Я следила за тем, как на сцену вышел Джейкоб – первый из нашей Лиги. Он был одет в безупречно сидящий смокинг, но потел так сильно, что даже сквозь черный пиджак были заметны темные пятна под мышками. Когда он снял пиджак и остался в белоснежной рубашке на пуговицах, ситуация только ухудшилась – пот выступал даже на спине. И все же Джейкоб держался уверенно, как профессионал.

Заиграла песня «Макарена», и он начал сложнейший номер с жонглированием двенадцатью мячами.

– Ты справишься, Джейкоб, – услышала я голос Зои. Она сидела неподалеку, глядя на него с гордостью и тревогой, которые бывают у родителей на утренниках.

Словно услышав ее слова, Джейкоб откуда-то извлек еще восемь мячей – откуда, черт возьми? – и начал отбивать их от пола с такой скоростью, что они превратились в сплошное цветное марево. Он стиснул зубы и управлял ими с ловкостью дирижера, будто каждый мяч был частью его оркестра. И когда номер подошел к концу, он сумел поймать их все, используя… карманы брюк, потные подмышки, рот, ноги и пальцы.

Залу не понадобилась команда ведущего, и все взорвались бурными аплодисментами. Я тоже застыла в восхищении. На тренировках я видела, как он жонглирует максимум тремя мячами – я не ожидала от него ничего особенного. Но он явно прокачался за этот месяц. Черт, да он выдал невероятное шоу.

И Повелители были в восторге, судя по ставкам.

– Две тысячи! – орал Кайлон, возбужденный до предела. – Три тысячи от Повелителя О’Брайена!

– Боги Морроу с ним, – прошептала Тэнси, и я замерла. Сделала вид, что не услышала.

– Три тысячи пятьсот от Леди Каламы! – кричал ведущий. – Кто-нибудь еще? Нет? Точно? Тогда – раз… два… продано!

Плечи Джейкоба обмякли от облегчения, и он сошел со сцены на еле сгибающихся ногах. Как и все до него, он не вернулся на прежнее место.

Следующим был Брайс. После блестящего выступления Джейкоба его гитарный номер казался тусклым. Он, конечно, был неплох, но музыка не цепляла. Он играл собственную вариацию гитарного соло из Hotel California – красивой, но затянутой композиции, которая, по мнению Кэссиди (и я с ней соглашалась), не блещет ни гармонией, ни глубиной.

В итоге Брайса купил Повелитель Догерти за пятьсот долларов – наверное, его самая легкая покупка за весь Аукцион.

– Следующая – Тэнси Контос! – выкрикнул Кайлон.

Девушка рядом со мной застыла. Затем медленно повернулась ко мне. Она дрожала – как и Исора до нее.

– Помолись за меня Богам Морроу, Айлин, – прошептала она и с туманным взглядом поднялась на сцену. – Пожалуйста.

Как она вообще узнала о Богах Морроу – о ком, как я была уверена, знали только мы с отцом. На мгновение мысли отступили на второй план, когда я увидела, как она выходит на сцену. Она выглядела такой хрупкой и крошечной – будто сцена сейчас поглотит ее целиком. Тэнси сняла сандалии, надела пуанты – что? – и встала на носки, замерев, как статуэтка, волосы до колен тихо колыхались в ветерке.

Заиграл первый аккорд «Лунной сонаты» Бетховена, и соседка начала танцевать. Я замерла. Не знала, что она профессиональная балерина.

Глядя по сторонам, я заметила, что остальные не были удивлены.

И тут до меня дошло: все время на тренировках я проводила в мастерской, одна. На оценочном занятии она танцевала в современном стиле. Я не знала, что она – чертова балерина.

А она была балериной. Ее плавные движения и точные выверенные позы говорили о годах упорных репетиций. Ей это давалось легко. Сразу стало ясно, почему Рагнор дал ей Метку всего через год ожидания. Он видел в ней потенциал – возможно, она могла стать Одаренной.

И когда я смотрела на нее сейчас, то видела, как та Тэнси с мечтательными глазами исчезает, уступив место другой – сильной и уверенной в себе, – мне показалось, что она станет Одаренной, несмотря ни на что. Она слишком хороша, чтобы остаться Ординарной.

Танец закончился пируэтом, который казался бесконечным. С прямой спиной и застывшими ногами она напоминала балерину из музыкальной шкатулки, которая кружится, пока не стихнет мелодия.

Когда все закончилось, зал взорвался аплодисментами. Я хлопала вместе со всеми, завороженная зрелищем. Тэнси поклонилась – грациозно, по всем правилам сцены. И я вдруг подумала, что ей не нужны никакие боги – тем более Морроу. Ее уже благословили.

Когда Кайлон снова вышел на сцену, он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но вместо этого расхохотался:

– Вот это да! Все семь Повелителей подняли руки!

Шум зала усилился настолько, что у меня заложило уши.

И тут я поняла: все семь Повелителей. Впервые Рагнор сделал ставку. И на Тэнси.

Но я его понимаю. Она была великолепна. Редкость, какая не снилась.

– Поскольку все Повелители готовы делать ставки, правила диктуют: начинаем с десяти тысяч! – с широкой, почти жадной ухмылкой объявил Кайлон, будто эти деньги собирались перейти прямо в его карман. – Но, похоже, никто из Повелителей не опускает руки! А как насчет пятнадцати тысяч? Посмотрите-ка! Все еще держатся! Ну что ж, давайте поднимем ставки. – Он сделал эффектную паузу, выдержал напряжение, а затем объявил: – Начальная ставка – пятьдесят тысяч!

В зале раздались изумленные возгласы.

– Это же безумие, – пробормотал кто-то рядом.

– Такой стартовой ставки не было уже лет десять! – откликнулся другой.

– У нас три претендента! – продолжал ведущий с нарастающим азартом. – Повелитель Ренальди, Повелитель Аталон и Повелитель Рэйн! Посмотрим, кто из них победит и получит в свою Лигу эту великолепную балерину! Кто даст пятьдесят две? Все трое остаются! Пятьдесят пять? Ах, Повелитель Ренальди выходит из игры! Остались Повелитель Рэйн и Повелитель Аталон!

В тот момент я уже знала, кто победит. Так что, когда через пару минут ожесточенных торгов Кайлон провозгласил: «Продано Повелителю Рэйну за семьдесят тысяч!» – я даже не удивилась. В отличие от моих однокурсников, лица которых застыли от шока.

Упорства Рагнору не занимать, так что его победа была ожидаемой. Но от этого было не легче. Я чувствовала то же, что и все: удивление, сменившееся откровенной завистью. Все мы мечтали остаться в Лиге Рэйна, но пока что Рагнор сделал ставку только на одного.

Следующие выступления однокурсников пошли наперекосяк, как будто тень от этой ставки легла на всех.

Джейн, читавшая рэп Тупака, сбилась с ритма и перепутала слова. Она выглядела рассеянной, словно мыслями витала где-то еще. В итоге ее купил Повелитель Догерти за двести долларов – он, казалось, скупал всех, кто хоть как-то умел обращаться с музыкой.

После нее вышла Синтия с монологом из «Гамлета», но проклятье продолжало действовать – она забыла строки, пыталась импровизировать, и получилось нечто совсем не шекспировское. Ее игра, некогда стоящая, развалилась на глазах. Повелитель Боумен купил ее за триста долларов.

Один за другим мои одноклассники покидали сцену, переходя в разные Лиги. Рагнор больше ни на кого не ставил.

Когда на сцену вышла Аиша, остались только мы с Зои. Она пересела ко мне, и мы вместе наблюдали за выступлением. Аиша рассказывала историю, но я почти не слушала. Мы обе знали: скоро придет и наша очередь. А у меня все еще не было номера.

Я начала дрожать. Тревога разъедала меня изнутри.

Вдруг Зои сжала мою руку.

– Мы справимся, – прошептала она. Одногруппница смотрела на сцену, но, похоже, не видела происходящего. – Мы обязаны справиться.

От нее – Зои! – услышать это было неожиданно, и ее слова до глубины души меня тронули. Я крепче сжала ее руку, сделала глубокий судорожный вдох и прошептала в ответ:

– Мы справимся, Зои. Обязательно.

Мы сидели, держась за руки, и смотрели, как Аиша уходит со сцены после короткой борьбы. Ее купил Повелитель О’Брайен за триста пятьдесят долларов.

Мы обе напряглись, когда Кайлон вновь вышел на сцену.

Теперь осталась только одна из нас.

– Встречайте на сцене Зои Риттман!

Зои издала хриплый звук, напоминавший всхлип, отпустила мою руку и встала.

– У тебя все получится, Зои, – подбодрила я, когда ее лицо исказилось от ужаса. – Покажи им, на что ты способна.

Она взглянула на меня, дрожа от страха, но потом вдруг выпрямилась, глубоко вдохнула, и ее взгляд стал твердым, полным отчаянной решимости.

– И ты тоже, Айлин, – сказала она. – У нас получится.

На сцене она предстала совершенно другой. Дрожь исчезла. Она сняла каблуки, оставшись в сверкающем комбинезоне, и как только заиграла «The Final Countdown», начала действовать.

Она исполнила серию впечатляющих приемов из боевых искусств. Прыжки, удары, атаки на манекен – Зои доказала, почему считалась лучшей в классе.

Зал был в восторге – ее сильные точные движения не позволяли отвести взгляд. Она избивала манекен с такой силой, что, будь он живым, он бы не встал.

Когда она закончила, Кайлон даже не успел объявить торги, как пять из семи Повелителей уже подняли руки.

– Первая ставка от Повелителя Догерти – пятьдесят тысяч! – с воодушевлением возгласил Кайлон. – Пятьдесят пять от Повелителя Рэйна! Кто даст пятьдесят шесть? Повелитель О’Брайен удваивает ставку!

Я уставилась на Зои. Она тяжело дышала, вспотевшая, глаза были полны тревоги и надежды. Ведь Рагнор делал ставку. А если Рагнор в игре – он обязательно победит.

Так я думала.

– Продано за двести тысяч Повелителю Ренальди!

Лицо Зои побледнело как мел. Глаза наполнились слезами. Она покачала головой, сделав шаг назад. Кайлон подошел к ней и что-то прошептал. Она продолжала мотать головой, дрожа всем телом, совсем как Исора… только Зои не сбежала. Ее продали. Передали прямо в руки Ренальди.

Я в ужасе наблюдала, как Кайлон почти силой уводит ее со сцены. Перед тем как соседка скрылась за кулисами, я увидела, как страх застилает ее лицо, а по щекам катятся слезы.

Все силы, что она вложила, – зря.

Но у меня не было времени сожалеть. Потому что теперь… очередь была за мной.

Кайлон взглянул на лист в руках, нахмурился и что-то пробормотал. Поманил кого-то за кулисами – вышел еще один человек, и они вдвоем начали изучать документ. Перешептывались, окидывали взглядом зал, словно искали кого-то.

Я была последней из Лиги Рэйна. Очевидно, теперь моя очередь.

К ним присоединился третий человек, тоже оглядывавший зал и напряженно сканировавший ряды.

И тогда Кайлон заговорил в микрофон:

– Повелитель Рэйн, похоже, у нас отсутствует рекомендация на одного из ваших Ординарных. Не могли бы вы присоединиться к нам, чтобы мы все уладили?

Толпа замерла. В воздухе повисло напряжение. Я наблюдала, как Рагнор, а за ним Маргарита поднимаются на сцену. Они переговариваются с Кайлоном и двумя другими организаторами, настроение у разговора явно не радостное.

Я съежилась на своем месте, надеясь хоть на малейший шанс выступить. Я была так одержима мыслями о Рагноре, о том, купит ли он меня, что в итоге даже не получила рекомендацию от Лона. А теперь все могло закончиться, так и не начавшись.

Рагнор, Маргарита и другие вампиры сошли со сцены. Маргарита выглядела так, будто проглотила лимон. У Рагнора заканчивалось терпение. А остальные двое – шли с облегчением.

И будто ничего не произошло, Кайлон вновь повернулся к залу и, сияя, произнес:

– Встречайте на сцене Айлин Хендерсон!