Начало октября уже неумолимо приносило холод в Новую Англию. Укутанная в уютную толстовку, я направилась в местный бар, расположенный всего в нескольких улицах от меня. Кэссиди, вероятно, уже была на репетиции, хотя до шоу оставалось еще несколько часов. Я задумалась, наденет ли она привычные откровенные наряды, учитывая, что «Бар Баннера» не славился хорошим отоплением. Но, с другой стороны, это же Кэссиди. Она была готова надеть купальник в январе, если это привлечет больше людей.

Скай еще не пришла, поэтому я разместилась за столиком возле сцены с апельсиновым соком и смотрела футбольный матч по телевизору. Незачем было спешить, я бы и душ успела принять.

От нечего делать я начала разглядывать заведение, как вдруг заметила вошедшего мужчину. Высокий, прекрасно сложенный, с широкими плечами. Он был одет в голубые джинсы, армейские сапоги и темное пальто с капюшоном, скрывавшим его лицо. Сев за барную стойку, незнакомец заговорил с барменом. Жаль, что он не снял пальто: без сомнений, за ним прятался лакомый кусочек.

Насладиться видом мне помешала Скай, когда бросила свою сумку на стол и плюхнулась на стул напротив меня.

– Тайлер с трудом отпустил меня к вам, – вместо приветствия заявила она. – Идиот. Хотел остаться дома и посмотреть фильмы. Опять. У меня что, других дел нет?

«Тебе нравится, когда он так себя ведет», – подумалось мне, но озвучивать подобное не стоит.

– Он же любит тебя.

Скай мечтательно заулыбалась, точно и не злилась больше.

– И впрямь, да?

Я увернулась от ответа, заметив приближающуюся к нам Кэссиди. Как и ожидалось, она надела очень короткий топ, джинсовые шорты, оголявшие ягодицы, и высокие черные сапоги на шпильке. Удивительно, как легко ей удавалось на них маневрировать, словно на ней были обычные шлепки.

– Привет, – как-то мрачно поприветствовала она нас. Обычно перед шоу Кэссиди переживала и суетилась, сейчас вообще на себя не похожа.

Скай ничего не заметила.

– О боже, – выдохнула она, оглядывая подругу, – ты выглядишь прекрасно, Кэс.

– Правда? – Это прозвучала так непривычно агрессивно с ее стороны, что, сама заметив это, она выдавила улыбку. – Спасибо, Скай.

Ничего не замечая, Скай ответила ей тем же.

– Когда начнется саундчек?

Посмотрев на Кэссиди, я обнаружила, что она не обращает никакого внимания на нас, а пялится в телефон.

– Через полчаса, – едва слышно произнесла она, что-то печатая и закусив губу в ожидании ответа.

– Садись к нам тогда, – предложила Скай.

Кэссиди так и сделала.

Тут я почувствовала, как горит лицо. Кто-то за нами наблюдал. За мной.

Сделав глоток сока, я решила осмотреться и поймала взгляд того самого мужчины. Его лицо все так же было скрыто, но он явно следил за Кэссиди. Не двигаясь, он таращился на нее, но у меня появилось впечатление, что дело здесь совсем не в личном интересе. Он как будто… чего-то ждал.

Когда я отвела взгляд, чтобы незнакомец не поймал меня за откровенным разглядыванием, я снова ощутила на себе пристальное внимание. Снова обернувшись, я не обнаружила никого подозрительного. Зачем кому-то за мной следить, тем более когда рядом Скай и Кэссиди? Никто даже не смотрел в мою сторону, чему я была очень благодарна.

– …Поэтому я ответила: «Тай, ты же знаешь, что Фин ненавидит, когда ты пристаешь к нему при всех», – щебетала Скай.

С тех пор как Кэс присела к нам за столик, Скай без умолку болтала о своем парне.

– А он знаешь что сказал? «Никто не посмеет назвать мою женщину стервой и уйти безнаказанным». – Скай вздохнула. – И я подумала: «Вот черт, он такой горячий», – а потом потянула его в ближайшую каморку, ну и…

– Залюбила его до потери пульса, – сухо перебила ее Кэссиди, явно не заинтересованная разговором.

Скай бросила на нее взгляд.

– Ты будто разочарована.

Кэссиди оторвалась от телефона и посмотрела на подругу.

– Я знаю, на что способен Тайлер. – Зеленые глаза зловеще горели. – Была на этом месте, прошла через все, но так и не оправилась.

За столом воцарилась тишина. Я изумленно глядела на Кэссиди. На эту тему мы никогда не говорили. Это было негласное правило – не упоминать случившееся, как только Скай начала встречаться с Тайлером. В конце концов, от этого зависела их дружба.

Но, будучи в плохом настроении, Кэссиди решила пустить все на самотек.

С обиженным видом Скай сложила руки на груди.

– Да что с тобой такое?

Словно ожидая вопроса, Кэссиди подскочила.

– Что со мной такое? – злобно повторила она. – С чего ты вообще взяла, что мне интересно, чем вы там занимаетесь с Тайлером Мистером-Крошечным-Пенисом каждый божий день?

Мое сердце сжалось. Такого раньше никогда не было. За три года дружбы я никогда не видела, чтобы девочки ругались, ни разу. У них не было поводов для ссор. Кэссиди, казалось, намеренно выбрала тему с Тайлером – самую болезненную и деликатную для обеих. Это было не просто необычно, это граничило с абсурдом.

Я обеспокоенно переводила взгляд с одной на другую.

– Кэссиди, – тихо позвала я подругу, когда Скай в негодовании поднялась со стула. – Скай. Девочки, сядьте…

– Ох, черт возьми, не начинай, Айлин! – рявкнула на меня Кэссиди. – Ты знаешь, что я права! Ты так же, как и я, устала от постоянных разговоров о Тайлере и его любовных подвигах! – Она яростно обратилась к Скай: – К тому же ты ведь сама прекрасно понимаешь, почему он с тобой?

Скай ахнула от обиды, а у меня в сердце кольнуло.

– Кэссиди, не… – хотела вмешаться я, но подруге было все равно.

Кэссиди наклонилась к Скай. В глазах Кэс плескалось так много непонятных эмоций, которые я не смогла распознать. И вот она выплеснула свой яд:

– Все знают, что каждый раз, занимаясь сексом с тобой, он представляет меня.

Ну и все.

– Да как ты смеешь?! – У Скай потекли слезы обиды и горечи. – Стерва!

Я встала и оглядела помещение. Мы привлекли слишком много внимания. Сполна хватало и мужчины, что следил за Кэссиди. Нам ни к чему спектакль.

– Ну же, девочки, успокойтесь, – попросила я. – Давайте присядем и спокойно все обсудим.

Кэссиди бросила телефон на стол.

– Да, конечно, «сядем и спокойно все обсудим», – передразнила она меня. – Пойду проветрюсь. Не смейте за мной идти!

Я схватила ее за руку.

– Кэссиди, подожди…

Отмахнувшись от меня, она направилась к выходу из бара.

Скай взяла сумочку.

– Вот мерзавка, – прошипела она и повернулась ко мне. – Ты серьезно останешься на выступление после всего, что она мне наговорила?

– Скай, останься, – как можно мягче сказала я. – Ты же знаешь, Кэссиди не хотела. Она просто нервничает. – Хоть я и не была уверена в этом, такой подругу я еще не видела. Последний раз она вела себя подобным образом после расставания с Остином.

– Как хочешь. – Теперь Скай и насупилась. – Продолжай быть девочкой на побегушках, а я сваливаю.

Подобно урагану, она выскочила из бара с развевающимися за спиной волосами.

Я плюхнулась на свое место, размышляя, как все могло пойти наперекосяк так быстро.

Решив подождать Кэссиди внутри, я заказала у бармена стакан воды. Попивая воду, я пальцами отбивала ритм по барной стойке, сгорая от нетерпения. С каждой минутой мне становилось тревожнее.

Почему ее так долго нет?

Группа уже начала подготавливать сцену к выступлению, а Кэссиди все не было. Она никогда не опаздывала на концерты. Если честно, сегодня она была сама не своя.

Допив воду, я бросила взгляд в ту сторону, где стоял мужчина, смотревший на Кэссиди.

Он ушел.

Стало труднее дышать. «Не паникуй, – успокаивала я себя. – Может, это просто совпадение. Кэссиди, наверное, пошла в туалет, и мне незачем переживать».

Сперва я вышла на улицу, но там никого не было. Она, скорее всего, в туалете. Вернувшись в бар, я направилась в дамскую комнату.

Убедившись, что подруги и там нет, я не на шутку испугалась.

Холодный ветерок нежно коснулся моих волос. В душе возникло беспокойное чувство, и, обернувшись к окну, я заметила, что оно открыто… и достаточно широко, чтобы в него мог пролезть человек. Не раздумывая, я подтянулась на подоконник, опираясь на раковину прямо под ним, и выглянула наружу. Окно выходило в пустынный переулок, и я засомневалась, стоит ли прыгать. А вдруг Кэссиди уже вернулась за кулисы и я просто не заметила ее? Вдруг интуиция подводит меня?

Проблема в том, что я уже игнорировала ее раньше, и это привело к смертельным последствиям, из-за которых мне до сих пор снятся кошмары. Я училась не забывать об ошибках, если не хотела, чтобы погиб еще один невинный человек. Особенно Кэссиди.

Решившись на этот шаг, я выпрыгнула из окна и с сильным ударом приземлилась на ноги. Колени заболели, легкий шок пробежал по телу, но я проигнорировала это ощущение и осмотрела переулок. Слева стояли мусорные контейнеры, справа располагалась главная дорога. Куда мне идти?

Шум слева, за которым последовал мужской шепот, стал мне ответом. Я спряталась за одним из контейнеров и выглянула из-за него, стараясь услышать что-то помимо громкого стука своего сердца.

Мужчина из бара прижимал Кэссиди к стене. Он нависал над ней, его губы прижались к ее.

Первая здравая мысль – вызвать полицию. Если уж я не сделала этого, когда Кэс исчезла, то сейчас самое время. Но мне никак нельзя вмешивать полицию. Нельзя, чтобы мое имя ассоциировалось с каким-то преступлением, и, хотя я могла позвонить анонимно, у Кэссиди оставалось мало времени.

«Если бы ты никогда больше меня не увидела, то скучала бы?» – спросила она буквально два дня назад.

Стук сердца барабанил в ушах. Мне нужно было что-то предпринять.

Когда Кэссиди обмякла в руках мужчины, я не смогла сдержать вырвавшегося из груди всхлипа. Моя рука сжала телефон, а ноги будто приросли к земле, пока я наблюдала за ужасной сценой, разворачивающейся перед глазами.

Время, казалось, замедлило свой бег. Зловещие ярко-синие глаза устремились на меня, точно он пытался решить, каким будет его следующий шаг. Мужчина тяжело дышал, приближаясь ко мне, его взгляд горел, опаляя меня с головы до ног. Черные ботинки глухо ударялись о землю, и звук этих ударов пробирал меня до костей. Словно олень, пойманный в свете фар, я стояла, не в силах пошевелиться, охваченная одновременно ужасом и диким притяжением при виде этого высокого великолепного незнакомца, который медленно подходил ко мне.

Я вскрикнула, когда он внезапно оказался прямо передо мной, как будто телепортировался сюда. Оставалось только уставиться на него с широко раскрытыми глазами, когда он вырвал телефон из моей руки и сжал его так сильно, что устройство треснуло и, разлетевшись на мелкие осколки, упало на землю.

Вблизи его лицо показалось мне смутно знакомым. Стоило только помыслить о побеге, как я осознала, где видела его раньше: всего пару дней назад, в «Норе». Но бежать я не могла. Тело словно вросло в землю, точно его удерживала исходящая от мужчины невидимая сила, с которой я безуспешно боролась.

Он не произнес ни слова, как вдруг толкнул меня на землю. Наклонившись, незнакомец жестко схватил меня за подбородок. Пока он нависал надо мной, его плащ развевался, отбрасывая странные тени.

Паника охватила меня, пробуждая все те ужасные мысли, что затаились глубоко внутри. Бесконечный ночной кошмар.

Я не могла спасти Кэссиди.

Не могла спасти себя.

Я беспомощна.

Абсолютно беспомощна.

Перед глазами предстала картина подвала. Крови. Пепла. В руке ремень. Карие, как у меня, глаза отца – такие родные, но такие чужие. Он всегда наслаждался тем, как мог заставить меня участвовать в его отвратительных играх.

И вот опять. Я была не в силах сдвинуться, чтобы помочь подруге или хотя бы себе. Но меня держал вовсе не страх. Все дело… в нем.

И тогда произошло нечто поразительное.

Его губы прижались к моим.

Мне так хотелось отбиться от него, но вместо этого меня клонило в сон. Мужчина одурманивал меня поцелуем. Чем дольше его уста оставались на моих, тем быстрее я теряла сознание. Веки отяжелели и опустились, прерывая зрительный контакт с его яркими сапфирами. Вскоре тело обмякло. Я так устала, как будто пробежала марафон. Невыносимо было противиться, реальность покинула меня, и я провалилась в темноту.

Тело болело. Но боль не была такой уж сильной. Возникло ощущение, что я на жестких обезболивающих, которые притупляли бо́льшую ее часть.

Я лежала на больничной койке, вот только вокруг не было привычных белых стен. Вместо этого – бескрайнее зеленое поле, покрытое красными цветами. Темно-фиолетовое небо украшали миллионы крошечных звезд.

Картина была настолько насыщенной, что цветы казались капельками крови на яркой ткани. Мне тут же захотелось встать и осмотреться, но, когда я попыталась это сделать, ничего не получилось. Руки сковали кожаные ремни с золотыми застежками. Собравшись высвободиться, я заметила кое-что еще на левой руке. На вид – старые наручные часы. Сердце быстрее забилось. Такое чувство, что я их уже где-то видела, но в голове сгустился жуткий туман, отчего я так ничего и не вспомнила.

Из ниоткуда на матрас передо мной упала отрубленная голова. Даже в бредовом состоянии я знала, кому она принадлежит, но, к моему удивлению, это не вызвало у меня паники. Я понимала, что этот день когда-нибудь наступит и я снова увижу это лицо.

Голос эхом раздался в голове.

«Попей».

Я нахмурилась.

Что попить?

На щеке отрубленной головы появилась рана, из которой начала сочиться кровь. «Кровь, – настоял голос. – Выпей ее».

Забавно, что взявшаяся из ниоткуда кровавая голова не напугала меня так, как мысль выпить чью-то кровь. Опечаленная, я долгие минуты глядела на голову. Мне не хотелось это делать, однако я понимала, что выбора не осталось. Тот, кто меня сюда притащил, отказа не примет.

– Пей, – еще раз повторил голос, на этот раз громче и настойчивее.

Оглядевшись, я заметила, что меня уже ничего не сковывало: на руке остались лишь часы. Тело начало двигаться без моего ведома. Я наклонилась, провела губами по ране и вытащила язык, чтобы попробовать. «А у нее не такой металлический привкус, как обычно», – пронеслось в голове. На вкус как вода – безвкусная, но освежающая. Меня резко охватила жажда, точно я провела несколько дней в пустыне и наконец добралась до оазиса.

Приложив рот к ранке, я начала пить.

Холод проник в тело, замораживая сердце и охлаждая вены. Чем больше я всасывала кровь, тем холоднее становилось внутри. И хотя в груди поселилась тревога, в то же время кровь тянула меня к себе, манила, заставляла желать… большего.

Схватив голову за волосы, я потянулась ближе, вылизывая и поглощая каждую алую каплю, которую удавалось добыть. Иронично, но внутри меня вспыхнул жар. Моя собственная кровь вдруг разгорелась, пламя разлилось по телу, вызывая дрожь.

Это была война тепла и холода – огня и льда, – которая делала тело таким чувствительным, как никогда прежде. Мне стало так легко, будто все беспокойства, проблемы и сожаления исчезли, оставив за собой лишь коварное, восхитительное ощущение непобедимости.

Не знаю, сколько прошло времени, но кровь наконец закончилась. Сожалея, что так быстро управилась, я отстранилась от раны. Отрезанная голова тут же исчезла.

Встав с кровати, я не почувствовала цветов или травы под ногами: они прошли сквозь землю.

Я провалилась в безветренную темную пустоту, где меня снова накрыло забвение.