Сегодняшняя команда посудомоек состояла из четырех вампиров: Джады, СиДжея, Боуэна и меня. Я была рада снова увидеть Джаду, и оказалось, что она – далеко не единственная добрая душа в Лиге Рэйна; СиДжей и Боуэн встретили меня так же тепло и приветливо. Особенно приятно было то, что мы мыли посуду в конце смены, когда Лон уже ушел и на кухне воцарилась тихая, почти мирная атмосфера.

– Боуэн – дольше всех работает здесь после Лона, – рассказывала Джада, единственная из нас, кто не умолкал, пока полоскала тарелки из особого сервиза, а я их сушила. – В Лиге он с 1984 года. Наш Повелитель купил его на Аукционе, но пришлось серьезно побороться – кажется, Повелитель Ренальди тогда верил, что у него проявятся способности, и наш Повелитель тоже так подумал.

Из соседней комнаты донесся горький смешок.

– Единственная моя способность – это не попадать под горячую руку Повелителя, когда он злится, – ворчливо промямлил Боуэн.

Джада презрительно посмотрела на него:

– Тебе стоит благодарить, что он не отправил тебя обратно Ренальди забесплатно, бесполезный тупица.

В ответ Боуэн показал ей средний палец, весь покрытый мыльной пеной.

– В любом случае, – продолжила Джада, передавая мне изящную тарелку, – Боуэну повезло. Наш Повелитель редко покупает вампиров на таких Аукционах, он тратит деньги только тогда, когда уверен, что вампир того стоит.

Это меня не удивило, но никто никогда так прямо не говорил. Благодаря Джаде я наконец поняла, насколько малы мои шансы. Я нахмурилась, задумчиво вытирая тарелку и откладывая ее в сторону.

– Тогда почему он раздает Метки налево и направо? – спросила я.

Джада нахмурилась, ее движения стали резкими, даже слишком.

– Каждый Повелитель выбирает, кому дать Метку, исходя из одного критерия: есть ли шанс, что вампир будет Одаренным или станет им с возрастом. Никто из Повелителей не хочет связываться с кучкой обычных. – Ее голос стал жестким. – Но избежать этого невозможно: нет гарантии, что кто-то из тех, кто получил Метку, действительно проявит способности. Их, Одаренных, всего около пятнадцати процентов от общего числа.

Джада явно была настоящим источником информации и, как оказалось, куда более болтлива, чем я думала.

– И как же их выбирают? – спросила я, стараясь не звучать слишком уж заинтересованной.

Джада со вздохом сунула мне стакан.

– Закон Метки гласит: каждый человек, желающий стать вампиром, должен получить такую возможность. – Она поморщилась. – Так появилась очередь.

– Но как это вообще работает? – Я вспомнила договор о неразглашении, который заставила подписать Маргарита. – Разве вампиры не держатся в строгом секрете?

– Именно. – Джада отложила сервиз и взяла стакан с кровью, сделав глоток. – Поэтому у каждого Повелителя есть агенты по набору. Они ищут нужных людей, находят подходящие круги общения, распространяют информацию, заставляют подписывать NDA, приводят на мероприятия и ставят в очередь.

– СиДжей раньше был таким агентом, – добавил Боуэн, прислонившись к прилавку, сложив руки на груди и кивнув в сторону высокого мускулистого темнокожего парня, который спокойно занимался уборкой. – Так ведь, Си?

СиДжей кивнул, не останавливаясь.

– Почему ушел? – спросила я, ловя каждое слово.

Он улыбнулся так, что перестал быть просто красивым и стал чертовски притягательным.

– Слишком похоже на работу обычного человека. – Он засмеялся, когда я уставилась на него. – Продавец, новичок. Это как быть продавцом, втюхивающим чушь молодым и наивным, которые даже не представляют, на что подписываются.

– Конечно, это не единственный способ. – Джада заговорила с горящими глазами, но явно смотрела не на меня. – Повелители нашли лазейку в законе: сами ищут потенциальных Одаренных, а их агенты ставят этих вампиров в очередь буквально за день до того, как дают им Метку.

Я запуталась:

– Не совсем поняла.

– Ты ужасно объясняешь, Джада, – протянул Боуэн, подойдя ближе и вытирая руки. – Повелители должны выбирать случайно, кому дать Метку из очереди. – Он бросил Джаде ехидную улыбку, а она сердито посмотрела на него. – Должны, но…

– Скажем так: этого почти никогда не происходит, – вставил СиДжей, и Боуэн хмыкнул в знак согласия.

– Теперь про Аукцион, – громко начала Джада, стараясь перевести внимание на себя. – Он нужен, чтобы отсеять Ординарных. Но, к несчастью для Повелителей, мы, простые, все равно часть этого общества – нравится им это или нет.

– Но нам повезло, – внезапно серьезно заявил СиДжей. – Наш Повелитель – один из немногих, кто действительно заботится об Ординарных. Он видит нас, в отличие от других Повелителей, которые считают нас пустым местом.

Джада уронила тарелку, и она с громким треском разбилась. Девушка злобно смотрела на осколки, а потом встретилась взглядом со мной.

– СиДжей прав, – прошипела она. – Для Повелителей мы – никчемные, и хотя он об этом не говорит, я уверена, наш думает так же.

Боуэн тяжело вздохнул.

– Не будь неблагодарной, Джада.

Коллега сложила руки на бедрах, глаза сверкали.

– Я благодарна, – процедила сквозь зубы, – но ты должен признать, я права.

– Если бы Повелитель не заботился о нас, Ординарных, зачем бы он ставил нас на ключевые позиции? – усмехнулся Боуэн, качая головой.

– Ты про Майку из ОВР? – спросил СиДжей.

– К примеру, ее. – Боуэн кивнул. – Есть еще Сану, который отвечает за архив, и Нейша, одна из четырех командиров отряда…

Джада с издевкой прервала его:

– Да ну тебя, Боуэн. Все, кого ты назвал, под пристальным вниманием Повелителя, потому что у них есть шанс стать Одаренными.

Я широко раскрыла глаза, вспомнив, что об этом говорил Эйб.

Пока Боуэн подметал разбитую посуду, СиДжей добавил:

– Джада права, дружище.

Боуэн поморщился – на лице читалось неодобрение.

– Вы оба не знаете того, что знаю я, – тихо пробурчал он.

Я собралась прервать их жаркий спор, чтобы спросить, что же он знает, но Джада повернулась ко мне:

– Помни, что я говорила: все Повелители ненавидят Ординарных. Если кто-то скажет тебе обратное – держись от него подальше.

Две недели прошло с того урока в спортзале с Рагнором, и я не видела этого дурного Повелителя, что было просто замечательно, даже прекрасно. Это дало мне время осмыслить все, что я узнала о нем, и укрепило мою решимость.

Во время одной из смен на кухне, когда я стояла у суповой станции на шведском столе, рядом со мной работал вампир по имени Хассан, подававший жареную курицу. К нам подошли две вампирши, оживленно шушукавшиеся между собой.

– У нее совсем крыша поехала, – усмехнулась брюнетка. – Слыхала, как она недавно угрожала одному из новичков за то, что он слишком долго на нее пялился? Как будто наш Повелитель заинтересован в новичках!

Я налила им томатного супа, но они даже не обратили на меня внимания, направляясь к Хассану.

– А помнишь тот случай в отряде пару недель назад? – продолжала темноволосая.

– Да уж, у нее с головой не все в порядке, – согласилась блондинка, весело посмеиваясь.

Они ушли, а я повернулась к Хассану, который мрачно смотрел вперед.

– Ты знаешь, о ком они говорят? – спросила я осторожно. В отличие от Джады и ее друзей, которые неожиданно терпимо относились к моему статусу новичка, Хассан держался особняком.

Он нахмурился и бросил:

– О лейтенанте. Совет новичку: не смей не уважать ни одного из лейтенантов.

Узнать о влюбленности Маргариты в Рагнора было не удивительно. Но что я выяснила – она далеко не единственная, и Повелитель не был с женщиной уже несколько десятилетий, – меня по-настоящему ошарашило.

Конечно, это были лишь слухи, которые я услышала на кухне, упомянув его статус Джаде.

– Многие думают, что наш Повелитель когда-то сильно разбил кому-то сердце, – с блеском в глазах пересказывала Джада, наслаждаясь сплетнями. – Поэтому, видимо, даже Маргарита не осмеливается сделать шаг.

Подобные разговоры я подслушала и от одноклассников – Синтии и Джейкоба – в перерыве между занятиями.

Но о прошлом Рагнора и его любовных похождениях я узнала немного. Зато кое-что о самом Повелителе Лиги – гораздо больше.

Однажды, убирая кафетерий вместе с СиДжеем, я решилась спросить:

– Наш Повелитель когда-нибудь ставил Метку без согласия человека?

Этот вопрос, кажется, застал коллегу врасплох.

– Насколько я знаю, нет, – нахмурился он. – Наш Повелитель много на что способен, но без причины не поступает. Принудительное наложение Метки без письменного согласия запрещено с 1815 года.

Я остановилась посреди уборки и уставилась на него.

– Что значит – запрещено?

СиДжей не заметил перемены в тоне, сев на корточки и принимаясь оттирать пятно.

– То и значит, – ответил он. – Хотя сомневаюсь, что кто-то обращает внимание на этот древний закон. Зачем Повелителю делать что-то настолько рискованное? Это пустая трата ценных ресурсов.

– Каких ресурсов? – Я не понимала.

– Неужели тебе на курсе еще не рассказывали, как Повелитель помечает человека? – спросил он, вставая.

Я покачала головой.

– Тогда советую дождаться урока. Эйб лучше меня объяснит.

Но ждать я не собиралась.

– Ну же, СиДжей, не оставляй меня в неведении, – с умоляющим взглядом попросила я.

Он охнул, откинулся на стол и скрестил руки.

– Хорошо, – буркнул он. – Когда Повелитель ставит Метку, он отдает часть своей жизненной крови.

Я недоуменно посмотрела на него.

– Что это такое?

– Сейчас объясню, – перебил он, и я замолчала, жадно слушая. – Жизненная кровь – это суть того, что делает нас вампирами, а не людьми. Она дает силу, скорость, обостренные чувства, способность становиться Одаренными и Неприкосновенными. Благодаря ей нам нужно пить кровь вместо воды. Каждый вампир обладает жизненной кровью, а Метка – способ ее получить.

Он сжал руку в кулак.

– Допустим, можно измерить количество жизненной крови у каждого вампира. У Ординарных ее вот столько. – Он поднял указательный палец. – У Одаренных – столько. – Показал средний и безымянный. – У Неприкосновенных – так. – Раскинул десять пальцев. – А после того как Повелитель ставит Метку одному человеку, его запас уменьшается до вот этого. – Он оставил поднятыми только указательный и средний пальцы.

Мои глаза расширились, когда я вспомнила ту роковую ночь за «Баром Баннера».

– Значит, Повелитель может поставить Метку только одному человеку в день?

– В неделю, – поправил он, улыбаясь моему удивлению. – Но это зависит от силы Повелителя. Некоторые могут два, а то и три раза в неделю, но потом они полностью истощаются и должны спать днями, чтобы восстановить силы.

Мое сердце ушло в пятки.

– Значит, ставить Метку двум людям в один день…

– Не знаю ни одного Повелителя, кто рискнул бы так поступить, – пожал плечами СиДжей. – Хотя кто знает? Может, кто-то и решится, если подвернется случай. Повелители – загадочные создания…

И в тот момент моя решимость стала непоколебимой. Я злилась на Рагнора сильнее, чем когда-либо. Я не могла сдержать гнев – ведь Метка, которой он меня наградил сразу после того, как дал ее Кэссиди… он мог всего этого избежать. Должен был – ради собственного блага. Но все же он растратил жизненную кровь, чтобы заставить меня принять эту жизнь, поддавшись минутному порыву.

Потеря свободы, прошлого – все это я вынуждена была пережить только потому, что Рагнор решил дать мне Метку.

Когда смена закончилась, моя ярость достигла апогея. В раздевалке я сняла фартук, переоделась в простые джинсы и футболку и вышла в коридор, полная желания найти боксерскую грушу и нарисовать на ней лицо Рагнора.

И вот, шагая навстречу эскалатору, я столкнулась с источником своего вечного раздражения – Рагнором. Он шел навстречу, в простых джинсах и футболке, которые подчеркивали его рельефное тело. Его появление вызвало во мне бурю эмоций, которые я не могла погасить.

Но ярость, обида и ненависть заглушали все – или, по крайней мере, я старалась в это верить.

Его сильная челюсть застыла, когда глаза цвета ночного неба встретились с моими, и он остановился. Я же не замедлилась и оказалась в двух шагах от него. Тогда я забылась и зарычала:

– Мне все это надоело.

Рагнор нахмурился и с приподнятой бровью смотрел на меня, принимая вызов.

– Твои чувства приняты к сведению.

Я смерила его взглядом, холодным и полным ярости.

– Ты не должен был давать мне Метку, – прорычала я, дрожа от гнева. – Ради своего же чертового блага, с этой жизненной кровью.

Он молчал, не отводя глаз.

Моя ярость вспыхнула с новой силой.

– Но ты все равно это сделал, разрушив мою жизнь и рискуя своей из-за какого-то порыва.

Его глаз дернулся, и он издевательски промолвил:

– Не знал, что тебя волнует, что я рискую жизнью, Хендерсон.

– Не переворачивай мои слова! – рявкнула я, желая ударить эту чертовски красивую рожу. – Просто ответь мне раз и навсегда: почему, черт возьми, ты дал мне Метку?

Мои слова эхом разнеслись по пустому коридору, и настала тяжелая тишина. Он не отводил от меня взгляда, но я не могла понять его.

Когда он наконец заговорил, голос его был глубок и тих, словно он приближался ко мне.

– Что бы ты сделала, если бы я ответил, что причин нет?

Спина моя напряглась, и я не выдержала:

– Убила бы.

В мгновение ока Рагнор схватил мое запястье и втянул меня в пустую кладовку с едва уловимым запахом отбеливателя. Он прижал меня к закрытой двери, сжал шею рукой, глаза сверкнули неоново-синим светом.

– Ты правда думаешь, что сможешь меня убить? – прорычал он, но я проигнорировала, как его голос заставлял мое тело трепетать и напрягаться. – Ты-то?

Его давление довело меня до предела.

– Да пошел ты, – рявкнула я в ответ.

Хватка усилилась, его лоб прижался к моему, глаза горели ледяной яростью.

– Пора тебе запомнить свое место, Хендерсон, – прорычал он, отпуская шею и хватая меня за волосы, наклоняя голову назад.

Я задыхалась, но не успела возразить – его рот оказался на коже шеи у плеча, клыки нежно касались ее.

Ни один фильм не подготовил меня к тому моменту, когда он впился в мою кожу, заставив вскрикнуть от жгучей боли. Это было не похоже на киношную романтику – словно огонь вспыхнул в жилах, разгораясь под кожей. Но когда он сосал кровь, касался языком раны, боль медленно превращалась в нечто страшное. Нечто, что одновременно заставляло меня отталкивать его и тянуться ближе.

Когда его бедро раздвинуло мои ноги, а свободная рука обхватила талию, я вдруг поняла – это не только я чувствую безумие, бушующее между нами.

Мое тело горело, из груди вырвался стон, когда Рагнор потерся об меня сквозь джинсы. Я обнимала его голову, тянула к себе, пока он пил мою кровь, а каждое касание его языка наслаждением прокатывалось по мне.

Вся ярость превратилась в раскаленное, текучее пламя безумия, объясняющее, почему я начала двигаться, тереться, ездить на нем, желая избавиться от всех преград между нами.

Внезапно он отстранился от шеи, и я чуть не застонала от утраты, но его язык лизнул рану и поднялся к горлу, заскользив по нему. Его руки медленно прокрадывались под мою рубашку, касаясь ребер и талии, вызывая дрожь.

– Теперь ты поймешь, что ты моя, – произнес он хрипло.

Я оторвалась от него, ловя воздух.

– Я никому не принадлежу, – прошептала я, хотя и сама сомневалась.

И тогда он сказал то, что заставило меня остановиться.

– Метка не клеймо, а выбор. Ты выбрала.

И я почувствовала, как сердце мое замерло. Потому что где-то внутри меня уже не было той девчонки, что была до встречи с ним.

В этот момент я знала, что нам обоим предстоит пройти огонь и воду. Но если это случится – я не сдамся. Никогда.