Кабинет Рагнора находился на первом этаже. В просторном холле с высокими потолками за мраморными стойками сидели две секретарши, деловито постукивая по клавишам ноутбуков. На мое приближение они едва подняли глаза. Одна из них, даже не повернув головы, бросила:

– Присаживайтесь. Вас вызовут.

Я опустилась на один из глубоких, мягких диванов и принялась рассматривать помещение. Ряды книг, безупречно выстроенные на лакированных полках, создавали ощущение нахождения в музее. Над всем этим возвышался масляный портрет мужчины в капюшоне плаща – видимо, самого Рагнора. Картина выглядела так, будто ее писали в эпоху Возрождения: темные тона, тяжелые мазки и надменный взгляд, преследующий из-под складок ткани. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было, – чтобы стать Священным Повелителем, надо быть древнее самой истории. И если эта мысль звучала тревожно, то другая картина лишь усиливала ощущение безвременья: на ней был другой мужчина, смутно напоминающий Рагнора, в роскошных одеждах средневекового аристократа. Он восседал у столика, заваленного яствами, и взирал на зрителя с ледяным величием, словно портрет какого-нибудь герцога XIV века.

Минут через десять, когда я уже успела мысленно изучить каждый угол этого зала, одна из секретарш наконец назвала мое имя и кивнула в сторону двери.

Я вошла – и была удивлена.

Кабинет оказался неожиданно скромным. Только стол с ноутбуком, два кресла – одно для хозяина, другое для гостя – и никаких полок, картин, завитков лепнины или роскоши, которой так и щеголяли стены снаружи. Было чисто, строго и… холодно.

Рагнор стоял у стола, скрестив руки на груди. Его темные волосы ниспадали волнами на плечи, а внушительный рост, как и прежде, вызывал тревожное ощущение – будто стоишь перед судом. Он не улыбнулся.

Его глаза – глубокие, как полночное небо, – смотрели прямо мне в душу. Холодно. Оценивающе.

Я остановилась в нескольких шагах от него, сцепив руки за спиной. Его взгляд лениво прошелся по мне сверху вниз – не скрывая оценки, почти насмешки. Черты его лица потемнели. Я попыталась представить себя его глазами: волосы, темно-каштановые и волнистые, были стянуты в аккуратный хвост; глаза, уставшие, потускневшие от недосыпа; одежда – мятая, как и все, что я в спешке натолкала в чемодан, когда покидала ту съемную квартиру, в которой раньше жила.

Мысль о том, что люди Рагнора шарили в моем убогом жилище, видели, как я жила, как выживала, обожгла меня стыдом.

Он не предлагал присесть. Ни вежливости, ни притворства. Только:

– Ты понимаешь, что твоя ситуация отличается от остальных?

Это был не вопрос. Он и так знал ответ. Но все же ждал. Я кивнула:

– Да.

Его лицо напряглось, голос стал ледяным:

– Да что?

Вот сволочь.

– Да, мой Повелитель, – выдавила я.

Рагнор двинулся ко мне. Это было не просто приближение – он словно хищник: осторожный, выверенный, почти бесшумный.

– Объясни, – проговорил он, глядя мне прямо в глаза, – почему моя команда не нашла ни одной зацепки о тебе?

«Опасно, – шепнул инстинкт. – Будь осторожна».

Я почти ответила с колкостью, но что-то в его взгляде удержало. Он обошел меня по кругу, затем остановился, оказавшись ближе, чем прежде, вглядываясь в меня, будто пытался что-то раскопать под кожей.

Его взгляд скользнул по моему телу, я напряглась.

– И что это на тебе надето? – Голос его был пропитан отвращением.

Я раскрыла рот – и захлопнула его. Что я должна была ответить? Он теперь и гардеробом моим интересуется?

Рагнор коснулся пальцами моего подбородка и приподнял голову.

– Ты не высыпаешься, – заметил он, будто я и сама не знала.

Я отшатнулась, выскользнув из-под его руки. Это его раздражило. Мое дыхание сбилось. Я ощутила, насколько он близко. Слишком близко. Воздуха в комнате вдруг стало мало – как будто наши сущности не могли ужиться в одном пространстве.

Чувствовал ли он это напряжение так же, как я? Или это все – игра моего воображения?

А может, я просто накручиваю себя. Он же… чертовски красив. От таких у женщин подкашиваются ноги. Наверняка у него толпа любовниц, готовых на все. Зачем ему интересоваться кем-то вроде меня? Помехой. Обузой.

Мысль эта взбесила меня, и я, скрестив руки, задрала подбородок.

– Сомневаюсь, что вы вызвали меня, чтобы обсудить мой гардероб и бессонницу. – Я выдержала паузу, заметив, как его взгляд стал острее. – Мой Повелитель, – добавила я сквозь зубы.

Он шагнул ближе, руки в карманах, лицо бесстрастное.

– Ты скрываешь свое прошлое. А я должен знать, не станет ли оно угрозой для Лиги, – бросил он.

Меня передернуло от его тона.

– Мое прошлое вас не касается. Я не подставлю ни вас, ни вашу Лигу.

Он не изменился в лице, но глаза похолодели.

– Если так, Хендерсон, то почему бы просто не рассказать мне?

Потому что есть вещи, которым лучше оставаться в могиле.

– Не вижу в этом смысла, – ответила я. – Нас учили: важны только результаты на Аукционе. Я сосредоточена на этом.

Он остановился почти вплотную, и мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть на него.

– Позволь объяснить, – произнес он, голос опустился до глухого рычания. – Перед пометкой есть протокол. Мы, Повелители, выбираем кандидатов лично. И для этого нам нужно знать все – кто ты, что собой представляешь, чего ждать. Понимаешь теперь, почему это важно?

Если бы он знал, о чем просит…

– Вам не нужна моя история, чтобы понять личность. – Я сжала кулаки. – Прошлое не определяет человека.

Хотя я не верила в это сама.

Он замер на мгновение, потом медленно сказал, почти шепотом:

– Я наблюдаю за тобой.

«Беги, – шептало нутро. – Беги».

– У тебя есть навыки, которых не может быть у обычного вампира. – Его глаза скользнули по мне, оставляя после себя ощущение жара. – Ты дерешься как профессионал. Ты подчистила прошлое так, что это само по себе вызывает вопросы. Ты умнее, чем притворяешься. Красивые глазки не соврут. Ты никого не подпускаешь. А это, Хендерсон, – угроза безопасности.

Я похолодела. Откуда он знает про бой? Логан рассказал? И… он правда назвал мои глаза красивыми?

Будто прочитав мысли, он ухмыльнулся, но в улыбке не было ни капли тепла.

– В моей Лиге не происходит ничего, о чем бы я не знал. И ты не исключение.

Рагнор был не просто опасен. Он был внимателен, методичен. Он все видел. А это значило только одно: пока у меня не будет плана, как его обойти, мне нужно держаться от него на максимально возможной дистанции.

И все же он был прав. Я действительно была ходячей бомбой. Три года я жила так, чтобы никто меня не заподозрил: ни друзей, ни привязанностей. Работа, рутина, спортзал. Все ради одного – не вспоминать, не показываться.

Может, в этом и было дело. Эти нелепые, назойливые искры, что он вызывал во мне, – не более чем последствие затяжного одиночества. Почти три года без близости. Рагнор был первым, кто приблизился ко мне настолько… после Логана.

А ведь он мог и не спасать меня. Вот чего я не могла понять. Я снова посмотрела на него:

– Почему вы не убили меня?

Он смотрел вниз, губы сжаты. Ответа не последовало.

Вместо этого – холодный тон:

– Не думай, будто особенная. Ты – ничто. Меня интересует лишь опасность, которую ты представляешь для Лиги. Все остальное – не имеет значения. Ты такая же, как прочие. Обычная. Заменяемая. Мы оба подписали контракт, и до Аукциона я буду соблюдать протокол. А там… тебя получит первый, кто заплатит. Хоть бы за гроши.

Между нами повисла тишина. Напряженная. Глубокая.

Но вдруг он поднял руку – и я, не успев подумать, закрыла глаза.

Он лишь заправил выбившуюся прядь за ухо. Его пальцы скользнули по щеке. Я вздрогнула, вдохнула резко, дыхание сбилось. Открыла глаза – он был близко. Слишком. Его глаза горели неоновым светом в полумраке кабинета. Я разомкнула губы от восхищения – и в этот момент он коснулся их большим пальцем.

Почти поцеловал. Почти…

А потом резко отдернулся. Я отшатнулась, ударившись спиной о закрытую дверь.

Рагнор отошел, снова надев маску безразличия, тон опять ледяной:

– Попробуй создать проблемы до Аукциона – и я тебя убью, Хендерсон.

Кухня вновь погрузилась в хаос – как и в прошлый раз, когда я сюда пришла. Лон орал на всех своим особым способом, который мог понять только он: маленькие глаза горели ярким, почти прожигающим желтым огнем. Несколько работников вынуждены были бежать в кладовку, чтобы дать себе волю и поплакать, настолько он был жесток с ними.

К вечеру, когда наступило время позднего ужина, я чувствовала усталость до самых костей. Часть меня мечтала, чтобы рядом была Джада – официантка с первой смены, единственная в Лиге, кто проявил ко мне хоть каплю доброты. Но ее не было нигде видно.

Опять меня назначили на стол номер один – любимое «чудо» Лона, – и я все больше убеждалась, что это не случайность. Казалось, он выполнял чье-то приказание, возможно, самого Рагнора Рэйна. Но я молчала – признавать поражение было не в моих планах, особенно перед ним.

Кафетерий был полон, когда Рагнор вошел со своей свитой – Маргарита и Магнус, его заместители, словно приклеились друг к другу; она смотрела на него как на луну и солнце, без которых жизнь не имела смысла. Рядом стояли Логан, Эйб и Кэссиди.

Но все они меркли на фоне самого Повелителя. В джинсах, заправленных в армейские ботинки, и темной футболке он выглядел так, будто сошел с обложки глянцевого журнала. Его загорелая кожа натягивалась на мощных мышцах рук, вены на предплечьях выпирали, вызывая во мне непроизвольный прилив желания.

«Возьми себя в руки, Айлин!» – Я качнула головой, не давая мыслям унестись слишком далеко. Натянула на лицо дружелюбную улыбку и уверенно направилась к столу.

Маргарита первой заметила меня и выдала раздраженное: «Опять она?»

Кэссиди смотрела на меня с пустым выражением, будто между нами и не было никакой ссоры, но я заметила, как она следила за каждым моим движением, будто ждала, что я сделаю ошибку. Логан заказал еду, не взглянув в мою сторону, а Магнус был слишком занят перешептыванием с новой подругой, которая кусала губу, покраснев от волнения. Рагнор коротко заказал ростбиф средней прожарки.

Маргарита и Кэссиди ничего не взяли – первая начала дуться и смотреть свысока, вторая принялась игнорировать еду, пока я рядом.

Я взяла заказ и в момент внезапного порыва собрала тарелку с тем, что, как я знала, нравится Кэссиди: спагетти болоньезе и шницель. Часть меня протестовала, но другая хотела показать ей, что я не такая мелочная, как она думала.

Я подготовила ризотто для Логана и ростбиф для Рагнора, хотя соблазн подать мясо прожаренным был велик. Возвращаясь, я чувствовала на себе взгляды с той стороны зала, где сидела Зои.

Глаза были прикованы к тарелке с едой для Кэссиди. Подумаешь, оценит ли она этот жест. Наверное, нет. Зачем я вообще стараюсь? Она никогда не ценила ни чьих усилий, ожидая, что все будут ее боготворить. После нашей ссоры она, наверное, до сих пор думает, что я поклоняюсь ей.

Наша дружба с Кэссиди всегда была сложной – несмотря на все, что мы пережили вместе. И все же я не могла равнодушно смотреть на ее страдания. Хоть мы и ссорились, старый инстинкт заботы и защиты был слишком велик.

Я почти дошла до «стола ада», когда вдруг с другого конца столовой раздался громкий треск и крик.

Не успела я обернуться, как началась суматоха. Вампиры разбегались от места происшествия, лица их были пусты от ужаса, они опрокидывали столы, разбивая тарелки и стаканы с кровью.

Я стояла, оцепенев, пока кто-то не толкнул меня, и поднос с заказами упал на пол. В этот момент я увидела источник бедствия.

Это был мой одноклассник Гас. С первого взгляда – все как всегда: высокий, стройный, бледнокожий, с блондинистыми волосами, прикрывающими серые глаза.

Но глаза уже не были серыми – они светились белым, окружая крошечные зрачки. Он опустился на четвереньки, как дикий зверь, с разодранной одеждой, с оскаленными клыками и слюной, капающей на пол.

«Айлин!» – крикнула Кэссиди, подбегая ко мне с испуганным взглядом. Но тут появился Магнус, быстро схватил ее за талию – она не могла сопротивляться – и поволок к выходу.

Подруга кричала что-то, пока Магнус уносил ее, и я наконец пришла в себя. Повернувшись спиной к зверю, я бросилась бежать.

Вдалеке я заметила Маргариту и Логана. Женщина яростно спорила с моим бывшим, а он лишь взял ее за руку и повел к выходу. Магнус с Кэссиди уже вышли.

Я почти дошла до дверей, когда за спиной раздался страшный рев. В следующий миг руки схватили меня за плечи и прижали к полу. Я почувствовала тяжесть, и острые клыки коснулись шеи.

И вдруг я ощутила страшное.

Силу. Неотвратимую и пугающую.

Она опутывала меня, проникала в кости, холодила и сдавливала грудь, лишая воздуха. Сердце забилось как порхающая бабочка.

Невидимые и сильные руки удерживали меня, не давая ни бежать, ни бороться. Я замерла, поглощенная ужасом, который хотел меня проглотить целиком.

«Беги! Ты должна бежать!»

Но я не могла – даже без Гаса эта сила держала меня, терзая страхом.

Слабый отголосок воспоминаний прорвался наружу – когда Рагнор накладывал на меня Метку, – и вдруг спокойный голос пронзил панику: «Не двигайся, Хендерсон».

В мгновение ока вес Гаса исчез, и в зале эхом разнесся звериный вопль.

Его крики превратились в ужасающие стоны, от которых кровь стыла в жилах. Я закрыла глаза, зубы стучали, тело напряглось до предела, желая убежать, но, парализованное страхом, оставалось на месте.

И так же внезапно, как началось, все закончилось. Ужас, страх, невидимая сила – исчезли. Как пробка из взорванной бутылки, я вздрогнула и бросилась бежать.

Я подняла голову и увидела Рагнора, стоящего напротив зверя.

Он захватил его в прием дзюдо – руками сжал шею, ногами прижал тело к полу. Его глаза горели неоново-голубым светом, а острые клыки впились в шею одноклассника.

Он оторвал ему голову.

Используя только зубы.

Что за?!.

Дрожащее тело зверя еще секундочку сокращалось, а потом замерло. Голова покатилась по полу, глаза, светившиеся белым, устремились в потолок, кровь заляпала лицо.

Рагнор выплюнул кровь, лицо его было хмурым, во взгляде читалась злость. Он оторвался от тела и встал, стерев кровь со рта рукой. Потом увидел меня, глаза уже не светились.

Я просто стояла, ошеломленная, голова ломилась от вопросов.

Повелитель медленно подошел ко мне, осторожно – словно приближался к дикому зверю, готовому в любой момент убежать. Но теперь, когда ужас испарился и мне не хотелось бежать, я осталась на месте.

Взгляд на Рагнора, звериного и пугающего, заставил кровь стыть в жилах, но это было не самое страшное, что я когда-либо видела.

Он остановился, взял мою руку – она дрожала, как и я. Свободной он нежно коснулся моего лица, слегка повернув голову, чтобы наши глаза встретились.

– Ты в порядке? – тихо спросил он. – Он не причинил тебе вреда?

Я встретила его взгляд, глотнула и прошептала:

– Все хорошо.

Он потянул меня к себе, и моя голова упала на его грудь. Его руки обвили меня, одна из них крепко держала затылок.

Я напряглась, руки застыли, сжались в кулаки.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Его объятия сжались крепче.

– Пережить нападение вампира в состоянии кровавой жажды – нелегко, – спокойно ответил он. – Я пытаюсь поддержать тебя.

Внутри меня вспыхнуло раздражение, я отряхнулась от шока.

– Мне не нужна твоя поддержка.