драму? Может быть, что-то про любовь? – Произнося последние слова, она игриво шевелит бровями, но ничто из этого меня не интересует. Я держусь осторожно, и Грета, должно быть, чувствует мою нерешительность, поскольку тоже становится более сдержанной. – Эротику я держу под прилавком.

Бо закатывает глаза, глядя на мать, но видно, что она не сердится. Очевидно, Бо обожает мать, и теперь мне понятно, от кого она унаследовала жизнерадостную натуру.

Смеясь, я качаю головой.

– Может быть, в другой раз. Я ищу информацию об Узах Сопряжения.

Грета вскидывает бровь и смотрит на меня взглядом, полным любопытства.

– Сейчас найду.

Мы обходим всю верхнюю площадку, чтобы Грета могла показать особенно интересные собрания книг, затем снова спускаемся. Здесь она дергает за цепь рядом с массивными дверями входа, и, когда они затворяются, под нашими ногами чувствуется вибрация, а с полок падают книги. Грета не обращает на них внимания и ведет нас к своему столу, приглашая сесть.

– Здесь находятся архивы.

Я уже собираюсь спросить, где именно, поскольку вижу под столом только книги с кожаными корешками и бумажными обложками – и судя по картинкам, это и правда эротика, – когда Грета дергает скрытый рычаг и часть пола уходит вниз. Я упираюсь ногами, не желая провалиться в темноту.

Грета что-то бормочет, шаря вокруг.

– Это где-то здесь.

Затем раздается чирканье спички, и лестницу, ведущую вниз, озаряет свет. Грета спускается первой, за ней следуем я и Бо. Эта комната в несколько раз меньше, чем основная библиотека, и представляет собой крошечную ее копию, но почему-то кажется, что здесь еще больше книг и свитков. Из-за тесноты в ней немного страшно находиться.

Грета проходит вдоль полки, читая названия, пока не находит книгу, которую ищет, и не отдает мне.

– Она очень старая, так что, пожалуйста, обращайтесь с ней особенно бережно.

– Конечно, – отвечаю я.

Я провожу пальцами по тиснению на коже. «Узы Сопряжения и иные узы». Она тяжелая, а по размеру в два раза больше, чем учебник для начальной школы в Элэхе.

– Можно? – спрашиваю я, указывая на стол Греты.

– Обычно я не возражаю, но я тут кое-чем занимаюсь. Это мои исследования, – объясняет она, обводя рукой открытые манускрипты. – Вы можете взять любую книгу, если никому об этом не расскажете. Многие из здешних книг запрещены. – Она заговорщически подмигивает мне. – Это мои самые любимые.

Я благодарю ее и спрашиваю, нет ли чего-нибудь об истории заклинательниц света. Она не задает вопросов, а просто находит на ближайшей полке соответствующий текст и протягивает мне. Пока я решаю довольствоваться этими двумя книгами.

– На какое-то время мне этого хватит.

Найдя в главном зале библиотеки нишу со столом, Бо берет с полки детектив, чтобы занять себя, а я погружаюсь в увесистый том, посвященный узам. Большую часть дня я ищу информацию об Узах Сопряжения, но нового в книге немного.

Где-то в середине дня Грета присылает нам обед. Несколько человек заходят в библиотеку, но, увидев меня, быстро ретируются. Как будто я наделена способностью не только повелевать светом, но и отталкивать людей. Я почти уверяюсь в этом, но во второй книге говорится, что каждый Наследник получает только один магический дар.

В книге также упоминается, что у Наследников может быть только одна Пара, и то если повезет. Или не повезет, как говорится в другой книге. Этот том представляет собой собрание открытий и наблюдений, сделанных неизвестными авторами. В одних рассказывается о парах, которые были так неразрывно связаны друг с другом, что каждый из них чуть ли не умирал, если его пары не было рядом. В других говорится, как пары, презиравшие друг друга, разрушали все вокруг и причиняли страдания близким. Приведен список Сопряженных Пар, и все они уже умерли.

Вздохнув, я поднимаю взгляд и замечаю на первом этаже библиотеки золотистые волосы. Это девушка, рядом с которой Экер стоял минувшей ночью. При свете дня она кажется еще красивее. Багровое платье обвивает ее лодыжки, словно кровь. Когда она поднимает голову, на ее шее сверкает ожерелье из камней мэнджи, а взгляд встречается с моим. Она улыбается, и я так ошеломлена, что мне приходится напомнить себе улыбнуться в ответ.

Я зову Бо по имени, чтобы привлечь ее внимание.

– Хм?

Я чуть заметно повожу подбородком.

– Кто это?

Бо смотрит через перила, затем на меня, и в ее глазах появляется странное выражение.

– Это Ирина.

Я уже знаю, что мне не понравится ответ, но все равно спрашиваю:

– А кто такая Ирина?

– Принцесса Страу.

Я пытаюсь сделать вид, что меня это нисколько не волнует, но не могу скрыть этого от Бо. Только не с ее способностями.

– Он не сказал тебе, что она тут?

Я качаю головой.

Она закатывает глаза и ругается.

– Вот идиот.

Я жду, когда Ирина уйдет, затем говорю Бо, что хочу вернуться в мою комнату. Потрясение сменяется чистым гневом. Мне хочется схватить старую книгу и сбросить ее с лестницы, но я беру себя в руки и закрываю ее со спокойствием, которого не чувствую. И ухитряюсь поблагодарить Грету еще раз, пообещав вернуть книгу через несколько дней.

После того, как я убью ею Экера.

В свою комнату я возвращаюсь молча. Я уверена, что в таком состоянии, в котором я пребываю сейчас, когда я в ярости и неистовстве топаю по коридором, я пугаю слуг еще больше. Я врываюсь в свою комнату, резко остановившись при виде аккуратно застеленной постели и взбитых подушек. Грязная одежда, которую я оставила на полу, убрана. Наверняка это дело рук служанок, ждавших, когда я уйду, чтобы прибраться, но больше всего мое внимание привлекает лежащий посреди кровати сверток.

Я смотрю на Бо в поисках объяснения, но она только широко улыбается. Я развязываю бечевку, разворачиваю бумагу и вижу альбом для набросков и карандаш с грифелем из древесного угля, такой же, какой семья Кея дарила мне каждый год. Я переворачиваю прикрепленную к нему записку, и дыхание перехватывает от слов, написанных мелким аккуратным почерком.

Нарисуй мне что-нибудь – Экер

Я швыряю записку на кровать и в ярости иду в ванную, чтобы залезть в воду. Кажется, это единственное, что может меня сейчас успокоить. Я поворачиваю кран и, ожидая, когда ванна наполнится, стараюсь ровно дышать, несмотря на острую боль в груди. Мои руки ярко светятся.

Бо стоит, небрежно прислонившись к двери и скрестив ноги в лодыжках.

– Знаешь, ты разобьешь не только свое сердце.

Я трясу руками, и они начинают светиться немного меньше.

– Хочешь сказать, что ты читаешь не только ауры, но и будущее?

Она улыбается.

– Моя мать читает.