Воздух здесь божественный. Прохладный, бодрящий и какой-то зеленый, будто деревья вдыхают в него жизнь. Покрывающий землю мох скрадывает шаги. Наклонившись, я провожу по нему рукой.

– Давай ты погладишь лужайку в другой раз, – говорит Экер, привязывая вещмешок к спине коня, стоящего перед ним. Он ухитряется улыбнуться, но в его движениях чувствуются напряжение и спешка, которых я не замечала даже во время нашего бегства из Элэхи.

Из домика выходят Йорген и Свен, за ними следует Фия. Экер делает мне знак подойти ближе, но я смотрю не на него, а на коня. Он огромен, больше, чем коровы, которых держат в загонах Элэхи, и очень мускулист.

– Джови, – нетерпеливо говорит Экер, протягивая руку, чтобы помочь мне взобраться на спину этого существа.

Его темные глаза наблюдают, как я приближаюсь, будто он знает, что я напугана его внушительными размерами, и ему это нравится.

Я слышу, как Фия вздыхает позади, но слишком нервничаю, чтобы повернуться к коню спиной. Экер хмурится, не сводя с меня глаз. Он снова произносит мое имя, и на этот раз в его голосе слышится предостережение. Я не могу оторвать взгляд от коня и вижу, что его ноздри раздуваются, а мышцы напрягаются.

Экер кричит:

– Джо!

Я смущенно встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня так, будто не знает, что со мной делать.

– Ты светишься, – говорит он, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Подняв руку, я резко втягиваю воздух, увидев свет, исходящий от моей кожи, как от горящего фонаря, но без пламени.

– Что… это что, часть пробуждения?

– Это твой дар, – отвечает Фия, выходя из-за моей спины. – Ты повелеваешь светом. – В ее глазах звучит благоговейное почтение, но я не могу оторвать взгляд от Экера.

– Что это значит?

– Я думаю, твой дар реагирует на страх, – говорит он. – Тебе надо научиться контролировать его.

– Я… я не знаю, как это сделать. – И, словно магия реагирует на мою панику, исходящий от меня свет становится еще ярче.

– Осторожнее, – предостерегает Экер, успокаивающе вытянув руку и подходя ко мне. – Ты же не хочешь снова сжечь всю свою одежду.

– Или сжечь нас, – говорит Свен, и в его голосе звучат нотки страха.

Я шепчу имя Экера, умоляя помочь.

– Все в порядке, – отвечает он, держа руку над моим плечом и неотрывно глядя мне в глаза. – Закрой глаза.

Мне не хочется этого делать. Я протестующе качаю головой, но он только кивает в ответ, медленно и многозначительно, пока я не сдаюсь. Его рука нежно касается моей ключицы, и я наслаждаюсь его прикосновением, которого жаждала с тех пор, как проснулась сегодня утром. Я стараюсь отбросить все мысли и сосредоточиться на этом ощущении.

Он гладит большим пальцем мою чувствительную кожу.

– Твоя магия находится где-то внутри. Найди ее. И скажи ей, что тебе не грозит никакая опасность, что ей нужно успокоиться.

Я качаю головой, по-прежнему не открывая глаз и ничего не понимая.

– Моя магия находится здесь, – говорит он и, взяв мою руку, кладет ее на что-то твердое. Я понимаю, что это его грудь, когда ощущаю, как она поднимается и опускается, и чувствую биение сердца. – Найди свою.

Но моя магия повсюду. От бешено мечущихся мыслей в голове до кончиков пальцев ног каждая часть меня словно наэлектризована. Но я все равно пытаюсь говорить с ней, как советовал Экер.

Мне ничего не угрожает. Мне ничего не угрожает. Все в порядке.

Поток энергии медлит, словно в нерешительности, но потом мало-помалу сворачивается, подобно тому, как рак-отшельник возвращается обратно в раковину.

– Вот и все, – тихо и успокаивающе говорит Экер.

Я открываю глаза и вдруг встречаюсь с силой ошеломляющей красоты Экера. Я так потрясена, что у меня перехватывает дыхание и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы вдохнуть. Кажется, это выводит Экера из оцепенения, и он делает шаг назад. Мне тут же начинает не хватать его успокаивающего прикосновения.

Шорох заставляет меня обернуться, и у меня снова спирает дыхание, но на сей раз по другой причине, ибо я вижу, как Фия и Йорген опускаются на одно колено, склонив головы.

Вязаная шапка Йоргена зажата в кулаке, который он прижимает к груди. А вот Свен пристально смотрит на меня, прежде чем опуститься коленями на траву и склонить голову.

Я смотрю на Экера в попытке оценить ситуацию, но его лицо остается непроницаемым, а в стальном взгляде нет ни тени эмоций. Я поднимаю брови, глядя на него, умоляя что-нибудь сделать, что-нибудь сказать. Ведь я совершенно не знаю местных обычаев.

Он выдыхает, раздув ноздри, и быстро закатывает глаза.

– Встаньте, – приказывает он. – Из-за вас она чувствует себя неловко.

В следующее мгновение руки Экера обхватывают мою талию и сажают меня на спину коня, покрытую попоной. Я не боюсь высоты, но на этот раз расстояние до земли меня пугает. Когда Экер смотрит на меня, его макушка находится на уровне моих бедер. Конь перебирает ногами, и я вцепляюсь в гриву, перекинув ногу на другую сторону, чтобы не упасть.

– Тебе ничего не грозит, – говорит Экер, поглаживая коня по шее, но обращаясь ко мне. – Он чувствует, что ты его боишься. Успокойся.

Фия протягивает Экеру вещмешок и сверток с чем-то, похожим на постельное белье, и он взваливает все это на плечо. Я наблюдаю за тем, как их семья готовится к нашему отъезду. Они отнеслись с уважением к моему решению довериться Экеру и отправиться в Кенту только вдвоем, но на их лицах читается беспокойство.

Я прочищаю горло, надеясь, что голос не сорвется.

– Спасибо, что спасли мне жизнь.

Фия выходит вперед, и ее глаза блестят от непролитых слез.

– Ты все изменишь, моя девочка.

Я молчу, встревоженная предостережением, которое сквозит в ее словах. Это больше похоже на угрозу, чем на обещание, полное надежды.

Экер хватается за гриву коня и запрыгивает на него позади меня.

– Если я смогу, то пришлю вам деньги, – говорит он.

– Не нужно подвергать чью-то жизнь опасности.

Он кивает, и Фия на прощанье похлопывает меня по колену.

Затем вперед выходит Йорген и тоже прощается. Фия велела ему увести вторую лошадь подальше от дома, чтобы охотничий отряд не обнаружил ее. Они обнимаются. Йорген что-то тихо говорит, и она, обхватив его лицо ладонями, целует его.

Свен ничего не говорит и возвращается в дом.

К чему я точно не была готова, так это к тому, насколько близко мы сидим на коне. Ноги Экера касаются моих, внутренняя поверхность его бедер обжимает мой зад, его руки, держащие поводья, прижимаются к моим бокам.

– Мы находимся к западу от Темного Леса, – сообщает Йорген. – На вашем месте я бы держался к нему так близко, как только можно. Там меньше патрулей.

– Севернее или южнее? – спрашивает Экер.

– Южнее. Там меньше троллей.

– Простите, что? Троллей?

Экер улыбается в ответ на мою реакцию.

– Они редко нападают, но люди все равно стараются их избегать.

Йорген пристально смотрит на меня.

– От их запаха невозможно избавиться. – Ладно. Южнее так южнее.

Экер щелкает языком, и конь двигается вперед. Я чувствую, как его мышцы сокращаются при каждом шаге. Я оборачиваюсь, чтобы помахать на прощанье, но домик уже исчез, будто растворившись в воздухе.

– Он заколдован, – объясняет Экер. – Йорген – мастер создавать иллюзии. Он заставляет глаза обманывать самих себя. Вчера я едва не пропустил их дом.

Как интересно.

Я не могу расслабиться, пока грудь и живот Экера касаются моей спины. Каждый шаг коня сопровождается скольжением его тела по моему. Это своего рода пытка. Я чувствую, как краснеют шея и щеки, но если Экер и видит это, то ничем не дает знать, что обращает на это внимание, как и на то, что мое тело напряжено.

Слышится негромкое хлопанье крыльев, и на шею коня приземляется Блю. Конь дергает ушами, но не замедляет шаг и не проявляет никаких признаков беспокойства.

– Привет. – Я протягиваю руку, чтобы почесать Блю шейку. В памяти всплывает рассказ Йоргена об изуродованных телах. – Хорошая работа, – говорю я ему. – Спасибо тебе.

Экер фыркает, но тоже протягивает руку, чтобы пощекотать перышки на голове Блю.

Мы едем много часов. Блю кружит над нами, а мы с Экером молчим. И только когда солнце клонится к горизонту и мы заезжаем глубоко в лес, я решаю прекратить пытаться держать между нами дистанцию. Прилив энергии за день ослабел, и желание опереться на Экера берет верх над упрямством.

Он никак не реагирует, когда я расслабляюсь и прижимаюсь к его груди, и все так же продолжает смотреть вперед.

– Изменился ли твой взгляд на самопожертвование после того, как ты обманула смерть?

О. Он вспомнил, что я сказала тогда Вэду.

– Я рада, что жива, и благодарна за это, – отвечаю я. И чувствую, как Экер делает глубокий вдох.

– Это хорошо.

На мгновение я вижу себя его глазами, но это быстро проходит.

– Спасибо тебе, – благодарю я. – Не только за то, что спас мне жизнь, но и за то… что заботился обо мне.

Его голос звучит более хрипло и грубо, чем я ожидала.

– Не стоит благодарности.

– Но ты, черт возьми, не сообщил мне, что я умираю. Ты все-таки мог бы и поделиться этой информацией.

– Зачем? Что бы это изменило?

– Я имела право это знать.

Следует пауза, во время которой я злюсь про себя, после чего он говорит:

– Я боялся. Мне казалось, если я озвучу это, это станет реальностью. – Он проводит большим пальцем по моему предплечью. – Прости. Я должен был тебе сказать.

Его искренность гасит остатки моей злости.

– Пообещай, что больше не будешь скрывать от меня информацию. Если она касается меня, – уточняю я.

– Обещаю, – твердо говорит он.

– Хорошо. А теперь расскажи, почему все мне кланяются.

Он коротко смеется.

– Это что, провокация?

– Эй, ты только что пообещал ничего от меня не скрывать.

– Целители известны своей религиозностью. Они склонны считать, что человек, который наделен властью над одной из четырех стихий, получил эту силу от самой Матери Природы. Таким образом она хотела создать идеальный мир. Но предание гласит, что они постоянно сражались друг с другом за верховенство, и это привело к хаосу, а не к стабильности. Чтобы защитить мир от полного уничтожения, Мать Природа создала людей, способных противостоять стихиям.

Я вспоминаю наш разговор в Элэхе.

– Ты имеешь в виду Наследников.

– Да. – Экер натягивает поводья и заставляет коня перейти на шаг, когда видит пересекающий лес ручей. Он спешивается первым и поворачивается, чтобы помочь мне. – И в последний раз, когда по земле ступала заклинательница света, она повелевала четырьмя стихиями и всем миром.

Я поднимаю на него глаза, осознав, что он так и не убрал руки с моей талии.

– Какой она была?

Ему не нужно отвечать – я все понимаю по его глазам. Кем бы ни была эта заклинательница света, она отнюдь не отличалась добротой. Он на мгновение прижимает меня к себе, а затем отпускает.

Крошечные рыбки бросаются врассыпную, когда я опускаюсь на колени рядом с ручьем. Длинношеяя птица ступает по его дну, пока наш конь шумно пьет. Я набираю горсть прохладной воды, чтобы напиться, и это самая чистая вода, которую мне когда-либо доводилось пить. Затем, откинув волосы на плечо, я поливаю разгоряченную шею.

Вдруг я вижу себя сзади – глазами Экера. Я ощущаю вкус воды, которую он пьет из бурдюка, неотрывно глядя на изгиб моей шеи. Я по-прежнему осознаю себя и будто нахожусь в двух местах одновременно. Я снова поливаю шею, видя его глазами, как капли стекают по ней и исчезают за воротом блузки.

Я осмеливаюсь оглянуться через плечо и разрываю эту связь, встретившись с ним взглядом. Присев на корточки, он наполняет опустевший бурдюк, уже не глядя на меня.

Я предпочитаю, когда его внимание сосредоточено на мне.

– Поэтому ты не встал на колени?

На его губах расцветает улыбка, затем он закупоривает бурдюк и искоса смотрит на меня.

– А ты бы хотела, чтобы я встал?

Меня так и тянет улыбнуться в ответ.

– Нет, если ты считаешь, что я реинкарнация той злой правительницы.

Он улыбается шире, но затем резко становится серьезным.

– Ты не реинкарнация, и ты точно не злая.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, и все.

Мы стоим совсем близко друг к другу, и до меня слишком поздно доходит, что я пялюсь на его губы. Щеки заливает жаркий румянец, когда я встречаюсь с ним взглядом и вижу, что он делает то же самое. Его взгляд перемещается от моего рта к глазам и обратно.

Он стряхивает с рук воду и убирает с моего лица упавшие пряди.

– Я верю, что ты принесешь людям мир.