Я только закончила смену на кухне, готовясь снова принять душ, чтобы смыть с кожи запах жареного масла и подгорелой еды, как увидела Маргариту, стоявшую у двери моих апартаментов.

Стоило ей заметить меня, как она уверенно шагнула в мою сторону, на ее милом лице застыло грозное выражение, которое мне совсем не понравилось.

– За мной, – приказала она, бросив мне полный презрения взгляд, и, не дожидаясь ответа, пошла по коридору к эскалатору, на котором я только что приехала.

Я стиснула зубы и, вспоминая совет Хассана, решила не нарываться на лейтенанта, даже если она сводила меня с ума. Вампирша повела меня в пустой класс на втором этаже, захлопнула дверь за нами и обернулась ко мне.

Я не успела ничего сказать, как она уже зло уставилась на меня:

– Видела вас, – бросила она, не скрывая угрозы.

Я приподняла бровь.

– Кого?

Она оскалилась, и ее глаза зажглись янтарным светом.

– Не играй в дурочку, – прошипела она. – Я видела, как он затащил тебя в кладовку. Ты так и пускала слюни на него.

О боже. Я пыталась возразить, но слова застряли в горле. Как, черт побери, Маргарита могла видеть меня с Рагнором вчера? Я помнила, что коридор был пуст – или, по крайней мере, казался таким… Но, с другой стороны, я была слишком погружена в Рагнора, чтобы замечать что-то еще. Сколько всего она успела увидеть или услышать? А Рагнор знал, что она тоже там была?

Впрочем, я же ничего не делала плохого. Это Рагнор схватил и затолкал меня в ту каморку…

– Думаю, ты ошибаешься, – медленно начала я. – Мы с Рагнором – нашим Повелителем – просто разговаривали…

– Сейчас я говорю, – прервала меня она с рычанием, сделав шаг вперед, так что я разглядела серебристые прожилки в ее зеленых глазах. – Ты доставляешь одни проблемы Повелителю, Логану и всем вокруг с тех пор, как появилась здесь, – прошипела она, – и, кажется, ты так и не усвоила урок. Предупреждаю, – ее глаза расширились и заблестели от гнева, – лучше запомни свое место.

Вампирша отступила и с отвращением осмотрела меня с ног до головы.

– Никак не пойму, что в вас двоих такого, – бросила она, глядя мне прямо в лицо. – Если я не могу получить его, никто не получит – особенно такая никчемная, как ты. Помни это.

«Вас двоих», – она сказала это так, словно знала что-то. Неужели она догадалась, что мы с Логаном были знакомы задолго до этого? Знала ли она о нашем прошлом?

Черт, я очень надеюсь, что нет. Иначе нас ждет катастрофа.

На следующий день, к удивлению, не было ни занятий, ни смены на кухне. Впервые с тех пор, как я стала вампиром, у меня оказался полноценный свободный день.

Позавтракав, я вышла из столовой и задумалась: отправиться ли мне в общий зал для обитателей или в игровой, о котором вчера говорили Джейкоб и Брайс на уроке. Уже направляясь к общему залу, я вспомнила, что Эйб упоминал о зимнем саде в одном из своих занятий.

Решив, что именно туда отправлюсь, я ускорила шаг и поднялась на этаж мастерских, где могла найти все необходимое. Забрав нужное, я поднялась на эскалаторе рядом со столовой на самый верхний этаж; дальше до зимнего сада можно было добраться только по винтовой лестнице.

Зимний сад – огромный зал, наполненный цветами и растениями, окруженный теми же каменными стенами, что и весь комплекс, но с прозрачной крышей, открывающей настоящий ночной небосвод. Для меня это в новинку. Взглянув на темное небо, усыпанное звездами, и тонкий серп месяца, я почувствовала легкую свободу – небольшой миг, когда все казалось немного проще.

К моему облегчению, тут никого не было. Я устроилась на одной из скамеек, расставленных по саду, открыла блокнот и начала делать наброски карандашом.

Да, рисование и живопись я не считала своим хобби. Но это помогало мне очистить разум, заглушить мысли – а сейчас это особенно бесценно. Еще лучше делалось от того, что вокруг меня были зелень, цветы, растения разных видов – словно я хоть ненадолго вышла за пределы удушающей Лиги.

Пару часов я просидела, рисуя картину. Это было сродни медитации – монотонные движения руки вводили меня в своего рода транс. Впервые за долгое время я почувствовала себя чуть лучше.

Хоть мне многое и было неизвестно, Логан терпеть меня не мог, Кэссиди делала вид, что мы чужие, ненавидя меня, а с Повелителем я уже натворила столько глупостей, что Маргарита начала пристально за мной наблюдать, – но здесь и сейчас не имело значения ничего, кроме звука карандаша по бумаге.

Когда наконец я отложила карандаш, взглянула на рисунок – это был лишь набросок зимнего сада, далекий от совершенства, но все же мой. Мое творение из ничего.

Я подняла глаза и посмотрела на ряд розово-пурпурных гвоздик справа. Ближайшая ко мне была другая – оранжевая. Я погладила ее лепестки, восхищаясь красотой. Жаль, что не взяла с собой акварели, – мне хотелось запечатлеть именно эту гвоздику.

Отпустив цветок, я закрыла блокнот, прижала его к себе и собралась идти на обед. Повернув налево к выходу, я заметила фигуру, сидевшую на скамейке на другом конце зала. Его руки были в карманах куртки, а капюшон прикрывал голову. Он был одет в черные брюки, заправленные в привычные поношенные армейские ботинки.

Я прищурила глаза, скрестила руки и остановилась перед ним.

– Ты за мной следишь? – шутя и громко спросила я.

Мужчина вздохнул и снял капюшон. Холодные глаза цвета полночного неба встретились с моими.

– Нет, – сухо ответил он. – И, честно, Хендерсон, если тебе нечего сказать, уходи.

Его пренебрежительный тон вскипятил мою кровь.

– Нет правил, запрещающих мне находиться тут, даже если ты здесь. – Я сделала паузу и протянула с вызовом: – Мой Повелитель.

Рагнор зажал переносицу пальцами, усталость отражалась на лице.

– Ты ведь знаешь, что такое жизненная сила? – спросил он с раздражением.

Я нахмурилась и опустила руки.

– И что с того?

Он откинул волосы назад.

– У меня она сейчас на исходе.

Я застыла, глядя на него.

– Ты только что передал кому-то Метку, – произнесла я, сердце забилось быстрее, спокойствие начало улетучиваться. – Кому-то из списка ожидания.

К моему изумлению, Рагнор бросил на меня взгляд, полный мольбы. Черт возьми!

– Уходи, Хендерсон, – потребовал он, запрокидывая голову назад. – Я слишком устал, чтобы с тобой возиться.

Он вел себя словно пьяный. Исчез черствый Повелитель, остался лишь человек – честный и искренний, пытающийся хотя бы на миг перевести дух.

Это завораживало. Настолько, что гнев отпустил меня, и я села рядом, не отводя взгляда от его уставшего лица.

– Знаешь, – тихо начала я, сдерживая усмешку, – ты сейчас выглядишь очень мило.

Вампир резко повернулся ко мне, прищурившись. Но почему-то это не произвело на меня прежнего эффекта, я ни капли не смутилась.

– Ты что, назвала меня милым? – с легкой насмешкой спросил он.

Я слегка улыбнулась.

– Ну, милым – это сильное слово, – задумчиво произнесла я, не сводя глаз с его усталого тела, раскинувшегося на скамейке – мощного и высокого, словно дремлющий зверь. Смертоносный, но безобидный.

Мне стало интересно, как он выглядит во сне – беззаботный, без тревог. С трудом оторвав взгляд, я посмотрела на яркие лилии впереди.

Он сдвинулся, и вдруг я услышала тихий вопрос:

– Я думал, рисование не твое хобби.

На мгновение я замерла, а потом повернулась к нему. Он держал мой блокнот, внимательно разглядывая рисунок. Я даже не заметила, как он вырвал его у меня, и тут же напряглась – вся веселость момента улетучилась. Засмущавшись, я смотрела на его длинные пальцы, бегущие по линиям эскиза.

Его грудь прижалась к моей, губы коснулись шеи, руки – на талии, он ласково терся об меня…

Вспомнив этот момент, я резко вырвала блокнот из его рук, закрыла его и выпалила:

– Так и есть.

Я смотрела в пол, но чувствовала его взгляд, который будто касался меня, прежде чем он сказал привычным ровным голосом:

– У тебя есть потенциал.

Щеки зарделись.

– Вовсе нет, – пробормотала я и вскочила, не глядя на него.

– Хорошего тебе дня! – выдала я на бегу, внутренне ругая себя за неловкость. Стиснув зубы от смущения, я направилась к выходу.

Но тут его рука обвила мою талию и притянула к твердой груди. Его дыхание нежно опаляло ухо:

– Как же приятно хоть раз увидеть тебя такую взволнованную, – прошептал он, и у меня пробежали мурашки по коже.

Когда его губы коснулись мочки уха, я зажмурилась и прикусила губу, чтобы не застонать. Бедра сжались, когда он обнял меня другой рукой, взял подбородок и приподнял голову, обнажая шею.

Я не понимала, что с ним происходит. Почему он так себя ведет? Тут явно дело не в эмоциях. Он был словно другой человек – сексуальный, дьявольски горячий, флиртующий и дразнящий меня, будто мы не Повелитель и новичок и между нами хорошие отношения, а не то, что есть на самом деле.

Резко вспомнились угрозы Маргариты. Я могла ее ненавидеть, но в чем-то она была права – мне нужно держаться от него подальше. Рагнор был опасен. Очень, очень опасен.

И все же, когда его губы коснулись шеи, я задрожала, парализованная желанием, которое настоятельно требовало сдаться.

Грохот заставил его отпустить меня, и я отскочила. Услышав громкий шум за углом, возле входа, я не смела оглянуться и послушалась инстинкта – «бежать, бежать, БЕЖАТЬ!».

Но бегство не смыло его прикосновения. Ничто на свете не могло заставить меня забыть, как его губы скользили по коже, сильные руки сжимали талию.

Тем не менее я пыталась стереть это ощущение с плеч, с оголенной кожи, с подбородка. Забыть о его сильных руках и жарком, манящем дыхании на шее.