– Нет, – крикнула я, отбрасывая холст в сторону. –  Нет, – прошипела я час спустя, так сильно ткнув кистью в холст, что он смялся и порвался. –  Нет, нет, нет, – рычала я, разрывая сотый холст ногтями в приступе ярости.

Я тяжело дышала, – пот стекал с меня после бесконечных часов попыток нарисовать что-то, хоть что-то – и зло смотрела на полный хаос в мастерской. Я бросила кисть так сильно, что она ударилась о стену, оставив синий всплеск, упала на табурет и уронила голову на руки, покрытые краской. Осталось всего пять дней до Аукциона. Пять чертовых дней, а у меня не было готово ни одного достойного произведения.

Казалось, нечем дышать, словно невидимые руки сжимали горло. Сердце бешено колотилось от страха, а тело дрожало от тревоги.

– Я не смогу, – пробормотала я, качая головой, и слезы выступили на глазах. – Я не смогу, черт возьми…

Дверь мастерской резко захлопнулась, и я вздрогнула, вскакивая с места. Я напряглась, увидев вошедшую рыжеволосую женщину с явным выражением отвращения на лице.

Похоже, вселенная решила сделать мне еще хуже – Маргарита, моя загадочная наставница, наконец-то пришла навестить меня.

– Здесь пахнет плесенью, – буркнула она и осмотрела меня с видом полного презрения. – Чем ты тут занималась все это время?

Последнее, чего я хотела, – разговаривать с ней, но знала, что игнорировать ее – не вариант.

– Рисовала, – сухо ответила я.

Она ногой подтолкнула один из брошенных холстов.

– Ты делаешь это очень плохо, – презрительно заметила она с ноткой удовлетворения в голосе.

Мне стало интересно, так же ли суров лейтенант Магнус со своими подопечными – Тэнси и Зои. Чувствую, нет.

– Чего ты хочешь? – перешла я к делу. Она явно пришла не помогать.

Вампирша повернулась ко мне с высокомерной улыбкой.

– Я просто хотела проверить свою бедную ученицу, – сказала она усмехаясь. – Похоже, зря переживала. Ты неплохо справляешься сама.

Во мне вспыхнуло раздражение, но она не закончила. Медленно проходя по комнате и рассматривая мои ужасные работы, она заявила:

– Теперь я правда взволнована. – Она фыркнула, глядя на один из порванных холстов. – Не могу дождаться, чтобы увидеть, что будет, когда никто не сделает ставку на тебя. – Она кружила вокруг меня как акула, пока не остановилась и вновь не посмотрела мне в глаза. – Я предупреждала, что случится, если ты не займешь свое место, новичок, – мягко прошептала она, приближаясь, ее зеленые глаза сверкали от триумфа. – Ты сама выкопала себе могилу.

Я хотела ударить ее. Хотела плюнуть в эту самодовольную морду. Хотела кричать и проклинать ее. Но просто молчала и не двигалась, глядя на нее с такой ненавистью, что слова были не нужны.

Она захихикала, развернулась и направилась к двери.

– Кстати, наш Повелитель проводит последние личные встречи со всеми новичками, – объявила она, открывая дверь. – Твоя – через десять минут.

Когда дверь захлопнулась, я инстинктивно посмотрела на себя. На мне были грязные джинсы и мешковатая футболка, кожа вся в краске, а волосы напоминали гнездо – я не мылась больше суток.

Маргарита явно знала о встрече уже как минимум час и все равно хотела, чтобы я пришла в отвратительном виде.

Какая же мерзавка.

Потом я вспомнила, что иду к Рагнору, и побледнела. Быстро побежала в уборную мастерской и умылась. Подняв глаза, была в ужасе – карие глаза покраснели, под ними – темные круги.

Сердце бешено стучало, пока я пыталась расчесать волосы пальцами. «Не стоит», – подумала я, чувствуя себя жалкой. Он знает про Амира. И с тех пор как мы поссорились, он меня не искал. Наш роман закончился.

Но чувства были сильнее логики. Если Рагнор увидит меня в таком виде – неопрятной и усталой, – он поймет, что у меня все плохо. А я отказываюсь показывать ему свои слабости. Не так, как в прошлый раз, когда я чуть не рухнула в его присутствии.

Но чертовка не дала мне времени прийти в себя.

– Блин! – выругалась я, когда мои спутанные волосы никак не поддавались расчесыванию, и вышла из мастерской, направляясь к эскалатору, ведущему в офис Рагнора, чувствуя себя такой же отвратительной, как думала Маргарита.

Войдя в приемную, я даже не стала представляться секретарям. Просто распахнула дверь его кабинета и вошла, заперев ее.

Рагнор стоял спиной к входу, но, услышав шаги, повернулся ко мне.

С тех пор как я зарылась в мастерскую, заходила к нему только на короткие перекусы в столовой. Мои смены на кухне сократили из-за подготовки к Аукциону, и поэтому возможности видеть его почти не было.

Он выглядел так прекрасно, что я чуть не рухнула прямо там.

Его темно-каштановые волосы спадали на широкие плечи. Он был в простой футболке, брюках и армейских ботинках – сошел с обложки модного журнала. Его лицо было безупречно, глаза глубокого пронзительного синего цвета сверкали.

Он выглядел свежо, опрятно и был невероятно привлекателен. С выражением строгой сосредоточенности, он казался спокойным и уверенным.

Я хотела сократить расстояние между нами и укрыться в его крепких объятиях.

Хотела прижаться к его губам, чтобы он целовал меня, пока я не увижу звезды.

Хотела, чтобы он сказал мне, что все будет хорошо. Что мне не о чем беспокоиться. Что мне не стоит так сильно напрягаться, потому что он купит меня на Аукционе.

Я так сильно этого хотела, что чувство удушья вернулось с новой силой. Я ахнула, споткнулась и оперлась на стену, прижав руку к груди, чувствуя учащенное сердцебиение и пытаясь взять себя в руки.

Его мыльный манящий аромат коснулся моего носа, когда Рагнор внезапно оказался рядом, положив руки мне на плечи.

– Дыши, – обеспокоенно попросил он низким голосом, и я попыталась сделать вдох, но он лишь вызвал помутнение в глазах. – Дыши, Айлин, надо дышать…

Паника усилилась, и я не смогла удержаться на ногах. Руки Рагнора обвили меня, прежде чем я упала на пол, а его голос приглушился, будто я тонула, а он был над водой. Это длилось вечность. Невидимые руки душили меня, зрение затуманилось, тело судорожно боролось с невидимым врагом.

Постепенно руки, сжимающие горло, ослабли, и я глубоко вдохнула, пытаясь заполнить легкие как можно скорее. Глаза прояснились, тело перестало дрожать, и я поняла, что сижу на полу в объятиях Рагнора, который покачивает меня из стороны в сторону, бормоча непонятные слова.

Я держалась за его рубашку, тяжело дыша, и он крепче обнял меня. Через несколько минут, когда дыхание нормализовалось, я подняла голову и поймала его взгляд – глаза светились неоново-синим.

Эти глаза сломали меня. «Прощай, попытка не показывать ему слабость», – подумала я с горечью, когда слезы наворачивались на глаза.

– Прости, – тихо сказала я, голос дрожал, а руки уперлись ему в плечи, чтобы помочь встать. – Прости за это. И за прошлый раз.

Его глаза стали еще ярче.

– Хендерсон…

– Не продавай меня, – торопливо перебила я, губы дрожали от оставшегося панического волнения. – Пожалуйста, не продавай меня, Рагнор. Я буду хорошей. – Я улыбнулась, шатаясь. – Буду звать тебя моим Повелителем и буду поклоняться земле, по которой ты ходишь, как остальные ваши вампиры. Только не продавай меня. – Моя улыбка исчезла, и я опустилась на колени, впиваясь ногтями в его плечи. – Останься со мной.

Впервые с нашей встречи Рагнор сорвался.

– Ты правда думаешь, что я хотел ставить тебе Метку? – взревел он, сократив дистанцию, которую я пыталась создать, всего за два шага. – Думаешь, мне понравилось швырять тебя в глубокую воду, не научив сначала плавать?

– Тогда зачем?! – закричала я, отталкиваясь от его высеченной из камня непоколебимой груди. – Почему ты это сделал?

В мгновение ока его глаза засветились ярче, чем когда-либо прежде.

– Потому что я не мог себя контролировать! – вырвалось у него с яростью, когда он схватил мои сжатые в кулаки руки. – Потому что увидел твои красивые карие глаза, и вся моя рациональность испарилась!

Я застыла, широко раскрыв глаза и уставившись на него, ошарашенная ответом.

– Что?

Из его груди прорвался животный рык, отбившийся о мою грудь, когда он прижал меня к себе.

– Как я уже говорил, – тяжело произнес он. – С самого начала ты сводила меня с ума. Безумие…

Я ахнула, и сердце застучало так громко, что казалось, я слышу его в ушах. Он впервые открылся мне и предстал таким уязвимым, я словно увидела его настоящего – не Повелителя вампиров, а просто человека.

На несколько мгновений я не могла произнести ни слова. Я потерялась в этих глазах, полных эмоций – острых, первобытных и чарующих.

Потом я вновь услышала его слова и слабо и тихо спросила:

– Почему ты мне сразу не сказал? Что я – исключение из правил?

Он отпустил мои руки и отвернулся. Я напряглась, подумав, что он разрушит этот момент молчанием, но потом он тихо ответил:

– Я не хотел, чтобы ты знала.

Мое сердце замерло.

Он тяжело выдохнул.

– У меня нет оправдания, Хендерсон, – вернув взгляд ко мне, признался он. – Я просто был зол на себя за то, что сделал то, что даже молодые Повелители себе не позволяют, и сорвал эту злость на тебе.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Все, что я могла, – смотреть ему в глаза, пытаясь сказать: «Теперь я понимаю. Я смогу тебя простить, потому что ты признался». Но вдруг с его стола прозвучал механический голос:

– Мой Повелитель, Зои Риттман вас ожидает.

И в одно мгновение волшебный момент, который мы только что разделили, исчез. Рагнор закрылся как дверь с громким хлопком. Его глаза потемнели – больше они не горели теплым светом, а стали ледяными и жесткими, как полночь.

– Время вышло, – сказал он без эмоций.

Но я не приняла это близко к сердцу. Потому что и сама чувствовала, что должна защищать себя. Поднимать стены. Закрывать эту больную искренность.

Я лишь кивнула, развернулась и ушла, чувствуя, что после его признания уже никогда не буду прежней.