Спустя долгие часы, наконец оставшись один, Рагнор открыл ящик своего офисного стола и достал маленькую масляную картину – портрет женщины. Его взгляд скользил по каждой линии, по каждому мазку кисти. Цвета были настолько живыми, что казалось, она вот-вот оживет: пышные огненно-рыжие волосы мягкими волнами спадали до самой талии, гипнотизирующие синие глаза глядели в сторону, на губах играла легкая улыбка, а кожа была нежного розового оттенка.

Она была всем для него. Всегда была и будет.

Но в памяти всплыло другое лицо – новое, разбитое, с узкими ореховыми глазами и длинными каштановыми волосами. Она не должна ничего значить в его жизни. Никогда.

Но душа тянула его обратно – обнять ее и больше не отпускать.

Но он не мог. Особенно после того, как раскрылся, предстал перед ней уязвленный, чего уже веками не делал.

Он вспомнил ту ночь, ту роковую ночь, когда увидел Айлин Хендерсон, прячущуюся за мусорными баками. Казалось, словно кто-то другой им управлял – он должен был убить ее, а не ставить Метку. Но удержаться не смог. Потерял контроль и бездумно действовал.

Он пытался держаться от нее подальше. Пытался относиться как к любой другой, но как, если стоило ему закрыть глаза, и ее облик всплывал в голове?

Он не планировал признаваться в правде, но она заставила его. В тот момент он хотел, чтобы она поняла. Хотел стереть из ее глаз тот отчаянный, смешанный с отвращением взгляд.

Рагнор еще раз посмотрел на портрет и закрыл глаза. По правде говоря, все это не имело значения – совсем. Он сам выбрал свою судьбу и теперь должен был с ней смириться, ведь эта девушка ему не принадлежала.

В его сердце поселилась другая.

Рагнор открыл глаза, и перед ним всплыл образ далеких времен – рыжие волосы, раскиданные по кровавому мраморному полу, бледное безжизненное тело и раскрытые пустые синие глаза.

В груди кольнуло, будто кто-то вонзил нож в сердце. Да, все это правда не имеет значения. Айлин… не имеет значения.

И он дал клятву себе: «Я никогда больше не забуду тебя, Юлия».