Я не слышала, как судорожно ковыряется ключ в замке входной двери магазина – не позволяло расстояние. Но шаги, тяжелые, ищущие – будто тот, кто ходил внизу, не переживал насчет скрытия своего присутствия – ушей достигли.

С размеренных ударов сердце сразу же перешло на темп чечетки, бьющей о ребра.

Я была «заперта» в комнате: выход был либо через дверь, с обратной стороны которой уже кто-то поднимался по лестнице, либо в окно, полет откуда гарантировал в лучшем случае перелом.

Спрятаться было негде. Вскочив с диванчика, я принялась метаться, как загнанный зверь. Вспомнив о складном ноже, я выхватила его из рюкзачка и крепко сжала в руке, вжавшись спиной в дальнюю стену.

Шаги достигли лестничной площадки, а затем рванули в сторону – противоположную от комнаты, где была я. Дверь хлопнула.

Секунды тишины нарушало лишь мое дыхание.

«Может, выбежать на улицу, пока он в другом помещении?» – пролетела безнадежная мысль.

Но стоило только об этом подумать, как шаги вновь вернулись на площадку, а потом, спустя пару мучительных мгновений, направились прямиком в комнату отдыха.

Дверь рывком распахнулась, и я непроизвольно закричала.

Глаза зажмурились.

Нервы сдали.

Закрыв лицо ладонями, как маленький ребенок, я съехала вниз по стенке и сжалась, надеясь, что так буду казаться меньше.

– Бекс?..

Услышав знакомый голос, я отняла руки от лица и подняла взгляд на дверь. По щекам уже скользили слезы.

Запыхавшийся Мик, заглядывая в комнату, озадаченно посмотрел на меня.

– Ты чего здесь… делаешь? – ничего не понимая, спросил он.

– Это ты!.. – Голос срывался. – Это ты что здесь делаешь?!

– Забыл флешку, – ответил парень, демонстрируя причину своего визита. – Забрал, а потом увидел полоску света под дверью и хотел выключить. Подумал, ты случайно оставила.

Я шмыгала носом, безуспешно утирая щеки рукавами плетеной кофты.

Мик, немного постояв на пороге, зашел внутрь, а затем молча набрал воды в электрический чайник и с громким щелчком включил его.

Когда две чашки со змеящимся вверх паром стояли на столе, коллега, скинув рюкзак, уселся на диван и похлопал рядом с собой.

– Рассказывай.

Поднявшись на ватных ногах, я села на краешек.

И, заглянув в спокойные, как антарктические льды, глаза Мика, разрыдалась.

Я рассказала ему все. Про то, как под конец первой прогулки по центру меня кто-то преследовал. Снова пересказала ситуацию с матизом, а после поделилась, как прошла сегодняшняя ночь и что я испытала, увидев в глазке смотрящий в ответ глаз. Поведала, как подозревала соседа и как получила опровержение своей же теории.

– Вот что еще хотела спросить, – сказала я, прерывая сбивчивое, неупорядоченное повествование. – Говорил ли ты кому-то мой номер? Адрес и всякое такое? Может, как-то случайно…

На что Мик, сделав паузу, ответил:

– Нет. Сам я никому ничего не говорил.

Личность Криса в рассказе упорно не упоминалась. Коллега уже один раз не поверил мне насчет своего друга, и сомневаюсь, что в этот раз что-то изменится. А ссориться из-за этого и отдалять приятеля от себя было страшно: я была безумно благодарна Мику за то, что могла разделить с ним хотя бы часть своих страхов и горестей.

Отпивая горячий чай между судорожными вздохами, какие бывают у детей из-за долгой истерики, я закончила рассказ. После тревожной ночи и мучительного дня сознание к этому моменту истончилось и стало хрупким, как пергамент. Чуть надави – не выдержит и порвется. Потому все это время я боялась взглянуть на молча слушающего Мика. Мысль, что он посоветует не преувеличивать и не выдумывать, была невыносима. Теперь, в отличие от других моментов из жизни, меня действительно пугала перспектива остаться одной.

– Бекс, – наконец негромко сказал парень. – Почему…

На мгновение он вновь замолк.

– Почему все это время ты молчала? Почему не говорила, насколько было хреново?

Я не подняла на него глаза, продолжая пялиться на кружку с недопитым чаем, которую крепко держала в руках.

– Но я же говорила тебе тогда, когда прокололи шины…

– Да, я помню, – мягко прервал Мик. – Но не обо всем в целом. И без подробностей… А то, что случилось сегодня ночью… Об этом ты должна была сказать еще утром, а не вариться весь день в своих мыслях. Я-то думал… почему у тебя вид как у привидения…

Коллега вздохнул и привычным для него движением, когда размышления начинали заполнять голову, провел рукой по ежику волос.

– А сейчас ты чего здесь сидишь? – Он окинул меня печальным взглядом.

– Я боюсь идти домой. Вдруг тот, кто все это делает, попытается пробраться в мою квартиру, когда я сплю? А замок у меня на двери… – Я остановилась, чтобы запить всхлип чаем. – Искала себе хостел или гостиницу, чтобы переночевать. Но потом появился ты…

– … и ты решила, что это пришли тебя убивать, – подытожил Мик, в десятый раз вздохнул и поднялся. – Ладно, камрад. Собирайся. Поедем.

– Куда? – Я повернулась к коллеге, уже споласкивающему свою чашку.

– Куда-куда… Ко мне домой. Ты же полночи сегодня не спала, а из-за переживаний тебя трясет, как лист на ветру. Тебе надо поесть и нормально выспаться. А потом уже разберемся, что делать с твоим обожателем.

– Обожателем? – будоражащее в контексте слово заставило поежиться.

– Шучу, – извиняющимся тоном ответил Мик. – Имел в виду того, кто тебя… донимает.

– Ясно… Мик, я тебе не помешаю? Я могу поспать и в гост…

Я замолчала, наткнувшись на его взгляд.

«Ты дура, Бекс?» – вопрошало выражение лица парня.

И действительно.

– Хорошо, – сказала я, принявшись убирать в рюкзачок свои немногочисленные вещички, разложенные на столе. – В целом, готова.

– Отлично, – кивнул Мик, и мы пошли на выход.

– Ты ведь голодная, да? – угадал коллега, когда мы ехали в его машине. – И точно, сегодня весь день за прилавком проторчала, так и не пообедав.

– Есть не очень хотелось… – ответила я, глядя в окно на ночную улицу.

– Тогда заедем за продуктами.

Уже через пару минут хендай остановился около гигантского гипермаркета.

Мик, такой большой и уверенный, периодически останавливался у стеллажей и морозилок, изучал и крутил в руках продукты, а потом закидывал их в тележку. Я же болталась за ним, как воздушный шарик за клоуном из «Оно».

Иногда парень оборачивался ко мне, показывая какой-либо товар, и спрашивал: «Будешь?» На что я согласно кивала, благодарная, что он вызвался меня накормить.

Мик всеми фибрами излучал покой, отчего я тоже немного расслабилась и под конец нашего с ним похода по продуктовому почувствовала себя ребенком, бродящим за отцом по магазину.

До дома парня пришлось ехать еще минут пятнадцать. Помню, в первый день нашей встречи Мик говорил, что переехал ближе к центру, но все же дом, к которому мы подъехали, не принадлежал к исторической части города – это была многоэтажка, в меру скромная и чистая.

Поднявшись на блестящем лифте на шестой этаж, Мик принялся звенеть ключами, отпирая черную металлическую дверь, в то время как я оглядывала пространство. Подъезд, выкрашенный в белый цвет, был оснащен системой видеонаблюдения.

«Вот в такой дом нужно будет переехать в будущем. И между тем придумать что-то с зарплатой. Такое жилье явно обойдется в копеечку…»

Наконец Мик справился с дверью, и мы зашли в квартиру.

Когда коллега щелкнул выключателем в прихожей, лампа осветила стены кремового оттенка. Сбоку находились двери в ванную и туалет, затем в кухню, а в конце небольшого коридора, из стены которого торчала какая-то балка, друг напротив друга расположились две двери, ведущие, очевидно, в жилые комнаты.

– Скидывай обувь, а потом проходи на кухню, – скомандовал Мик, попутно пнув под обувницу встречающий нас одинокий носок. – Сейчас переоденусь и присоединюсь к тебе. Будем готовить ужин.

Классическая кухонька в пастельных тонах с легкими штрихами стиля кантри дарила свет и уют. Подвинув на столе всякое барахло типа фантиков, мятых салфеток и пустых пачек от таблеток, я притащила пакеты и принялась разбирать их.

– Они ж тяжелые. Сам бы занес, – буркнул Мик, когда вошел в кухню.

Обернувшись, я впервые увидела коллегу в домашнем облачении. Обычно он носил мешковатую одежду – худи, широкие футболки и джинсы, – что делало рослого парня еще крупнее. Сейчас на нем была черная плотная майка, туго облегающая тело и демонстрирующая рельеф пресса и неплохие бицепсы на руках. Но вот пижамные штаны в клеточку все же были свободными.

– Ого, Мистер Мускул… Да ты спортсмен! – прокомментировала я, косясь на него.

– Ага, приходится. Видела ту штуку на стене в коридоре? Я установил. Турник. А в комнате еще и гантели лежат.

Мик принялся помогать мне разбирать пакеты.

– Работа у меня в основном сидячая, и после двадцати пяти спина посыпалась, – грустно сказал звуковик, ставя на стол банку консервированных ананасов. – У нас с Крисом тогда и начался культ спорта и здорового образа жизни. Со вторым выходило – и выходит – до сих пор не очень, а вот с первым вполне неплохо. Даже гоняли вместе в спортзал пару раз в неделю. А теперь вот не до этого…

На столе появлялось все больше покупок, среди которых я вдруг заметила несколько металлических банок.

– Ты взял пиво? – удивилась я.

– Сама же сказала, что будешь, – удивился в ответ Мик. – Ты на таком нервяке была, вот и предложил…

Я пожала плечами, признавая, что правда, то правда, и хрустнула крышечкой одной из банок, усаживаясь на свободный стул у окна.

– Что будем готовить?

– Хотел предложить пиццу. – Коллега помахал замороженной основой для нее. – Можно еще и пасту – продукты как раз подойдут.

Я улыбнулась.

– Ого, это что, итальянский ужин?

– Ага, пародия на него, – фыркнул парень и достал противень из духовки. – Можешь пока порезать помидоры – вон, доска и приборы. А я отварю спагетти.

Поставив духовку на разогрев, Мик начал сосредоточенно натирать сыр, в то время как я орудовала ножом.

– Что делаем завтра?

– Я работаю. Собирался и ночью этим заняться, вот и вернулся за флэшкой, а там ты. Но не бросать же друга. Поэтому утром встану пораньше, чтоб все успеть, а на работе буду играть роль восьмирукого Шивы. У тебя выходной.

– Я могу и помочь…

– Нет, – отрезал Мик. – Тебе надо отдохнуть. Иначе сойдешь с ума, а еще пока рановато, не осень.

– Почему у нас нет еще одного сменного сотрудника? Так было бы намного разумнее: один продавец отдыхает, а другой работает. И график два на два бы подошел. Тогда б никто не страдал, и ты спокойно занимался своими обязанностями.

– Ребекка, я не директор, а звукарь, – беззлобно проворчал Мик. – Хоть и давно работаю в этом месте, но не в силах дать ответы на все вопросы. А очень бы хотел…

– Неужели тебя это устр…

– Бекс, – прервал меня Мик, открывая банку с томатной пастой. – Давай не о работе, прошу…

Спустя пару минут, когда я нарезала овощи и другие ингредиенты, а Мик нашинковал куриную грудку, мы принялись создавать «шедевр».

Заготовив первую пиццу, обильно смазав ее томатной пастой, а также плотно уложив ингредиенты – кругляшки салями, маринованные огурчики, шампиньоны и помидоры – и щедро посыпав тертым сыром, мы приступили к приготовлению второй.

Тут-то Мик и откупорил банку с консервированными ананасами и стал укладывать их на слой сыра и курицы.

Закончив, он заметил мой пораженный взгляд и усмехнулся.

– Да, знаю, я извращенец.

– Видимо, и мне придется им побыть, – ответила я, глядя на пиццу так, будто она сама уложила на себя колечки ананаса, чем, бесспорно, разочаровала меня.

– Ви тоже не любит «Гавайскую», – бросил Мик, посыпая колечки сыром. – А вот мы с Крисом обожаем. Бедняжка каждый раз морщится и плюется, когда мы едим ее…

Я встрепенулась.

Компания коллеги да процесс готовки подействовали успокаивающе, и мой боевой настрой, как феникс, потихоньку возрождался из пепла страданий.

Сегодня, прежде чем уйти, Ви обронила пару очень странных фраз, и у меня закрались подозрения, что их с Крисом могло связывать что-то большее, нежели чем просто приятельски-профессиональные отношения.

– Слушай, Мик, – между делом бросила я, когда мы грузили пиццу в духовку. – А Ви с Крисом случайно не… встречались?

Тот странно глянул на меня через плечо.

– Даже не знаю, что тебе на это ответить, – сказал парень, закрывая дверцу и заточая пиццы в маленьком крематории. – Может, в самом начале что-то и было… Только сейчас эти двое друг друга неважно переносят. Но если надо сплотиться ради какой-то общей цели, то да, команда выходит еще та.

– То есть наверняка ты не знаешь?

– Ребекка, я не слежу за чужими отношениями, мне бы со своей жизнью разобраться… А что? – Он с подозрением глянул на меня. – С чего это вдруг интересуешься?

Я отмахнулась.

– Обывательское любопытство. Просто… хочу побольше узнать о своем новом окружении.

Но Мик продолжал сверлить меня недоверчивым взглядом, пробудив желание ретироваться. Незачем ему знать подробности.

– Отойду в туалет, ладно? – Не дожидаясь ответа, я вышла из кухни.

Уже стоя в аккуратной ванной и грея руки под теплой водой, я заглянула в зеркало. Синяки под глазами пролегли готичными тенями, а лицо было совсем бледным, почти как у Криса. Правда, в его случае это был скорее естественный оттенок кожи, а в моем – последствие стресса и переживаний.

«Крис, Крис, Крис!»

Лицо заболело от холодной воды, когда я, умываясь, пыталась освежиться и отогнать въевшийся в сознание образ.

Уютный аромат готовящихся блюд расползался по квартире. С кухни, помимо шипения еды на сковородке, доносился голос коллеги:

– Да, без проблем. Нет, завтра не могу, много работы… Да, я знаю…

Мик, плечом придерживая телефон у уха, одной рукой держал сковороду, а другой лопатку, помешивая блюдо.

Снова усевшись на свой стул, я принялась крутить пивную банку, старясь не мешать телефонному разговору.

– Нет, сегодня тоже занят. К тому же на дворе вообще-то ночь, – отвечал Мик, с энтузиазмом перемешивая спагетти с курицей и томатной пастой. – Чем занят? Привожу в порядок одну знакомую… М? Ребекку. Готовим пиццу.

Он помолчал, слушая собеседника, а потом повернулся ко мне и с улыбкой сказал:

– Тебе большой привет от Ви.

Тело застыло ледяной скульптурой. Почувствовав, что во рту пересохло, я сделала пару больших и оттого болезненных глотков из банки.

– Да, напиши, когда тебе будет удобно, а я посмотрю по времени… – говорил Мик, посыпая специями практически готовый ужин. – Ага, давай. До связи.

Он сбросил звонок, положил телефон и сразу переключился на готовку.

– Почти все! – радостно доложил парень, бросив в сковороду ранее натертый сыр. – Не по заветам итальянской кухни, но уверен – вкусно!

– Чудесно… – протянула я.

– Бери тарелки. Левый шкафчик.

С усилием поднявшись за тарелками, я звякнула ими о стол.

– Хорошо получилось! – приговаривал коллега, накладывая пасту.

«Плохо вышло. Очень плохо. Я сказала Ви, что неважно себя чувствую, потому и отказалась от прогулки. И теперь со стороны казалось, будто я обманула ее и просто смылась, чтобы провести время с другим человеком, да еще и с ее другом. Не представляю, как теперь объясняться при следующей встрече. Вдаваться в подробности своей истории не хотелось, поэтому только оставалось надеяться, что девушка не обидится. Хотя я в этом очень сомневаюсь».

Мик выдернул меня из размышлений:

– Хватай пиво и пошли. Пицца пусть еще немного потусуется в духовке.

– Куда пошли?..

– В комнату. К телевизору. Лучшее средство против хандры…

– Старый паршивый ужастик? – наугад бросила я и блекло улыбнулась.

– Читаешь мысли.

У одной стены комнаты, окрашенной в светлый больничный оттенок, раскинулся длинный диван изумрудного цвета, напротив которого висел плоский телевизор.

Окно с закрытыми жалюзи, большой шкаф-купе сбоку от двери и все. Похоже, большую часть времени Мик проводил в соседнем помещении.

Остановившись на «Восставшем из ада 2», Мик выключил свет, и мы, вопреки наличию дивана, уселись на пол и принялись уничтожать еду, периодически отхлебывая из баночек.

Через пару минут после начала фильма парень ушел на кухню, а затем возвратился с двумя небольшими пиццами, дымящимися на противне.

Одна из пицц точно получилась вкусной. С подозрением глянув на дольки ананаса, я взяла кусочек, от которого потянулся длинный горячий сыр, и откусила.

Лицо перекосило. Кисло-сладкий ананас в системе моего мировоззрения никак не сочетался с соленым сыром и курицей.

Через силу прожевав первый кусок, я обреченно глянула на то, что еще оставалось в руке.

Тут вокруг моей кисти сложились ладони, аккуратно забирая блюдо с ненавистным сочетанием.

– Ой, отдай, – сказал Мик, не отрываясь от происходящего в телевизоре. – А то сейчас наизнанку вывернет. Хватит с тебя.

Я с благодарностью глянула на него и нацелилась на кусок нормальной в моем понимании пиццы.

К тому моменту, когда время перевалило за полвторого ночи, банки опустели, а фильм уже закончился, я, почувствовав, что веки начинают слипаться, потянулась. Мик тоже.

– Да, умели раньше хорроры снимать, – подытожил он, нажимая кнопку выключения на пульте. – Наверное, дело в декорациях. Тогда ведь не было такой продвинутой графики, как сейчас, и приходилось с душой создавать все эти жижи, слизи и страшные морды. А теперь все стало каким-то… безжизненным, что ли? Безликим…

– Наверное, – согласилась я. – Но и сейчас тоже есть неплохие работы.

– Какие?

– «Ужасающий», например. Слышала, изначально на его создание был выделен небольшой бюджет, а теперь вон какой популярный. И концепт клоуна узнаваемый.

– Хм, не слышал. Надо будет глянуть. – Мик поднялся, собирая тарелки. – Я пока посуду помою, а ты, если хочешь, сгоняй в душ.

А мне этого хотелось, потому что чувствовала я себя сейчас словно пережеванная жвачка.

– Да, только если дашь полотенце – я-то к тебе налегке заявилась.

Мик принялся рыться в шкафу. Сначала парень всучил мне жесткое от стирки махровое полотенце, а затем и футболку с какой-то эмблемой.

С интересом развернув ее, я увидела рисунок с логотипом «Limp Bizkit».

– Только попробуй предъявить за это, – с готовностью сказал Мик.

– Почему? Отличная же группа.

– Не все уважают ню-метал. Я о тех «ценителях», что считают себя самыми умными и пытаются самоутверждаться за счет своих выдуманных канонов, – устало пояснил Мик. – Давай, топай в душ, а я пока все приберу.

Нежась под горячими струйками воды, я думала о своем спасителе. Хороший парень. Не удивлена, что днем Ви между делом бросила, что Мик ее лучший друг. Добрый, понимающий, готовый прийти на помощь. Большая радость, что именно он встретился мне на пути – как сегодня, так и в целом.

Футболка села как платье – торчали только голые ноги.

Покинув ванную, я хотела было вернуться в комнату, но остановилась у входа в другую. Мне стало любопытно, что там. Коллеги не было слышно, и, предположив, что он еще на кухне, я тихонько толкнула дверь, и та слегка приоткрылась.

Во тьме, едва рассеиваемой светом из помещения напротив, проглядывался силуэт стола, двух мониторов на нем, раскрытой записной книжки и всякой всячины вокруг: гитары и какой-то аппаратуры. На полу тоже что-то валялось. Казалось, внутри царил полный беспорядок.

– Шпионишь? – раздалось за спиной.

Я подскочила.

Мик, сложив руки на груди, прислонился к косяку противоположной двери. Фигура его контрастно выделялась на фоне света из комнаты и полумрака коридора, отчего лицо парня было подернуто тенью. Только поблескивали большие карие глаза.

На мгновение показалось, будто воздух в квартире наэлектризовался и все замерло в какой-то неясной тишине. Мик молчал и не двигался, наблюдая за мной. В голове проползла ассоциация с диким животным, пока что безучастно следящим за человеком, по глупости забредшим в чужие неизведанные владения.

– Да, – честно ответила я.

– Там я работаю, – сказал Мик и, подойдя чуть ли не вплотную, закрыл дверь прямо перед моим носом. – Но не хотел бы тебя туда пускать, потому что там, если честно, самый настоящий бардак.

Мне стало стыдно за свое неуважение к хозяину дома.

– Прости. Не собиралась заходить. Так, заглянула из любопытства.

– Ничего. – Мик отвернулся, но я заметила, как его взгляд скользнул по моим ногам. – Ты все? Тогда можешь ложиться. Я тоже ополоснусь и на боковую.

Проследив за парнем, направившимся в ванную, я еще раз бросила пытливый взгляд на вновь закрытую дверь, но все же повернула в сторону другой комнаты.

На диване было расстелено, как и на полу – Мик организовал импровизированную кровать из надувного матраца.

– Полагаю, это для меня…

Я заползла на диван и сразу же замоталась в одеяло, мягкое и воздушное.

Но как только голова коснулась подушки, сонное наваждение как рукой сняло. Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок.

На фоне было слышно, как шумит вода в душе. А я лежала и думала.

Завтра нужно будет вернуться в студию и поразмыслить над всем. Стоит ли менять работу, жилье, чтобы отделаться от того, кто решил достать меня… Отделаться от… Криса? А точно ли это он? Ведь по всем признакам выходило, что да…

«Но как же я не хочу, чтобы это оказалось правдой. Как же не хочу…»

– Чего свет не выключаешь? – спросил Мик, вернувшись в комнату. – Меня ждешь?

– Ага, – односложно ответила я, не отлипая от потолка.

Тогда парень щелкнул выключателем и улегся на матрац, лежащий вдоль дивана.

Хоть комната и погрузилась в полумрак, все предметы оставались все еще различимы. Из-под неплотно закрытых жалюзи проходило слабое теплое свечение от подсветки зданий и уличных фонарей, а на потолке периодически проползали полоски света от горящих фар проезжающих по дороге машин.

Были слышны далекие отзвуки спящего города: где-то просигналил автомобиль, вдали пролетела сирена, а кто-то из соседей глухо покашливал за стенкой, переворачиваясь во сне на другой бок.

Воцарилась та самая сокровенная тишина, располагающая к тому, чтобы шепотом начать рассказывать потаенные секреты и бередящие душу волнения. Я перевернулась на бок, чтобы посмотреть на Мика. Он тоже не спал.

Сложив руки за головой, он так же, как и я ранее, невидящим взглядом смотрел в потолок, размышляя о чем-то своем.

От парня чувствовался приятный запах геля для душа. Несмотря на то, что я не испытывала к Мику каких-либо романтических чувств, сейчас захотелось прижаться к нему – не как к мужчине, а как к огромной подушке.

Наверное, из-за ощущения покоя и комфорта, что от него исходило. Парень был высокий, явно сильный, судя по подкачанному телу, но при этом не вызывал угрозы или тревоги. И он был приятным. Приятным во всех смыслах.

Я отвернулась, чтобы снова лечь на спину. Ей-богу, того и гляди, соскользну сейчас с дивана, чтобы обнять его, как большую игрушку, которую дети тащат с собой в кровать.

Но, глядя на мышцы коллеги, я снова вспомнила о Крисе, под руку с которым шла пару дней назад. Если бы Мик был едой, то это было бы хорошее сытное блюдо. Как котлета с пюрешкой. Вкусное, домашнее, сделанное с душой.

А Крис был изыском. Чем-то необычным. И, наверное, даже острым. Например, чем-то из мексиканской или азиатский кухни. Съев такое блюдо, ты никогда заранее не знаешь, наешься или нет, обожжешь ли язык о жгучие специи и не обострится ли у тебя гастрит.

К своему сожалению, я очень любила азиатскую кухню.

– Все будет хорошо, – вдруг негромко сказал Мик, словно знал, что я тоже мучусь от бессонницы. – Все будет хорошо, Ребекка.

Я снова повернула голову в его сторону.

Иногда мне не хватало, чтобы кто-то сказал такие простые, но нужные слова.

Слезы усталости выступили на глазах, но прежде чем они скользнули по щекам, я почувствовала, что засыпаю.