Наконец настал день Аукциона. Казалось, все в Лиге Рэйна с замиранием сердца ждали именно этого дня, потому все остальные дела ушли на второй план. Коридоры опустели, спортзал пустовал – все либо собирались в столовой на завтрак, либо занимались последними приготовлениями.

А у меня в голове крутилась лишь одна мысль: день Аукциона больше не представляет далекую угрозу. Он настал.

И именно в этот момент я вспомнила важную деталь. Я забыла получить рекомендацию от Лона. И если до этого я и так паниковала, то теперь моя судьба была во многом предрешена из-за этой одной ошибки.

После тщетных поисков Лона я зашла в столовую, решив хоть как-то позавтракать, несмотря на то, что чувство голода меня покинуло – желудок скручивало, меня подташнивало.

Я наклонилась над тарелкой со спагетти алио и олио, собираясь занять место за одиночным столиком, как тут Зои помахала мне с соседнего стола, за которым сидели наши одноклассники, и крикнула: «Айлин! Сегодня мы все едим вместе!»

Ну что ж, раз так – я пошла к ним.

Присев рядом с Тэнси, Зои и с остальными, вскоре бывшими одноклассниками, я поставила тарелку на стол и начала есть. Разговаривать не хотелось, да и никто, похоже, не ждал моих слов – все увлеченно беседовали между собой, а я тихо слушала, стараясь выцепить хоть какую-нибудь полезную информацию.

– Слышал, Повелитель был занят всю неделю, – заговорил Брайс. – Интересно, появится ли он на Аукционе?

– Конечно, – перебил его Джейкоб с явным раздражением, закатив глаза. – Помните, что говорил Эйб пару недель назад? Аукцион – это ведь прием гостей, других Повелителей из разных Лиг. Не думаю, что наш захочет оставлять так много важных фигур в своем владении без личного контроля.

Тэнси, кажется, наконец включилась в разговор – голова резко повернулась к Джейкобу, а глаза, обычно такие огромные и наивные, вдруг засияли ясностью.

– А разве это своего рода не торговля людьми?

Все повернулись к ней. Зои ответила:

– Так уж у нас заведено, Тэнси. И к тому же мы ведь уже не люди.

– Но это неправильно, – настаивала та, взглянув на меня. – Верно, Айлин?

Я не знала, почему именно ко мне она обратилась, но все же ответила:

– Ты права. Это неправильно и несправедливо. Но, увы, ты знала, на что идешь, когда записалась в лист ожидания. – А у меня, наоборот, такого выбора не было.

– Никто из нас не знал про Аукцион, пока не стал вампиром, Айлин, – бросила Зои, глядя на меня внимательно.

– А я этого знать не могла, – пожала плечами я, чувствуя, как гнев закипает где-то глубоко внутри. – Меня в этот список изначально не ставили.

Все обернулись ко мне с удивлением и тревогой.

– Значит, тебя не было в списке? – спросил Джейкоб, нахмурившись.

Я посмотрела на них. В их глазах читался шок, словно они впервые заметили меня. Но я устала молчать и скрывать правду. Что мне было терять?

– Моя ситуация отличается от вашей, – рассказала я. – Я оказалась не в том месте и не в то время, и мне поставили Метку без моего согласия.

Они смотрели на меня, будто я говорила на иностранном языке.

– Ты шутишь? – взревела Зои, пытаясь распознать хоть каплю иронии. Но, не обнаружив и тени улыбки на моем лице, застыла в ступоре.

Джейкоб бросил на меня взгляд, полный жалости:

– Наверное, это было тяжело, – тихо произнес он. – Но, знаешь, если отбросить Аукцион, быть вампиром гораздо лучше, чем оставаться человеком. Тебе несказанно повезло.

Я отвела взгляд, спрятав под столом сжатые в кулаки руки. Мне повезло? Что в этой чертовой ситуации можно назвать удачей? Что, если я хотела остаться человеком, чтобы знать: у моей жизни есть не только начало, но и конец? Что, если я хотела работать в продуктовом магазине и вечно быть мишенью для друзей?

Перетерпеть можно было бы, если б я знала, что на уме у Рагнора. Но я не знала. Он едва признался, что потерял контроль той ночью в переулке, и отказался отвечать, собирается ли покупать меня на Аукционе.

«Он тебе ничего не обещал, – шептал мне голос разума, и сердце сжалось, а горло сдавливало комом. – Он никогда не говорил, что хочет тебя».

Нет, он никогда этого не говорил. Могла ли я винить его? Я была далека от идеала. Душа моя была навеки осквернена грехами прошлого. Она всегда будет неполной. Я навсегда останусь творением своего отца.

Возможно, мне все же стоит уйти в другую Лигу. По крайней мере, тогда Рагнор не узнает, что все это время спал с монстром.

Я отложила кисть и уставилась на холст, который только что в приступе ярости покрыла черным цветом. Щеки еще блестели от пота и слез, но у меня не было сил вытереть их – я откинулась назад и уставилась в потолок мастерской.

Я больше не могу.

Отчаявшаяся часть меня взывала бежать. Но куда? Лифт открывается только по отпечатку руки, и скрыться было негде – по коридорам после завтрака уже ходили охранники. Они найдут меня в любом месте.

Да даже если я каким-то чудом сбегу – хочу ли я жить без Лиги? Я ничего не знала о тех опасностях, что ждут снаружи. Один раз меня уже похитили в Вегасе – и этого было достаточно, чтобы понять: я слишком невежественна и беспомощна, чтобы защитить себя сама.

Если бы у меня был хотя бы какой-то план, идея для картины, что-то, что зажгло бы во мне огонь…

Я швырнула холст в стену и подавила крик. Встала на ноги и пнула мольберт, сбив его с подставки. Подошла к груде холстов и начала перебирать их, отбрасывая никчемные, вылавливая вдохновение.

Но все работы казались мне недостаточно хорошими. Абстрактные, непонятные, без глубины. Даже для красоты – ни одна не притягивала взгляд.

Когда я добралась до самого дна, замерла, глядя на первый холст, который написала на уроке – со шрамами и четырьмя словами, адресованными Маргарите: «Он никогда не будет твоим».

Внезапно эти слова ударили меня с такой силой, словно я обращалась к самой себе. Я захлебнулась рыданиями и рухнула на колени, снова заливаясь слезами. Дрожащими руками я схватила холст и уставилась на слова, перечитывая их снова и снова – с каждым разом боль становилась острее, пока в конце концов мне не стало невыносимо больно, что я не могла уже их читать.

Фраза отпечаталась в памяти.

Рагнор никогда не будет моим. Ведь он уже отдал свое сердце другой.

Так почему же я так мучаюсь?

«Потому что ты не хочешь навечно привязываться к одному Повелителю, – вернулся голос разума, на этот раз громче прежнего. – Ты не хочешь оказаться в положении полной беспомощности. Ты обещала себе никогда не возвращаться туда, Айлин. Не быть больше просто зрителем, а взять собственную жизнь в свои руки».

Но разве я контролировала свою жизнь? Меня пометили и выставили на Аукцион. Как, черт возьми, это можно назвать контролем?

Я убрала холст и спрятала лицо в ладонях. Глубоко и судорожно вздохнув, проглотила слезы и заставила себя собраться. Время слез, сожалений и обид закончилось. Теперь все, что оставалось, – достать новый холст и снова взяться за работу.

Но, как бы я ни старалась собрать волю в кулак, отчаяние не отпускало, давя на меня с такой тяжестью, что я просто сидела на полу мастерской в окружении разукрашенных холстов и упавшего мольберта. Нет больше сил искать путь из той бездны безнадежности, что проникала в самое сердце.

Пятнадцать минут я рыскала по переполненному чемодану, чтобы найти единственное платье – серое, летнее, без рукавов, чуть ниже колен. Я не надевала его с тех пор, как мне было шестнадцать, но когда натянула, оно оказалось по размеру – правда, немного тесновато в груди, которая с тех пор явно изменилась.

К платью я подобрала черные сапоги из синтетической кожи – они были в наилучшем состоянии из всей обуви. Волосы собрала в волнистый хвост, который касался середины спины. Макияж был простым: черная подводка для глаз и легкая помада нежно-красного оттенка.

Я выжата как лимон, и мне все равно, что одежда слишком простая для такого события и что выросшая грудь слишком вызывающе выделялась в облегающей ткани.

Выйдя из спальни в гостиную апартаментов, я встретила у двери Зои и Тэнси. Как и я, Тэнси была в простом цветочном платье и сандалиях, а русые волосы были распущены и спадали чуть ли не до колен. Лицо ее было без макияжа.

Зои же выглядела так, словно собиралась на бал. Белый блестящий комбинезон, подчеркивавший оливковый оттенок кожи, с одним плечевым ремнем, свободно облегал фигуру. Яркий макияж, на глазах контактные линзы, превращавшие карие глаза в холодный серый, а волосы собраны в замудренную косу – поистине королевский образ.

Когда девочки меня заметили, первой заговорила Зои.

– Ты уже собралась?

Я резко кивнула.

– Да. Вы ждали меня?

Прежде чем Зои ответила, Тэнси сделала шаг вперед.

– Это моя идея – пойти вместе, – неожиданно уверенно заявила она. – Мы больше не будем соседками.

Она права: сегодня мы либо попадем в новые Лиги и больше не увидимся, либо останемся. В любом случае наше совместное пребывание подходило к концу.

Зои тяжело вздохнула.

– Не верится, что прошло уже три месяца, – сказала она и повернулась ко мне с грустной улыбкой. – Прости меня за все, Айлин.

Я удивилась внезапному порыву.

– За что? – спросила я, недоумевая.

– За то, что относилась к тебе как к изгою, – уточнила она, покачав головой, словно упрекая себя. – Особенно когда тебя втянули в это все без подготовки.

Меня охватила грусть, и я сжала руки в кулаки. Мне не нужна была ее жалость.

– Все нормально, – ответила я ровно. – Я понимаю.

– Но мне это не свойственно, – призналась соседка, прислонившись к стене. – В любом случае, надеюсь, у тебя сегодня все сложится отлично.

Она казалась искренней, и раздражение ушло, уступив место безразличной пустоте.

– Спасибо. Тебе желаю того же.

– А я хочу добавить, – вдруг заговорила Тэнси серьезнее, чем когда-либо. Она повернулась ко мне. – Встреча с тобой многое изменила, Айлин, – заявила она, и я почувствовала новую волну удивления, разрывающую мою апатию. – Никогда не думала, что встречу тебя именно здесь.

Удивление превратилось в тревогу.

– Что ты имеешь в виду? – Я шагнула к ней, чувствуя, как внутри все сжимается.

Она покачала головой и повернулась к двери.

– Ничего, – легко ответила девушка, вернувшись к образу той самой Тэнси, которую я знала. – Нам пора идти.

Я хотела задать еще вопрос, но она уже распахнула дверь и вышла. Зои бросила на меня взгляд – такой же растерянный, как у меня, – и последовала за ней.

Я понимала, что размышления о словах Тэнси не помогут мне сейчас, когда до Аукциона оставались считаные минуты. Сделав глубокий вдох, я отогнала мысли и вышла из квартирки, закрывая за собой дверь первого этапа новой жизни – жизни вампира.