На следующий день до завтрака я зашла в общую гостиную и увидела Зои с книгой в руках. Но выражение ее лица было странным: взгляд застыл, глаза не двигались, словно мысли витали где-то далеко.

Я плюхнулась рядом на диван.

– Доброе утро, – тихо поприветствовала соседку я, когда она никак не отреагировала на мое появление.

Она вздрогнула и резко повернула голову ко мне.

– О… – облегченно выдохнула она при виде меня. – Доброе утро.

Я нахмурилась, разрываясь между желанием задать вопрос и удержаться от любопытства. Но, заметив мешки от усталости под ее глазами, все же решилась:

– Ты в порядке?

Зои напряглась, затем тяжело выдохнула:

– Нет, – прошептала она. – Не в порядке.

Я неуверенно взяла ее за руку.

– Я рядом, если захочешь поговорить.

С усмешкой, в которой не было ни капли радости, она глубоко вдохнула:

– Мне пришло извещение, что… – она покачала головой, – что кто-то из моей семьи скончался.

Первое, что пришло мне в голову – как она узнала? У нас отобрали телефоны, и связи с внешним миром у новичков не было. Но это уже не имело значения. Главное – боль, звенящая в ее голосе.

Я крепче сжала ее руку.

– Тебе необязательно говорить.

– Как раз наоборот. – Ее голос дрожал. – Я не скучаю по прошлой жизни. Но скучаю по людям, которые в ней были.

Она мягко освободила руку и обняла себя.

– Я из Бруклина, – вдруг начала рассказывать соседка. – Моя семья… очень консервативная. Я сбежала из дома в пятнадцать.

Я слушала молча, внимая каждому слову.

– Отношения с семьей были… сложные, – горько усмехнулась она. – Но по некоторым… по сестре, к примеру… я дико тоскую.

В голове тут же возник вопрос: зачем же она тогда пошла по этому пути – стала вампиром? Но я не стала спрашивать. Просто слушала.

Зои взглянула на меня:

– Ты не скучаешь по прошлому, Айлин?

Конечно, скучаю. Больше, чем она могла представить. Особенно учитывая, что я оказалась здесь не по своей воле.

– Да, скучаю, – ответила я и, раз уж разговор пошел откровенный, решила поделиться кусочком своей истории. – Я шла на повышение. Наконец-то начала строить свою жизнь, по-своему. Даже один симпатичный клиент стал часто заходить…

Я запнулась, когда в ее взгляде мелькнуло сочувствие, которое мне было трудно принять.

– Там была свобода, – сказала я. – Я могла делать все. Абсолютно все. А теперь…

Теперь моя судьба вне моего контроля. Но я этого не озвучила. Повисла тишина. Я почувствовала, что и Зои, и я – обе задумались, как мы здесь оказались. Но, похоже, ни одна не спешила отвечать. И я понимала. Что бы она подумала, узнай правду обо мне?

– Есть еще кое-что, – нарушила тишину Зои. В ее взгляде боль сменила скорбь. – Ты слышала об Аукционе?

Я нахмурилась.

– Кажется, кто-то упоминал. А что?

– Вчера за ужином один из старших вампиров подошел к нашему столу и сказал, чтобы мы не слишком привыкали – мол, Аукцион все равно избавит Повелителя от нас. Мы начали его расспрашивать, но он не стал объясняться. Гас позже нашел об этом главу в книге в архиве.

У меня в животе все сжалось.

– Что за Аукцион? – спросила я.

Губы Зои задрожали.

– Каждые несколько месяцев, когда новички заканчивают обучение во всех девяти Лигах США, Повелители собирают нас… и продают. Торгуют, как товаром. Только вместо вещей – мы, вампиры-новички.

Отвратительно.

– А как же список ожидания?

– Фикция. – В ее глазах стояли слезы. – Это просто список тех, кто согласился на Метку. Ее ставят, только если мы сами согласны. А выбирают нас случайно, без всяких гарантий. И если ты вдруг не полезен своей Лиге – тебя продадут.

– А если никто не купит? – спросила я, хотя в голове рождались десятки других вопросов.

– Не знаю. – Зои передернулась.

Это уже… слишком.

– Значит, Рагнор дал мне Метку только потому, что все равно мог продать меня за деньги… если, конечно, найдется покупатель.

– И еще, – продолжила она с жалостью в голосе, от которой я инстинктивно отстранилась, – мы не должны распространяться, что живем вместе. И нельзя появляться вместе на людях.

Я напряглась.

– Почему?

– Потому что ты работаешь на кухне, – ответила она, будто это было очевидно. И действительно – стоило подумать, и все становилось ясно: дрожащие сотрудники, поведение Лона, стол Рагнора… Я – на дне пищевой цепи. Ниже садовников и горничных.

Но, глядя на Зои, я поняла еще кое-что.

– Значит, меня наверняка выставят на Аукцион, – сказала я. – А ты… у тебя еще есть шанс остаться. И ты боишься, что общение со мной все испортит.

Она кивнула, поморщившись.

– У меня ничего против тебя нет, – пояснила она. – Просто… иногда жизнь раздает карты, и нужно уметь ими играть.

Она была права. На ее месте я поступила бы так же. Но было горько, что после всей нашей откровенности… она решила, что дружить со мной – позор.

Но это ничего не меняло.

– Поняла, – только и ответила я.

В комнату вошла Тэнси. Она будто плыла по воздуху, смотря в пустоту. Устроилась на диване и улыбнулась:

– Мне так нравится моя новая работа.

Это, похоже, было последней каплей для Зои.

– Я так больше не могу, – взорвалась она, вскинув руки, и выскочила из комнаты.

Я повернулась к Тэнси:

– Ты слышала об Аукционе?

Она склонила голову набок, ее волосы касались пола.

– Меня он не пугает, – пробормотала она.

– Это хорошо, – сказала я.

Вдруг ее глаза прояснились, и взгляд стал пронзительным.

– Тебе некомфортно со мной, – произнесла она.

Тэнси удивительно проницательна.

– Да, – честно призналась я.

– Я знаю почему, – лицо стало серьезным. – Ты думаешь, я чудачка.

– Вовсе нет, – возразила я. Это не было ложью. Просто у меня не было сил на разговор.

Она пристально смотрела на меня, затем легко вскочила.

– До завтра, – попрощалась рассеянно соседка и исчезла.

На занятия я пошла одна. Все уже были в классе, когда я вошла, но никто даже не взглянул в мою сторону. Казалось, меня не просто игнорировали – от меня намеренно отворачивались. Видимо, Зои была не единственной, кто решил, что держаться от меня подальше – благоразумно.

Я села в одиночестве, ожидая начала урока, и прислушалась к разговорам одноклассников – делать все равно было нечего.

– У меня встреча в семь, – с гордостью объявил Джейкоб.

– Почему мне не назначили встречу с ним? – надулась Зои. – Я бы с радостью очаровала его своей блистательной личностью, если это поможет избежать дурацкого Аукциона!

– Не переживай, любовь моя, – вмешался парень с прической рок-звезды и тяжелым британским акцентом, которого я прежде не замечала. – Эти встречи не имеют никакого отношения ни к Аукциону, ни к популярности. Мне сказали, что приглашения получили только избранные.

Джейкоб напрягся.

– В смысле «избранные»?

– У кого еще сегодня встреча с Повелителем? – спросила Зои, оглядывая класс.

Руку подняли трое, включая Джейкоба. Я даже не стала делать вид, будто это меня касается. Им было плевать.

В этот момент в класс вошел Эйб, и разговоры моментально стихли. Он окинул всех своим строгим взглядом.

– Сегодня у вас будет первая физическая тренировка, – сказал он без лишних вступлений. – После перерыва поднимитесь в спортзал, где вас встретит Логан. Самое время выпустить пар.

Эйб чуть дольше смотрел на тех, кто поднял руки. Я пыталась не реагировать на имя бывшего, но тело выдало меня – я съежилась в кресле под взглядом преподавателя. Когда он отвернулся, я наконец выдохнула.

– А пока, – сказал он, перекладывая бумаги на столе, – поговорим об Аукционе.

По классу прокатился ропот, но один взгляд заставил всех умолкнуть. Эйб занял привычную позу перед столом, вытянув ноги вперед и скрестив их.

– Аукцион – традиция, уходящая корнями к первым вампирам. Это шанс для новичков и старших вампиров перейти в новую Лигу и начать все с чистого листа. Для новообращенных участие обязательно. Понимаете почему?

Я догадалась. Повелители, как Рагнор, хотели наполнить свои Лиги как можно большим числом Одаренных, оставив Ординарных за бортом. Одаренные были на вес золота.

Судя по всему, обычных было слишком много и ни одной Лиге не нужно было столько. И тут до меня дошло (холод пробежал по позвоночнику): мои одноклассники – не просто соседи по парте. А конкуренты. Если мы не начнем отделяться – друг от друга или от Одаренных, – мы не переживем Аукцион.

– Так если мы все Ординарные и нас больше, чем Одаренных… – пробормотала я с задней парты.

Эйб улыбнулся, как будто только этого и ждал.

– Продолжай, Айлин, – подбодрил он, его улыбка стала шире, когда он указал на меня.

Все взгляды обратились на меня. Я съежилась еще сильнее, надеясь, что он передумает и продолжит урок.

– Продолжай, Айлин. Ты на верном пути, – повторил он, теперь уже стоя с руками на бедрах.

Я прокашлялась, выпрямилась в кресле и заговорила:

– Если мы все Ординарные и нас больше, чем Одаренных, а в Лигах ограниченное количество мест, значит, после Аукциона нас будет меньше. Кто-то из нас не пройдет дальше. Кто-то… уйдет.

На лице Эйба появилось выражение, будто я только что разгадала код да Винчи.

– Повелители проводят тщательную проверку каждого кандидата на Метку, – начал он. – Они знают все о вас – от рождения до попадания сюда. Но теперь важна ваша работа в Лиге. Вы должны проявить себя, чтобы заслужить право находиться здесь. Именно для этого вам дали временные должности – чтобы понять, где вы полезны и сможете ли стать частью Лиги. Вы демонстрируете свои навыки на Аукционе, и Повелители делают ставки, если вы им подходите.

Простой способ сказать: вы – расходный материал. И выбранная для меня работа это доказала. Тэнси попала в Отдел вампирских ресурсов, а я – на кухню. Больше объяснять не нужно.

Не только я это поняла. Брайс, самодовольный индюк, поднял руку.

– Значит, наша работа – показатель нашей ценности?

Типично для него. Удивительно, что Маргарита до сих пор не прижала его к стенке.

– Верно, – кивнул Эйб. – Некоторых из вас Повелитель хочет оставить. Он будет делать ставки на вас на Аукционе.

Джейкоб поднял руку:

– А встречи с Повелителем? Что они значат?

– Вероятно, он хочет узнать вас получше до Аукциона, – ответил Эйб. – У каждого из вас будет встреча на этой неделе.

Класс оживился, а я нахмурилась. Мне не хотелось, чтобы он узнавал меня.

Я – монстр под маской. А монстров вряд ли кто-то захочет покупать.

Эйб, должно быть, заметил, что настроение в классе резко упало, потому что уже через сорок пять минут после начала дал нам двадцатиминутный перерыв. Как только он вышел, класс взорвался – все яростно обсуждали все, что рассказал преподаватель об Аукционе.

Мне было плевать. Я не хотела ничего слушать. Наоборот, мне хотелось сделать хоть что-то, иначе я бы сорвалась и, наверное, врезала кому-нибудь. Я вскочила и выбежала из класса, пошла по коридору, просто чтобы оказаться подальше от остальных. Мне нужно побыть одной.

Но произойти этому было не суждено, потому что, свернув за угол, я чуть не врезалась в кого-то. Остановившись, я подняла глаза – передо мной стояла Кэссиди, замерев, как олень в свете фар. Увидев меня, она явно оцепенела.

И я сорвалась.

Выпрямив спину и подняв подбородок, я скрестила руки на груди и процедила сквозь зубы:

– Ты должна объясниться.

Она смотрела куда угодно, только не на меня.

– Не сейчас, Айлин…

– Сейчас, – перебила я ее. – Я играла по твоим правилам, когда ты делала вид, будто мы не знакомы. – Я заметила, как у нее на лбу выступил пот. Эта очевидная нервозность только разозлила меня еще больше. – Теперь твоя очередь отплатить тем же.

Бывшая подруга побледнела и напряглась.

– Чего ты хочешь? – прошептала она едва слышно.

Я не стала ходить вокруг да около:

– Ты была в листе ожидания?

Кэссиди молчала несколько долгих секунд, переминаясь с ноги на ногу.

– Все сложно, – наконец выдохнула она.

Я вспыхнула от ярости.

– Тогда объясни мне.

Она отступила назад, покачала головой.

– Не могу, Айлин. – Она обхватила себя руками, ее лицо побледнело еще сильнее. – Все, что я могу… извиниться, если это хоть как-то поможет.

Извиниться? Она серьезно? Мои кулаки сжались.

– Почему? – прошипела я, лицо налилось жаром от злости. – Зачем ты это сделала?

Молчание с ее стороны – уже признание. Значит, я была права.

Она действительно записалась в лист ожидания. Кэссиди собиралась уйти, не сказав ни слова. Если бы я не пошла за ней тем вечером, то никогда бы не узнала, что с ней случилось. Жила бы дальше, в неведении, с пустотой, которая грызла бы меня до конца жизни.

Но она думала иначе.

– Я ненавидела собственную жизнь! – вдруг выкрикнула она, ее щеки покраснели от злости. – Ненавидела свое жалкое, отвратительное существование и не могла больше так жить! – Она смотрела на меня с яростью, глаза засветились вампирским светом, и я замерла.

– Я никогда не была такой, как ты, Айлин. – Ее голос стал холодным как лед. – Я ненавидела эти гребаные концерты, мужчин, мнивших себя выше меня, и жалких друзей! – Она смерила меня презрительным взглядом, впервые без маски. – Ты думаешь, я тебя любила? Что мне нравилось дружить с бездарной, наивной дурочкой без капли амбиций? Или со Скай, которая вертела всеми подряд, как ей вздумается?

Я старалась не показать, как ее слова ранили меня. Но это так. Сильнее, чем любая пощечина.

Я скрестила руки и спокойно сказала:

– К несчастью для тебя, избавиться от меня не получилось. – Я усмехнулась, заметив, как она побелела. – Теперь я буду твоим постоянным напоминанием о том, что прошлое не так легко забывается.

Она поняла, к чему я клоню.

– Не смей, Айлин, – прошипела она, оглядывая пустой коридор, будто ожидала, что Рагнор вот-вот появится из воздуха.

Я холодно улыбнулась, положила руку ей на плечо и сжала – достаточно сильно, чтобы она вздрогнула.

– Я и не говорила, что все расскажу, Кэссиди, – произнесла я ледяным тоном. – Я просто всегда буду рядом, в пределах твоего поля зрения. И ты никогда не сможешь расслабиться, опасаясь, что кто-то узнает, кем ты была раньше… с кем была связана.

Она резко отдернула руку и уставилась на меня исподлобья.

– Ты знаешь, что я Одаренная, – тихо бросила она.

– Я не такая дура, как ты думаешь, – спокойно ответила я.

Ее страх и злость внезапно сменились задумчивостью, которая мне совсем не понравилась.

– Знаешь, мне пока нельзя использовать свою способность, – сказала она как бы вскользь, будто мы и не ссорились только что. – Но ради тебя… я готова сделать исключение.

Моя улыбка исчезла. Она ухмыльнулась, открыла рот, собираясь что-то сказать, как вдруг…

– Айлин?

Мы обе резко обернулись. В нескольких метрах стояла Тэнси, глаза у нее округлились, пальцы нервно перебирали длинную косу. Она посмотрела на Кэссиди, как всегда рассеянно, а затем снова перевела взгляд на меня.

– Перерыв закончился, – сообщила она.

Я на секунду задумалась: как долго она тут стояла и что могла услышать? Но Тэнси, похоже, была в своем обычном состоянии «все мимо ушей».

Я слегка усмехнулась.

– Спасибо, что предупредила. – И, повернувшись к Кэссиди, добавила с торжествующим видом: – Похоже, на этот раз ты не получишь чего хочешь.

Пошла ты, Кэссиди.

Она оскалилась, глаза вспыхнули ярким светом. Но прежде чем она успела что-либо сказать, я уже шла прочь, догоняя Тэнси.