Таймер прозвенел, и я вздрогнула, уронив кисть. Отключив раздражающий звон, повернулась к холсту, чтобы взглянуть на то, что успела сделать за эти пять минут.

Но результата не было – лишь хаотичная смесь цветов, которая должна была стать пейзажем, но так и не обрела форму. Пять минут – слишком мало, чтобы создать что-то осмысленное. Все мои попытки пока были тщетны.

Раздраженная собой и Аукционом, который приближался с каждым днем, я отбросила холст в сторону и уткнулась лицом в ладони. Оставалось всего три недели, чтобы подготовиться к тому, что я собиралась изобразить на Аукционе, но я даже не могла решить, что именно хочу нарисовать. В это время в тренировочном зале по соседству Тэнси отрабатывала хореографию, а Зои совершенствовала боевые приемы.

Даже жонглирование Джейкоба казалось куда более достойным, чем мои неудачные наброски.

В дверь мастерской вошли, и я взглянула на цифровые часы, которые подарил мне Эйб.

– У меня еще есть час, – пробормотала я с раздражением, ожидая увидеть Маргариту – мою «любимую» наставницу и вампира, назначенную моим персональным куратором. Каждый из нас получал наставника, чтобы оттачивать свое выступление, но для меня Маргарита была лишь наказанием. На практике же она заставляла меня выкручиваться самой.

Я не видела ее ни на одной из тренировок после того инцидента в зале. Наставник только по должности, на деле – подстрекатель, который намеренно подставлял меня.

Не то чтобы я хотела, чтобы именно она меня наставляла. Каждый раз, когда она приходила объявить, что занятие окончено, на ее губах появлялась зловещая раздражающая улыбка, от которой хотелось ее придушить.

Сильные мускулистые руки обвили меня со стороны стула. Теплая твердая грудь прижалась к моей спине. Я оцепенела – это точно была не Маргарита.

– Трудяга, – пробормотал Рагнор. Его руки сжали мою талию и притянули меня к себе. Внезапно по всему телу пронесся электрический ток, заставляя каждую клетку дрожать. – Как насчет перерыва?

Мы давно не были вместе, с тех пор как нас в прошлый раз прервали, и я вдруг осознала, как скучаю по его прикосновениям.

Но разум и тело не шли в ногу.

– Перерыв не помешает, – осторожно ответила я. Но прежде чем его руки успели двинуться в опасные места, я вскочила, отступив и повернувшись к нему лицом.

Он был в повседневной одежде, волосы собраны в маленький хвост на затылке. Его взгляд, полный страсти, окинул меня с ног до головы, и мне захотелось, чтобы на мне было что-то понаряднее этого грязного, покрытого краской комбинезона.

Собрав волю в кулак, я скрестила руки на груди, дождалась, пока его глаза вернутся к моему лицу, и сказала:

– Сначала хочу поговорить.

Его губы дернулись в улыбке, он лениво шагнул ко мне, а взгляд упал на мою грудь.

– Можешь говорить, – низко проговорил он, отчего мурашки побежали по телу. – Посмотрим, как долго ты продержишься.

Глаза мои округлились.

– Рагнор…

Он набросился на меня.

Колени подкосились, когда его губы слились с моими в поцелуе. Быстро расстегнув комбинезон и сбросив его на пол, он поднял меня на руки. Я обвила ноги вокруг него, оставшись в одних трусиках и майке. Он крепко укусил меня за губу, заставив ахнуть, затем провел языком по моему, переплетаясь с ним, и понес нас к столу, заляпанному краской.

Когда он посадил меня на стол, то отстранился, сорвал трусики и без предупреждения погрузил голову между моих бедер, глубоко проникнув внутрь двумя пальцами.

Голова откинулась назад, и я вскрикнула:

– Черт!

Он быстро двигал пальцами, наслаждение было невыносимым. Я пыталась сомкнуть бедра, но его свободная рука раздвинула их еще шире. Мышцы непроизвольно сводило, разум отключился, пока он ласкал меня с нечеловеческой скоростью.

Удовольствие накрыло меня волной такой силы, что я вскрикнула, вцепившись ногтями в его руки, катаясь по вершинам чистого беспрерывного удовольствия.

Когда все закончилось, он вынул пальцы и отпустил меня. Я откинулась назад, пытаясь перевести дыхание, и услышала, как он расстегивает джинсы.

Прежде чем в голову вернулись разумные мысли, Рагнор схватил меня за талию и подтянул к себе, устроившись между моих ног. Я ахнула.

Он вонзился в меня, заставляя выгнуться и замереть.

Он брал меня жестко и стремительно, не давая мне передохнуть, несмотря на то, что я все еще приходила в себя после последнего наслаждения. Когда Рагнор перевернул меня так, что его грудь прижалась к моей спине, припечатав меня к столу, он вошел глубже, сильнее.

Его рука схватила мои волосы и резко подняла голову. Клыки вонзились в мою шею, он высасывал кровь, проникая в меня с такой неумолимостью, что я могла лишь кричать от удовольствия, что накатывало снова и снова.

Ускоряясь, он заставил меня напрячься, и я снова ощутила приближение удовольствия. Его хватка на ягодицах была такой сильной, что я знала – там останется синяк. Боль лишь усиливала возбуждение, заставляя меня сжиматься еще крепче. Он почувствовал это, потому и вошел еще глубже, шлепая по ягодице, даря одновременно и боль, и абсолютное блаженство.

Спрятав клыки, он пропыхтел:

– Черт!

Его тело дернулось; тепло наполняло меня до предела, а я растворялась в блаженстве.

Рагнор прижался лбом к моему плечу, мы тяжело дышали. Я мечтала, чтобы это длилось вечно.

Но прежде чем эта мысль успела полностью сформироваться, он вышел из меня и отступил. Я взяла себя в руки и повернулась к нему.

Вампир застегнул джинсы и напомнил:

– Ты хотела поговорить.

Я растерялась и отвела взгляд в сторону. Взгляд упал на холст, который я выбросила до его прихода.

Внезапно вместо головокружения меня охватил ужас, который заставил действовать быстро. Сжав губы, я молниеносно натянула трусы и комбинезон и снова посмотрела на него.

– Мне нужно продолжать тренироваться, – сказала я, избегая его взгляда. – Ты можешь уходить.

Его это явно не устроило, и он приблизился так близко, что между нами не осталось места.

– Но ты хотела поговорить, – сказал он, и, когда я нехотя подняла глаза, увидела в них легкое недоумение – единственное, что выдавало его смятение.

Несмотря на то, что мы только что занимались любовью, его близость вдруг начала на меня давить. Я отступила и подняла холст, который казался бестолковым абстрактным пятном.

– Это неважно, – произнесла я с фальшивой легкостью. – Аукцион скоро. Я должна готовиться, если хочу, чтобы меня купили.

Рагнор молчал, пока я аккуратно откладывала холст с другими отброшенными полотнами в угол. «Уйди», – молча умоляла я, проходя мимо него за новым холстом.

Но он схватил меня за руку и притянул к себе. Я смотрела куда угодно, только не на него, чувствуя, как его хватка крепчает.

– Ты знала, во что ввязываешься, – тихо, почти нежно предупредил он. – Я сразу сказал, что эта связь не повлияет на Аукцион.

Меня охватил гнев, и я вырвала руку, уставившись на него.

– Знаю, – ответила я, наблюдая, как его глаза сузились, губы скривились в неодобрении. Это лишь разозлило меня еще сильнее. – Именно поэтому я должна тренироваться как сумасшедшая, чтобы какой-нибудь другой козел купил меня.

Это было сказано неправильно. Его глаза засветились неоновым светом, и он прижал меня к стене, не давая шанса на отступление.

– Ты так хочешь попасть в другую Лигу? – прорычал он, глаза горели яростью. – Потому что я могу дать тебе именно то, что ты хочешь, Хендерсон.

По его взгляду я поняла: он говорил не только о своей Лиге.

И это взбесило меня еще больше. Почему он вдруг заинтересовался, хочу ли я остаться в его Лиге? Ему же никогда не было дела до моих желаний!

Я твердо ответила:

– Единственное, чему я научилась благодаря тебе, – это тому, что у меня больше нет свободы выбирать.

Его лицо исказилось от злости.

– Ты все еще не отпустила ситуацию, да? – грубо спросил он.

Из меня вырвался беззвучный смешок.

– Как простить того, кто забрал у меня все и не объяснил причин? – сорвалось с губ. – Как простить того, кто привел меня сюда без объяснений и бросил бороться самой?

Его рука резко сжала мое горло, предупреждая меня, а выражение лица стало холодным, как камень.

– Если бы ты хоть что-то мне рассказала, ничего из этого не случилось бы.

Я скрежетала зубами:

– Теперь это моя вина?

– Да, – прорычал он, усиливая хватку. – Тебе знакомо имя Амир Зохейр?

Время остановилось.

Гнев исчез.

Обида – тоже.

Вместо этого пришел страх – острый и едкий, и я начала дрожать.

– Нет, – прошептала я, заглядывая ему в глаза, моля, чтобы он не произносил это имя, не разрушал меня до основания.

Его лицо смягчилось, он отпустил горло и крепко обнял меня.

– Ты могла бы рассказать, – сказал он хрипло, прижимая меня к себе сильнее. – Ты правда думала, что я буду судить тебя за преступления Амира?

Я застыла, не в силах пошевелиться. Он пытался меня утешить, после того как почти сорвал с меня кожу. Говорил, что я могла довериться ему. Как будто существование Амира Зохейра и все мое прошлое – это пыль, которую можно смести под ковер. Как будто мой отец не был монстром и я не была его отвратительным созданием.

Я поставила руки на его груди и резко толкнула. Он не сдвинулся с места.

– Отпусти. – Голос мой прозвучал странно, непривычно.

– Поговори со мной, Хендерсон, – потребовал он тихо, обнимая меня крепче.

Но мне надоело говорить.

– Отпусти, – с трудом произнесла я.

На мгновение я подумала, что он не отпустит, но затем он отступил, смотря на меня с едва сдерживаемым раздражением. Казалось, он хочет встряхнуть меня, чтобы я рассказала все. Проникнуть в мой разум и раскрыть все тайны. Познать меня.

Но мне было все равно. Меня волновало лишь одно: он знал.

Знал, кто мой отец.

Знал, что он сделал.

Возможно, он и не знал всей правды обо мне – ведь ни одной записи об этом не было; по крайней мере, я была в этом уверена. Но он знал достаточно.

Глядя в его глаза, я указала на дверь.

– Уходи.

Его глаз дернулся.

– Я не потерплю такого тона, Хендерсон. Ты не можешь так со мной разговаривать только потому, что мы…

– Пожалуйста, – прервала я его, едва сдерживаясь.

Он посмотрел на меня, словно видел впервые.

Губы мои задрожали.

– Пожалуйста.

Без единого слова он повернулся и вышел.

Как только дверь захлопнулась, я рухнула на пол, приложила руку ко рту и молила, чтобы никто не услышал, как я сломалась.