Лежа в старом сарае со своим первым парнем, я медленно скользила пальцами по его коже, освещенной лунным светом, тесно прижавшись к нему, пока он лежал подо мной. Он был неподвижен, позволяя моим пальцам спускаться по его лицу к чувствительной точке у основания шеи, где я осторожно провела ногтями.

– Лини, – прошептал он.

Я схватила его, почувствовала, как он дернулся. Парень был прикован к решетке, не в силах двинуться.

– Вот что я хочу, чтобы ты сделал со мной, – пробормотала я, отпуская его и поднимая руки вверх. Обвила ими его шею, прижимая большие пальцы к горлу.

Когда он изогнулся, опираясь на решетку, его лицо изменилось, тело напряглось, стало мускулистее. Волосы посветлели с черного до темно-шоколадного оттенка, а глаза потемнели – с бирюзовых до знакомого жуткого полуночного синего.

Я ахнула, когда он резко сорвал руки с цепей и перевернул нас, теперь я лежала на спине, а он нависал надо мной. Его руки прижали меня к матрасу, а мощное, подтянутое тело нависло над моим. Глаза, горевшие жарче, чем когда-либо, скользили по моему телу.

Он облизал губы, и сердце застучало в груди быстрее. Его руки оказались на моих голых бедрах, раздвигая их. Хватка усилилась, становясь почти болезненной, и я почувствовала, как все внутри сжалось.

«Вот так, – подумала я, когда он наклонился и вонзил зубы в скопление нервных окончаний у вершины моих бедер, заставляя меня выгнуться и тихо застонать. – То, что нужно».

Я чувствовала, как напряжение нарастает, готовое вырваться наружу, пока он ласкал меня, словно мое тело – его любимый десерт. Удовольствие было настолько мощным, что я билась в цепях, сковывавших запястья, жаждая его губы на своих.

Но когда он поднял голову и наши взгляды встретились, я застыла. В его зрачках отражалось лицо – но это была не я. Это было другое, чужое лицо: старше, знакомое и до ужаса страшное.

Я проснулась от кошмара, холодный пот струился по простыням, а сердце билось так громко, что я чувствовала, как дрожат ребра. То, что сначала казалось сном о том, как мы с Логаном беззаботно дурачились, превратилось в страшный сон – о нас с Рагнором здесь.

Остаток ночи сон так и не возвращался.

– Поговорим о жажде крови, – начал Эйб, сложив руки на груди; лицо его было мрачным. Атмосфера в Лиге после вчерашнего инцидента с Гасом, который превратился в зверя и устроил хаос в столовой, была угнетающей.

Одноклассники казались разбитыми. Джейкоб, ближайший друг Гаса, уставился в стену, лицо пустое, глаза покраснели от слез. Зои, из их компашки, была угрюма и смотрела на свои руки, глубоко погруженная в тревогу. Остальные же слушали Эйба с напряженным вниманием.

Я пыталась сосредоточиться и не думать о том, что произошло после нападения вампирозверя – о Рагноре и снах, что никак не покидали меня.

Эйб ходил взад-вперед у доски.

– Жажда крови наступает, когда вампир несколько дней подряд не пьет. Как люди страдают от обезвоживания, так и вампиры испытывают недостаток крови, и тогда начинается жажда, – говорил он ровным голосом, но в глазах проскальзывала тень сожаления.

В классе послышались тихие разговоры, но Эйб молчал, наблюдая за нами с тревогой. Мне стало интересно – так ли это часто бывает и почему нас не предупредили об этом с самого начала? Маргарита говорила мне соблюдать кровяную диету, а Эйб напоминал о необходимости пить кровь каждый день, но никто не объяснял, что случится, если этого не делать.

Когда шум стих, Эйб строго посмотрел на всех нас.

– Жажда может настигнуть в любой момент. Сначала все в порядке, а потом – ты кусаешь лучшего друга. Иногда бывают предупреждающие знаки, которые кто-то может проигнорировать, – признаки риска.

В классе наступила тишина. Я взглянула на Джейкоба – его лицо уже не было пустым, а исказилось от боли, губы поджались, в глазах заблестели слезы. Он опустил голову, тихо плача. Рядом Зои скрывала лицо в ладонях, плечи ее дрожали от подавленных рыданий.

– Жажда временно усиливает ваши чувства, скорость и силу до такой степени, что с вами сложно справиться, – объяснял Эйб серьезно. – Но она также лишает вас рассудка, заставляя жаждать крови любой ценой, и вы превращаетесь в зверское животное, которое хватает все, что попадется под руку.

Синтия – необычно тихая девочка с радужными волосами – подняла руку. Эйб кивнул в ее сторону, и она задала вопрос:

– Вчера именно это произошло, не так ли?

Преподаватель вздохнул и кивнул.

– Да. Август был многообещающим вампиром, – произнес он с грустью. – Умным и добрым. Его будут помнить.

Он опустил взгляд на руки и снова начал ходить по классу.

– Надеюсь, вы извлечете урок, чтобы мы больше не теряли вампиров из-за жажды.

Парень по имени Брайс нерешительно поднял руку.

– Почему наш Повелитель убил его?

– Потому что нет пути назад от жажды крови, – ответил Эйб, голос его был тяжелым. – В отличие от людей, которых можно вылечить от обезвоживания, от нашего недуга есть только одно лекарство – смерть. Это долг нашего Повелителя – защищать нас, даже ценой жизни своих же. Если бы он отпустил Гаса, тот устроил бы кровавую резню. Жаждущие не знают меры, их голод неутолим.

Это было ужасно печально. Я могла ненавидеть Рагнора, но убивать того, кто не сделал никому зла, – это не то, чего я желала бы кому-либо, даже ему. Мне было жалко Гаса. Какая ужасная участь – остаться в памяти как безумный зверь только потому, что забыл вовремя пить кровь.

Синтия снова подняла руку, теперь она казалась более активной, когда Зои молчала. Эйб дал ей слово.

– Что будет, если пить слишком много крови, намного больше рекомендованной нормы?

– Хороший вопрос, – слегка улыбнулся ей Эйб, и она ответила взаимностью. – Есть причина, почему нам, вампирам, многое запрещено. Мы – опасная раса, и нам нельзя терять контроль и раскрывать себя людям. Именно поэтому введены эти ограничения. – Он подошел к моему столу. – Отвечая на твой вопрос, Перкинс, если пить слишком много крови, возникает эйфория, похожая на ту, что испытывают наркоманы, – сказал он, пристально глядя на каждого из нас с предупреждением. – Большинство, кто становится зависимым от крови, перестают быть полезными Лиге и либо изгоняются из системы, либо, в некоторых случаях, уничтожаются.

На этой мрачной ноте Эйб завершил урок и отпустил нас на перемену перед физкультурой.

Когда мы пришли в спортзал, Логан уже ждал нас – и был не один. С ним стояли Рагнор и его два лейтенанта.

Маргарита не взглянула в мою сторону, ее взгляд скользил по собравшимся с явным отвращением. Магнус со вниманием хищника, предвещающим беду, следил за каждым движением Тэнси. Лицо Рагнора было непроницаемым, и я вдруг заметила, что вижу его впервые в спортивной форме – в свободных штанах и майке, обнажающей крепкие бицепсы и подчеркивающей его грудь, словно выточенную из мрамора. Мои бедра непроизвольно сжались, я обманывала себя, думая, что это от волнения, а не от чего-то большего. Но тут же в памяти всплыл тот сон – до того, как он превратился в кошмар. Он был однозначно наполнен эротикой, и внутренний голос прошептал: «Ты много себе врешь, Айлин».

– Сегодня у нас гости, – не церемонясь, начал Логан, возвращая меня к реальности. – Наш Повелитель Рагнор Рэйн, его лейтенанты и я по очереди будем спарринговаться с каждым из вас. Ваша задача – заставить нас применить свои силы, а в случае Повелителя – его священную магию.

Он коротко улыбнулся, пытаясь подбодрить, и добавил:

– Цель не в том, чтобы поставить вас в неловкое положение, а чтобы проверить, как вы поведете себя в бою с более опытными вампирами, обладающими магией и способностями, которых у простых вампиров нет.

– Бред какой-то, – тихо пробормотала за моей спиной Синтия.

– Я не хочу драться с нашим Повелителем, – шепнул Брайс. – Он меня в лепешку превратит. А вот с женщиной я бы не прочь потягаться.

– Вставай в очередь, – прошипел Кастор, и мальчики рядом рассмеялись.

Логан шагнул вперед:

– Мы будем выбирать случайным образом, кто с кем борется, начиная с нашего Повелителя.

Рагнор не заставил долго ждать – его взгляд пал на меня:

– Хендерсон.

Я получила жалостливые взгляды, когда шла к нему и остановилась у его громадной фигуры. Случайно даже споткнулась.

Дальше выбор был предсказуем: Магнус выбрал Тэнси, награждая ее жадным взглядом, от которого она дрожала всем телом, Маргарита взяла Брайса, чему он был несказанно рад, Логан получил Кастора. Следующий раунд – Магнус с Зои, которая в любой другой день была бы рада, а Рагнор с Джейкобом, лицо которого, несмотря на горе, выглядело испуганным. Так продолжалось оставшееся время.

– Начинаем с первых, – объявил Логан. – Остальные ждут на скамейках.

Рагнор, Магнус и Маргарита заняли позиции вместе со своими «противниками» по всему огромному залу. Я стояла напротив Рагнора, ловя его взгляд, ожидая команды.

Когда Логан объявил старт, вокруг все ожило, а я напряглась, готовясь к бою.

Но Рагнор стоял неподвижно, как изваяние. Я пыталась понять, чего он хочет – запугать меня? Заставить самой атаковать? Зачем?

Минуты долго тянулись, пока лицо Рагнора не помрачнело:

– Атакуй. – Его тон был низким и властным, глаза горели.

«Ладно», – подумала я и, глубоко вдохнув, медленно подошла к нему, проверяя тело на наличие слабого места.

У него была аура серийного убийцы, и мое чутье мигом переключилось на режим выживания – «беги, беги, беги».

Я остановилась в паре шагов от него, стараясь не дать его угрожающему облику парализовать меня. Хотела забыть о его руках на себе, о пальце на губах и том сне – почти непристойном. Хотела забыть, как безумно он возбуждает меня.

«Сосредоточься, Айлин».

В голове мелькали расчетливые мысли. Надо было ударить туда, куда он не ждет. Единственный шанс – застать его врасплох. Но даже в расслабленной позе он был готов ко всему. Он старше всех в Лиге, и он Неприкосновенный – это само по себе огромный плюс. Сколько же ему лет? Говорят, только самые древние вампиры становятся Неприкосновенными, но что значит «древние»? Сто? Двести? Пятьсот лет?

Все планы пойдут под откос. Он прочтет меня как открытую книгу. Если я применю прием Йована – он наверняка будет к нему готов. Он уже знает о моей попытке свалить Логана на днях.

Время шло. Надо что-то делать. Отбросив все эмоции, я намеренно опустила взгляд на его ноги, потом подняла на шею – и рванула вперед. Кулак в живот, нога в талию – на секунду я поверила, что смогу. Но только моргнула – и он испарился.

Я потеряла равновесие, задыхаясь. Глаза метались в поисках, где же он мог скрыться за ту долю секунды, когда исчез. Вдруг чья-то теплая рука крепко, но не больно, схватила затылок. Тепло разлилось по коже, и мысли снова увлеклись тем сном, его кабинетом, объятиями…

– Мертвая, – прозвучал голос.

Рагнор отпустил меня, и я развернулась, ощущая, как огонь наполняет вены, и теперь смотрела на него с новой осторожностью. Лицо снова стало непроницаемым, поза расслабленной. Подлец.

Не давая себе времени на раздумья, я пошла в атаку – серией ударов и пинков, била, куда могла, где могла найти слабое место. Он отбивался легко, словно муху прогонял, – движения молниеносные, размытые. Он позволял мне вести бой, ничего не отвечая, как Логан на первом экзамене три недели назад.

Через несколько минут я разочарованно остановилась, обходя его кругом. Нужно было нанести удар или заставить его применить магию – тогда хоть я узнаю, с чем имею дело.

Вдруг он оказался в сантиметре от меня, рука сжала мою шею.

– Мертвая.

Мурашки пробежали по коже. Прежде чем я успела среагировать, он был уже за моей спиной, обхватив меня в объятия.

– Мертвая.

Сердце застучало как безумное, по телу пронесся ток, и вмиг он прижал меня к полу: руки сжимали запястья, колени – бедра.

– Мертвая.

Я вздохнула с трудом под давлением, словно в том сне. Рагнор перевернул меня на живот и сел сверху. Его губы коснулись моей шеи. Сердце забилось в ушах, дыхание сбилось, и я напряглась – по коже пробежал жар, разлитый от шеи до самого низу.

Его тело было тяжелым, дыхание горячим, и я не могла сдержать дрожь, не могла не заметить, как по коже разливается тепло, как будто ток прошелся от шеи к груди и дальше.

«Это просто мантра… просто мантра…» – шептал голос в голове.

Когда он глубоко зарычал: «Мертвая», – его губы поцелуем коснулись шеи.

Я поняла: послание ясное. Переполненная одновременно и возбуждением, и страхом, я ощутила такую беззащитность, какую никогда не испытывала раньше. Разочарование в своей слабости перед ним росло.

Кому, черт возьми, я обещала отомстить? Он быстр, как молния, и опасен, словно сама тьма скопилась вокруг него. Как мне победить того, кто так силен и так давно тренирует свои способности?

Но хуже всего – его прикосновения разжигали все внутри меня.

Я была обречена.

Он отпустил меня, отошел на шаг и приказал:

– Попробуй снова.

Я поднялась, уставившись на него, игнорируя все и всех. Я должна дать отпор. Пусть это и бесполезно, но я сдамся лишь тогда, когда исчерпаю все возможности.

Твердо встав на ноги, я бросилась к нему с ударом ногой в пах. Его рука ловко схватила ее за икру, другая сжала мой кулак, направленный в живот. Он снова легко прижал меня к полу, руки держали мои запястья, колени давили на бедра.

Хоть я и не смогла ни разу попасть, он, казалось, выдохся, смотря на меня своими голубыми глазами, полными тьмы:

– Сдавайся.

Я смотрела на него, бездыханная, горящая внутри. Еще не готовая сдаваться, я искала способ победить. Но концентрация сорвалась, когда он прижал меня к полу сильнее, животом прислонившись к моей груди. Пальцы сжимали запястья, лицо было настолько близко, мне хотелось сократить этот крошечный промежуток, почувствовать…

Я отбросила эти мысли.

Потому что никто не заслуживал той власти, которую он имел надо мной.