– Родители не хотят, чтобы мы с тобой общались.

Мы сидели на траве на заднем дворе моего дома. Логан, который, казалось, за этот месяц с последней нашей встречи повзрослел в несколько раз, не мог смотреть мне в глаза. Я знала почему. Наша последняя встреча обратилась в катастрофу. Настолько устрашающую, что он оказался в больнице.

– Я хочу тебя коснуться, – беспечно бросила я, чего раньше себе не позволяла. Это ведь была уродливая правда – несмотря на произошедшее, несмотря на то, что я с ним натворила, я все еще отчаянно жаждала его любви.

Знаю, я – эгоистка. Хороший человек его бы отпустил.

Но я не хотела отпускать Логана. Хотела, чтобы он навечно прилип ко мне. И хотя я понимала, что я за монстр, не могла перестать этого желать.

– Я тоже хочу тебя коснуться, – мягко ответил он, по его щеке текла слеза. – Я люблю тебя, Айлин. Никого так не любил прежде, но…

Я подняла руку, намереваясь коснуться его, как вдруг он отскочил от меня, широко раскрыв глаза.

– Зачем ты это сделала? – обвинил он меня. – Зачем тебе было… было…

– Это все, что я знаю, Логан, – дрожащим голосом ответила я. Мне вспомнились встречи с терапевтом и наши долгие разговоры, в груди кольнуло. – Это единственный способ показать любовь, который я знала.

– Когда ты кого-то любишь, то не отправляешь его в больничную койку! – огрызнулся он. – Когда кого-то любишь, заботишься о них, чтобы они были в безопасности… чтобы… они…

– Я запуталась! – с дрожащими губами взвыла я. – Я была глупа, запуталась, и, боже, Логан, это еще и произошло после папы…

– Черт возьми, Айлин, мы больше не дети! – прокричал он в ответ. – Ведешь себя так, будто ты до сих пор маленькая папина дочка…

– Не смей, – прошипела я и сжала ладони в кулаки. – Ты не знаешь, что случилось…

– Тогда почему ты мне не рассказываешь? – закричал он. – Я четыре года встречаюсь с призраком. С призраком, Айлин! Я ничего не знаю о тебе и твоем прошлом. Боже, да я знаю только то, что в «Гугле» нашел! А ты мне ничего не рассказала! Что сделал твой отец? Что, черт подери, произошло до того, как ты оказалась у нас?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла вымолвить ни звука. Все, что произошло… несмотря ни на что, я никогда не сотру информацию. Несмотря на то, что я знала, я не хотела нарушать слово, данное отцу.

А Логан прошел и ощутил почти все то, что пережила я. Чему я была свидетельницей. Кошмар под названием «мое детство».

Но все было понятно по выражению лица Логана. Если промолчу, потеряю его. Поэтому я заговорила:

– Научи меня любить тебя правильно, и обещаю – я все расскажу.

Логан с отвращением посмотрел на меня, но за маской отвращения скрывались самые искренние теплые чувства, которые я когда-либо видела.

– Любовь приходит сама без учений, – выплюнул он. – Ей нельзя обучиться и ее нельзя навязать. Если хочешь так, то…

Что-то глубоко внутри меня разбилось. Страх.

– Не бросай меня.

Он горько засмеялся.

– Вот этого ты и не понимаешь в любви, Айлин. Хоть я и чертовски зол на тебя и хотя ты причинила мне самую большую боль в этом мире, я никогда не смогу от тебя уйти. Это и есть любовь в ее самом уродливом и ужасном проявлении.

Я резко проснулась, слезы жгли глаза.

Прошли годы с тех пор, как меня мучили эти сны. Годы… и все-таки они вернулись.

Я знала, почему мне снится Логан – наша разбитая, искаженная связь. Почему мой разум заставляет меня снова и снова вспоминать, что случалось с теми, кого я пыталась любить, и что происходило с ними, когда они узнавали о моем прошлом. Это было предупреждение – напоминание о том, что еще впереди.

Ужас от того, кто я есть, чем я стала, будет преследовать меня вечно. Воспоминания о том, как я делала с Логаном то же, что мой отец творил с другими, навсегда останутся пятном на моем далеко не чистом прошлом.

После долгих лет терапии я все еще была больна. Больна, потому что совершила все это – сначала во имя Богов Морроу, а потом ради собственных эгоистичных целей.

Мне было больно осознавать, что я не достойна ничего хорошего. И меня пугало, что Рагнор – который каким-то образом узнал об Амире – когда-нибудь узнает и об этом и навсегда запомнит меня настоящую.

Монстра. Или, по крайней мере, его порождение.

Удушающий страх пожирал меня всю оставшуюся ночь.

Тарелка выскользнула из моих рук и разбилась на кухонном полу. СиДжей, подметавший рядом, нахмурился, подошел и собрал осколки. Джада бросила на меня тревожный взгляд.

– Садись. Не хочу, чтобы ты была рядом с тарелками, если их роняешь.

Я без слов пожала плечами и села рядом с ней. Это была уже четвертая разбитая тарелка с начала смены. Концентрация меня покинула – до Аукциона оставалась всего неделя. Рядом присел Боуэн.

– Нервничаешь перед Аукционом, да? – спросил он, будто читал мои мысли.

Я кивнула, хотя дело было не только в нем. Я не видела Рагнора всю неделю после нашей ссоры в мастерской. Все еще искала достойную идею для своей работы на Аукцион, в то время как одноклассники уже определились с номерами. Занятия Логана в спортзале становились все жестче, и каждая кость в теле болела. Ночные кошмары не давали спокойно спать, добавляя усталости.

– Помню свой первый Аукцион, – пробормотал СиДжей, помогая Джаде мыть посуду. – Это было ужасно.

– Первый? – удивилась я. – Эйб не говорил, что участвовать можно больше одного раза.

Джада улыбнулась.

– СиДжей тогда прям провалился, – хихикнула она.

Парень, о котором шла речь, бросил на нее унылый взгляд.

– Я нервничал, забыл хореографию, – пробормотал он.

– Ты танцуешь? – удивленно спросила я.

– Нет, скорее это хобби. И для Аукциона подошло.

– Но он упал на попу, пытаясь сделать сальто назад, – подхватила Джада, улыбаясь до ушей, когда СиДжей посмотрел на нее с упреком.

Боуэн усмехнулся и повернулся ко мне.

– В итоге наш Повелитель не счел СиДжея уж полным ничтожеством, – сказал он с усмешкой и вскрикнул, когда коллега швырнул в него мыльную губку.

– А помните ту девушку, которую не купили? – спросила Джада, повернувшись к Боуэну. – Кажется, это было, когда ты только приехал.

СиДжей напрягся, лицо Боуэна помрачнело. Атмосфера стала напряженной – впервые с тех пор, как я их знаю, ни у кого не было и намека на шутку.

– Да, – тихо ответил Боуэн. – Луана.

– Верно, – сказала Джада, и ее лицо потемнело.

Наступила тягостная тишина, и я не выдержала, нарушив ее.

– Что с ней случилось? – спросила я. Помню, что Эйб не рассказывал, что происходит с теми, кого не купили. Мы не говорили об этом – потому что понимали, что ничего хорошего, но я должна была знать. На всякий случай. Боуэн слегка улыбнулся.

– Луана не была особенно красива или талантлива, – вспоминал он с грустью. – Но усердно трудилась. Много лет она была в списке ожидания, пока удача не постучала в ее дверь. Она работала не покладая рук, чтобы попасть в хорошую Лигу.

– Глупышка, – мрачно прошептал СиДжей.

– У нее была боязнь сцены, – покачал головой Боуэн, сжав губы. – Она вышла на Аукцион и просто стояла, пусто глядя вперед, не двигаясь и молча. – Он вздохнул. – Очень редко кого-то не покупают, но если это случается, у вампира есть три варианта. – Его глаза засияли гневом, и он замолчал.

Несколько минут никто не решался заговорить, пока Джада не отставила последнюю тарелку, вытерла руки и повернулась ко мне с серьезным видом.

– Вампирское общество сильно отличается от человеческого, – объясняла она. – Мы ближе к животным, чем люди. У нас лучше инстинкты, чутье, и намного большая сила и мощь. Повелители нашего общества – воплощение этих качеств на самом их пике. – Она села рядом и взяла мою руку. – Чтобы сохранить цивилизацию, мы создали суровые законы, твердые как камень, – продолжала она, сжимая мою руку. – Без них мы бы были ходячим зверьем – дикими и куда более нечеловечными, чем сейчас.

СиДжей присел передо мной, мрачно взглянул на меня.

– Три варианта, которые дали Луане, это доказывают, – тихо сказал он. – Она показала, что не нужна обществу вампиров – а пяти минут Аукциона достаточно Повелителям, чтобы оценить способности. Ей дали выбор.

Боуэн горько фыркнул.

– Как будто это был настоящий выбор, – прошипел он, злобно постукивая ногой. – Она могла стать рабыней своей Лиги, рабыней другой или – нарушить закон и остаться без Лиги.

Я уставилась на него, страх и ужас парализовали.

– Ты же несерьезно, – прошептала я с трудом.

Джада безрадостно усмехнулась.

– Знаешь, что самое ужасное? – спросила она. – Луана больше никогда не сможет участвовать в Аукционе. Она навсегда останется рабыней.

Холодный озноб пробежал по спине.

– Это несправедливо, – тихо сказала я, вырываясь из ее рук и сжимая колени. – Все из-за того, что никто на нее не поставил?

– Боюсь, не только из-за этого, – тихо добавил СиДжей, глядя на меня с грустью. – Я уже говорил, я участвовал в Аукционе повторно. Забавно, но даже если тебя купили, у тебя есть еще один шанс. Я им воспользовался, потому что мне не нравилась моя Лига и работа агента по набору. – Его губы искривились в презрении. – Тогда я не знал, что судьба тех, кто приходит второй раз, обычно такая же, как у тех, кого не купили, – даже если во второй раз их все же покупают.

От всего этого мне стало плохо.

– Значит, ты раб Рагнора? – с трудом прошептала я.

СиДжей отвернулся.

– Формально – да. Но наш Повелитель не любит рабов, так что я помощник на кухне.

В его голосе звучало неохотное уважение, будто Рагнор пожалел его и дал более легкую участь – что, судя по рассказам, было лучше, чем просто быть рабом. Я не до конца понимала, что значит быть рабом – и очень надеялась, что мне не придется это узнать, – но звучало это ужасно, и меня затошнило.

– Нам троим повезло, – тихо сказала Джада, привлекая мое внимание. В ее глазах горел решительный огонь. – Из всех семи Повелителей наш не только лучший лидер, но и самый справедливый, уважаемый и сильный. Айлин, – обратилась она громче, – тебе нужно сделать так, чтобы наш Повелитель купил тебя. Ради твоего же блага.