Тяжело.

Что-то давило, но уже сверху.

Тело потихоньку оживало, и я почувствовала, что сижу. На сиденье машины, кажется.

Прыжок на кочке – укол в спину.

Сверху лежала кожаная куртка. Она не укрывала и не грела, а наоборот, тяжелой крышкой надгробия вжимала меня в сиденье, не позволяя пошевелить онемевшими конечностями.

Состояние беспомощности первым чувством скользнуло в голову, когда я пришла в себя. А за ним ощущение уязвимости и понимание того, что я – жертва. Грудную клетку сковало яростной горечью и страхом.

Голову будто сжимало тисками. Хотелось лечь, свернуться в позу эмбриона и тихо заплакать. Еще и лезвие ножа, словно издеваясь, игриво жалило поясницу.

«Нужно просыпаться, Бекс, – в этот раз подсознание бережно, без укора взывало ко мне. – Возвратиться в здесь и сейчас, а после попытаться разобраться с тем, во что мы вляпались».

Разобраться.

Справиться.

Бороться.

Тело едва заметно дрогнуло. Сомневаюсь, что водитель это заметил. А если да, то наверняка списал на тряску от неровностей дороги: автомобиль несся на большой скорости, будто человек за рулем нервничал, желая побыстрее добраться до пункта назначения, где бы он ни был.

Машина подскочила на очередной яме, и кончик ножа, наконец, прекратил мучительную прелюдию и прошел сквозь кожу. Пытаясь сдержать крик, я до крови прикусила язык.

Щуря глаза, как на парах в университете по живописи, когда нужно бы определить тональность постановки, я начала медленно, почти незаметно, поворачивать голову. Я не хотела, чтобы он увидел, что я очнулась.

Первое, что удалось разглядеть, так это руку, вцепившуюся в руль. Кисть так крепко сжимала его, что побелели костяшки. В тусклом сумеречном свете, на который только и было способно сейчас небо, блеснуло массивное кольцо.

Нотный стан, ноты, скрипичный ключ… Инициалы. К.С.

«Это он… Неужели это все-таки он…»

Рок-музыкант-убийца. Отличное название для дешевого ужастика, снятого на тапок. Серьезно, я бы такое посмотрела, вот только не от первого лица.

Кольцо с инициалами и его вечные кожаные куртки с заклепками, одна из которых придавливала меня сейчас…

«Стоп.»

Приборная панель автомобиля не сверкала металлическими вставками и не демонстрировала роскошь отделкой дерева.

Все было серым, как мгла за окном.

Потеряв самообладание, я повернула голову.

Еще секунду назад я ожидала вот-вот встретиться с колючими растрепанными прядями и тем же самым выражением лица Криса, которое, пусть и мимолетно, видела уже несколько раз: хищное, холодное, с плотно сжатыми губами и пронзительным взглядом вишнево-шоколадных глаз, сейчас, должно быть, направленных на лобовое стекло.

Но я так и не увидела его. На меня смотрели большие, блестящие какой-то мыслью карамельного цвета глаза, подчеркиваемые темными провалами.

– Проснулась? – обронил Мик, снова поворачиваясь в сторону дороги. Его будничный тон звучал непринужденно, словно мы отправились в путешествие.

Если до этого собственное горло казалось сухим и потрескавшимся, как высохшая почва, и неспособным воспроизвести ни звука, то теперь, казалось, я и вовсе лишилась способности говорить.

Страх обреченности был перекрыт неожиданным ошеломлением.

– Ми… Мик? – Горло нещадно саднило.

Парень молчал, продолжая глядеть на дорогу.

Суставы скрипнули, и я попыталась сесть чуть ровнее. На мне не было ни веревки, ни чего-то еще – только его кожаная куртка.

– Куда… Куда мы едем? – просипела я.

– К тебе домой, – легко отозвался бывший коллега.

– Чего?.. – Головная боль и помутнение постепенно проходили, зато грудь начинало сдавливать все сильнее. – Ты хочешь меня там… убить?

Мик резко обернулся, и я вздрогнула.

– Бекс, ты чего… – Парень осуждающе посмотрел на меня, а потом снова повернулся к дороге. Но я все же успела заметить, как на его лице пролегла тень. – Зачем мне тебя обижать?

«Обижать».

Какое по-детски безобидное слово. Обижать.

«Ты уже меня обидел, – подумала я. – Очень сильно обидел. И с шинами, и с глазком, и с переулком… И в магазине».

Переулок… Кольцо.

– Мик, – жалобно позвала я. Сил хватало только на это. – Это кольцо…

– М? – Парень глянул на меня, а затем на украшение. – Что?

– Оно твое?

– Ага.

– Но как… Тебя же зовут…

И тут меня наконец осенило. Я никогда – никогда! – не слышала настоящего имени своего коллеги. Только лишь простую и короткую кличку.

Мик.

– Я понял, – отозвался парень, а затем, потянувшись к солнцезащитному козырьку, открыл его и вытащил какую-то карточку. – Глянь-ка.

Он протянул мне свое водительское удостоверение.

Вглядываясь в текст, я прочитала имя, фамилию и отчество.

– Так вот как тебя зовут, – выдохнула я, слабой рукой возвращая ему удостоверение.

Обычное простое имя. Ничего примечательного, кроме инициалов – К.С.А. Отсюда и «К.С.».

– Ага, – кивнул Мик. – Вот так. Я ведь говорил, что не особо люблю свое имя. Мик звучит кратко и, на мой слух, довольно приятно.

В голове вместо мозгов будто плескалась манная каша. Поерзав на сиденье, чтобы нож перестал колупаться в маленькой ранке на пояснице, я привалилась лбом к пассажирскому окну. Стекло приятно холодило кожу. Снаружи пестрела листва кучерявых деревьев, безжалостно терзаемая ветром. Подняв глаза к небу, я увидела, что оно превратилось в угрожающую толщу темно-синего мрамора, которая вот-вот рухнет на землю.

Прямо над машиной, летящей в змеящемся древесном туннеле, зарокотал гром, словно предупредительный рык огромного хищника.

– Бекс, ты только делай, что я скажу, ладно? – В голосе Мика слышалось беспокойство. – И все будет хорошо, только…

– Все будет хорошо, – повторила я, вспомнив, как он сказал мне то же самое на ночевке у него дома.

«Ведь получается, тогда я находилась в логове того, кто все это время…»

От ужаса осознания и боли от предательства того, кого я считала другом, защипало в глазах.

Не отлипая от стекла, я спросила:

– Все… будет хорошо?

В отражении было видно, как руки Мика сжали руль. Костяшки побелели еще сильнее.

– Да. Должно быть.

Во дворе пятиэтажки не было ни души – все уже спрятались от многообещающей бури. Небо рассекло молнией, и громогласный вой небес, начавшийся тихим стоном, сотряс все вокруг. Пара машин заверещала сигнализацией.

Хендай остановился. Мик повернулся ко мне и серьезно произнес:

– Бекс, давай только без глупостей. Не бегать, не орать – ничего такого, лады? И все будет в порядке.

«Прямо как мамка в батутном центре», – отстранено подумала я.

– А если я тебя не послушаю? – спросила я, стряхивая с себя его кожаную куртку. – То что тогда?

И тут же напоролась на взгляд парня.

– Ребекка, – произнес Мик, и по рукам пробежал табун мурашек – настолько проникновенен был его голос. – Давай не будем портить друг другу жизнь? Пожалуйста.

«Поздно», – подумала я, но все же слабо кивнула.

– Я выйду первым, а потом выпущу тебя, – сказал парень тоном, не терпящим возражений, а после разблокировал двери и вышел наружу. На пронизывающем ветру его одежда сразу же задрожала.

«Думал, выскочу на ходу?..» – Щелчок блокировки все еще эхом отдавался в голове.

Но на такие свершения я была сейчас не способна. И тело, и голову будто набили ватой, поэтому какие-либо экстремальные идеи едва ли пробились бы сквозь ее толщу.

Дверь с моей стороны отворилась.

– Выходи.

Улица с охотой приняла в свои недружелюбные объятия – ветер принялся терзать волосы, а холодные капли – жалить кожу. Моя верхняя одежда куда-то делась, оттого пришлось обхватить себя руками в попытке согреться.

– И куда мы пойдем? – сглотнув, я глянула на дом. – В мою квартиру?

– Нет. На крышу.

Спросить, зачем нам туда, духу не хватило.

– Лучше возьми мою куртку, – сказал Мик. – А то замерзнешь и простынешь.

Я застыла в нерешительности. Сначала напал, а теперь проявляет заботу. Внутри вспенилась первая волна гнева. Захотелось пристально глянуть парню в глаза и процедить, что свою куртку он может засунуть себе куда подальше, но пришлось прикусить язык. Мне хватало ума понять, что не следует выводить на эмоции человека, который, по сути, только что похитил тебя.

Дождь подступал все сильнее, и порывы ветра с готовностью облизывали намокающую кожу. Все тело передернуло.

Заметив, что я не в ладах с собой, Мик сам заглянул в машину и, вытащив куртку, накинул ее на меня, словно средневековый рыцарь, окутывающий даму своим плащом.

– Вот, – неловко подытожил он. – Так-то лучше.

Заступив мне за спину и положив руку на плечо, не сильно, но требовательно, он подтолкнул меня вперед, и ноги сами начали ступать в сторону подъезда.

Приближаясь к двери, я бросила полный надежды взгляд на окно Павла, но его там не оказалось: только черная кошка с большими желто-зелеными глазами, наблюдающая за нами.

Подойдя к домофону, я осознала, что у меня нет с собой никаких вещей. Рюкзачок лежал в моей машине (ключи от которой, слава богу, все еще покоились в заднем кармане джинсов). А вот мобильник точно отсутствовал. Либо он выпал при борьбе в магазине, либо… либо не знаю, куда дел его Мик.

Но это не стало помехой для того, чтобы попасть внутрь дома. Длинными пальцами крепкой руки парень набрал комбинацию, и дверь с пиликаньем открылась.

«А я и забыла, что так можно, – всплыла сторонняя мысль. – Когда работала дизайнером в своем городке и ездила на замеры, то часто пользовалась персональными кодами домофонов, которые давали клиенты…»

По этажам мы поднимались под приглушенный гомон голосов и телевизоров. Кто-то ругался, где-то плакал ребенок. Я же не решалась издать ни звука. Часто критикуя главных героев фильмов ужасов за бездействие, сейчас я была ничем не лучше их.

«Интересно, если я сейчас сорвусь и начну барабанить в двери, что сделает Мик?»

Стоило только подумать об этом, как тело невольно подалось вперед, но рука парня крепко зафиксировала меня рядом, придвинув к себе чуть ближе.

Минув пятый этаж, мы поднялись еще выше и остановились на маленькой площадке. На бледно-зеленой стене темнела небольшая металлическая дверь.

Увидев, что на ней висит явно новенький, блестящий замок – полагаю, тут постарался Павел, – Мик с укором цокнул языком, взял увесистый кусок от разбитой цементной ступени и одним резким ударом сбил защиту от тех, кто лазил на чердак, то есть от самого себя.

«Одним ударом, – поразилась я. – Сколько же в нем силы…»

Парень был высоким и рослым и, если верить его словам, занимался спортом, пусть и дома. Я почувствовала гордость за себя, вспомнив, как зарядила этому здоровяку по ноге в магазине и ненадолго вырвалась. Но затем вновь ощутила наплыв тревоги – если Мик захочет, то запросто свернет мне шею.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Бывший коллега кивнул:

– Дамы вперед. – И мне ничего не оставалось, как перешагнуть порог.

Мы оказались посередине большущего мансардного этажа.

«Так вот он какой, чердак…»

По углам просторного помещения таилась тьма, едва рассеиваемая скудным светом, попадающим внутрь через слуховые окошки на скатах крыши. В конце этажа вдоль всей торцевой стены, что выходила на сторону далекого отсюда центра города, также располагалось большое, явно покрытое толстым слоем пыли, окно.

«Вот где проводил свое время Мик…»

Пока парень заходил следом и притворял за нами дверь, – не плотно, оставляя небольшую щель, – я рассматривала пространство, надеясь заметить еще один выход.

«Интересно, что тут хотели сделать… Столько места пропадает впустую. Неудивительно, что казалось, будто надо мной есть еще квартиры… На последнем этаже нет никакого люка на крышу, какие можно обычно увидеть в большинстве домов. Странная планировка. Может, это и была одна из причин, почему такое здание отстроили в единственном экземпляре?..»

– Идем вперед, – буднично скомандовал Мик. – Вон к тому окну.

Он указал на одно из слуховых окошек, выходящее на покатую часть крыши.

«И зачем их здесь столько… Должно быть, архитектор был полным кретином».

– Не медли, Бекс. – Парень тихонько подтолкнул меня. – Топай.

Вязкое чувство страха колыхнулось в животе. Хотелось оттянуть момент восхождения на вершину пятиэтажки, ибо я прекрасно понимала – оказавшись там, мы приблизимся к какому-то пока не ясному, но логичному финалу.

– Можно посмотреть? – вдруг спросила я, обернувшись к Мику, и указала в сторону торцевой стены с большим окном.

На секунду парень задумался. Потом кивнул:

– Только быстро.

Мы двинулись по длинному пространству. Сделав пару шагов, я увидела место под одним из окошек: пыль там была сильно притоптана и смазана, будто кто-то в ней возился, а к стене привалилось что-то мягкое, напоминающее пару старых подушек.

«Если я верно прикидываю, это как раз над моей…»

– Бекс, если хочешь посмотреть, не тормози, – подстегнул Мик.

Преодолев расстояние, мы приблизились к большущему окну.

Его рама сотрясалась от стремительных порывов ветра, однако была достаточно прочной, чтобы выстоять перед ненастьем.

Мутное от грязи и пыли стекло плохо скрывало открывающуюся отсюда панораму. Сначала внушительная часть земли, уходя вниз, образовывала поросший растительностью и деревьями лог, а затем медленно переходила обратно в равнину, где вдали виднелись серые многоэтажки. А если постараться и приглядеться, то за ними можно было различить и крыши исторической архитектуры центра, который сейчас утопал в густой синеве. Далекие блестящие макушки соборов, шпили гротескных сооружений, теплые огоньки окон, фонарей и подсветки зданий слабо мерцали сквозь грозовую завесу.

Взгляд вернулся к деревьям лога у пятиэтажки, чья листва лихо металась, словно буйная грива девицы.

«Какая прекрасная летняя гроза», – зачарованная видом, подумала я, когда гром раздался где-то в гуще облаков.

– Посмотрела? – Парень старался звучать непринужденно, но все же в его голосе слышалось нетерпение.

– Это же безумие. – Я в отчаянии повернулась. – Находиться в такую погоду на крыше может быть опасно! Нас просто сдует…

– Не сдует, – натянуто улыбнулся Мик. – Меня уж точно нет, я большой. А тебя удержу, так что не бойся!

Он нервно усмехнулся и подтолкнул меня в обратном направлении.

Слуховое окошко располагалось примерно в метре от пола. Повернув нехитрый механизм, Мик распахнул створки, и холодный ветер ворвался на чердак.

– Боюсь… – прошептала я.

– Все будет хорошо.

Пелена дождя помехами рябила перед глазами.

– Может, ты первый?..

Парень вздохнул.

– Бекс, я ведь не дурак и прекрасно понимаю: сделай я это, ты сразу ломанешься прочь.

Он протянул мне руку.

– Хватайся, я помогу.

– Обойдусь, – тихо ответила я.

Подтянувшись на руках, я начала выползать наружу. Куртка Мика спала, и мои голые руки тут же покрылись мурашками.

Крыша пятиэтажки блестела от скатывающихся вниз потоков воды.

Мик вылез следом, затягивая за собой куртку.

– Держи.

Поколебавшись, я взяла ее и вновь накинула на себя.

– И куда дальше? – неосознанно отступая назад, проговорила я. – Не вниз же, надеюсь?..

Упершись спиной в Мика, я тут же отшатнулась, но он меня успокоил:

– Не вниз. Пойдем в тот угол.

Парень подтолкнул меня к углу крыши, с которого город просматривался лучше всего. Небо оскалилось молнией.

– А если в нас ударит? – спросила я, глядя себе под ноги – крыша была слишком скользкой для моих кроссовок. Вспомнив, как поскользнулась сегодня в магазине, пошла еще осторожнее.

Мик задрал голову и сморщился, словно в глаза били ослепительные солнечные лучи.

– Будем надеяться, что этого не случится. Иначе нас здорово поджарит.

Дойдя до угла крыши, которая, к моему облегчению, была огорожена перилами – пусть и местами проржавевшими и покорежившимися, – мы остановились.

– Падай, – бросил Мик, указывая на угол, но, увидев мое испуганное лицо, усмехнулся и исправился: – Я имею в виду садись.

Мне ничего не оставалось, как присесть, подогнув под себя ноги. Джинсы тут же намокли. Но, похоже, гроза уже уходила дальше в город: дождь стал чуть тише, хоть еще и не прекратился.

Мик же, облаченный в плотный серый спортивный костюм, казалось, вообще не обращал никакого внимания на то, что все больше начинает промокать.

– И… что дальше? – Я нашла в себе силы посмотреть на парня. – Чего мы здесь сидим?

– Ждем.

– Чего? Или кого? – догадалась я.

– Нашего босса.

«Криса!..»

– Он мне больше не босс, – пробормотала я достаточно громко, чтобы дождь не заглушил голос.

Мик посмотрел на меня с болезненным укором.

– Да, точно… Честно, Бекс, я очень расстроился. Думал, не забудешь наш разговор по поводу увольнения. А ты взяла и сбежала…

– Я не сбегала, – прозвучало резковато. – Я бы не бросила тебя, но Крис!.. Сам знаешь, какой он… Вывел меня… Да и ты!.. Спелись за спиной, а ведь я все это время думала…

Я остановилась.

– Я думала, что меня преследует он, а не ты.

Мик, казалось, до сего момента не слушал меня – лицо его было направлено на небо, будто там происходило что-то более занимательное, чем на крыше. Но последняя фраза заставила его оторвать взгляд и перевести на меня удивленно округлившиеся глаза.

– Преследовал… – медленно повторил он. – Расскажи мне…

Вторая вспышка гнева колыхнулась, как лава в вулкане, но я не позволила ей вырваться наружу.

– Лучше ты расскажи. Я-то тебе много чего рассказала в тот вечер, когда ты застал меня одну в магазине. – Горло вновь сдавило, но я продолжила: – Все это время… Все те разы… Переулок, машина, шум на чердаке, глазок… За что, Мик? Что я тебе сделала? Я считала тебя своим другом.

Тень вины, появившаяся на лице бывшего коллеги, стала еще заметнее.

Наконец он потупил глаза, помолчал, а затем ответил:

– Прости за машину. Я… не хотел вредить, но так было нужно.

Я пристально на него посмотрела.

– Ты говоришь только о машине?!. Нужно?! Не хочешь ли ты, Мик, посвятить меня, на кой черт ты напал на меня сегодня? И на кой черт все это время портил мне жизнь?

Парень вскинул голову, и по его красноречивому взгляду я поняла, что последние слова явно задели его.

– Я не портил тебе жизнь! Ну, по крайней мере, не хотел…

– То есть все, что было, для тебя так, всего лишь шалости?!

– Да нет же!

Заметив, что парень начинает нервничать, я выдохнула и попыталась успокоить и себя, и его.

– Может, тогда расскажешь, зачем все это? Я здорово напугана и хотя бы поэтому имею право знать правду.

Склонив голову, Мик не сказал ни слова. Спустя минуту, когда начало казаться, что он так и не ответит, парень поднял на меня поблескивающие глаза.

От боли, которая в них стояла, противоречивые чувства принялись продирать грудь изнутри.

– Я устал, Бекс, – с мольбой прошептал Мик, и мое сердце мучительно сжалось.

Я вдруг ощутила, как на глаза накатывают слезы.

– Почему… Почему ты устал?

Парень покачал головой, будто отмахиваясь от собственных чувств.

– А мне не положено уставать… Нельзя…

– Да почему же?..

– Я взрослый человек, мужчина. От меня зависит работа стольких людей…

– Эй-эй, тише, – пробормотала я, видя, как он начал нервно гнуть пальцы. – Давай по порядку, и начнем вот с чего: зачем ты преследовал меня? Ну вот хотя бы тогда, в переулке. Это ведь был ты?

Выплывая из каких-то своих мыслей, Мик отрешенно посмотрел на меня.

– Я не преследовал, наоборот… В тот раз, помню, работал в студии, но устал и вышел прогуляться. А потом увидел, как ты припарковалась недалеко от магазина. Думал, может позвать тебя, но решил не отвлекать – казалось, ты хочешь провести время наедине с собой… Но мне стало любопытно, куда ты пойдешь дальше, потому и побрел следом. В итоге ты ушла в торговый центр, а я по счастливой случайности встретил Ви: мы немного поболтали, а затем она уехала. После я тоже зашел в ТЦ, чтобы взять что-нибудь перекусить, но когда вновь увидел тебя, то решил понаблюдать.

– Я что, телевизор? – проворчала я, но мое бормотание заглушили далекие раскаты грома.

– …вместе вышли из центра, – продолжал Мик, погруженный в воспоминания. – Я понял, что уже поздно – надо было возвращаться к работе – и пошел за тобой, но уже не специально. Просто ты сама двигалась в том же направлении… Но вдруг появился какой-то тип: наверное, это был один из прилипал-рекламщиков, коими кишит центр. Он пристал к тебе, и меня напрягла его настырность. Потом ты и вовсе ломанулась по улице, и я начал переживать, что он тебе что-то сделал. Или сделает… Тут ты и вовсе свернула в какой-то подозрительный закоулок, и тогда я окончательно убедился, что не брошу тебя, ведь мало ли на кого ты там могла нарваться…

Мик посмотрел на меня с укором родителя, а я была не в силах возразить: то, как все было на самом деле, поразило, потому как совершенно отличалось от того, что я себе навоображала.

– Но на этом твои маневры не закончились. Внезапно ты как ужаленная рванула вглубь переулка!.. Боже, Бекс, что тогда случилось? – Парень вопросительно посмотрел на меня. – Я тогда так перепугался…

– Заметила, что кто-то меня преследует… – мрачно ответила я. – И побежала, спасаясь…

Лицо парня сделалось виноватым.

– Понятно… Выходит, это именно я тебя напугал… Извини. – Мик опустил взгляд на свои нервно сжимающие друг друга руки, и его глаза зацепились за кольцо. – Когда бежал следом, обронил его.

Он поднял кисть и продемонстрировал украшение, что до этого дня хранилось в моем комоде с бельем.

– Я тогда так расстроился – оно ведь просто слетело и все… Мне его Крис подарил. На один из дней рождения. Я уже говорил, что не особо люблю свое имя – ну, не такое оно выразительное, как мне бы хотелось. Но Крис сказал: «Оно дано теми, кто дал тебе жизнь». Вот и заказал кольцо с моими инициалами и элементами дела всей моей жизни. Только с размером чуть прогадал. Оно мне немного велико, поэтому и слетело… Сначала я сокрушался, а потом подумал, что это знак. Но, увидев его на твоей руке сегодня… Понял, что оно опять вернулось ко мне.

Воспоминание, как Мик замер, когда спас меня от падения в магазине, как по команде возникло перед глазами. Вот чего он тогда завис, глядя в сторону наших сцепленных рук… А я-то решила, что он попросту засмущался.

– Ладно, – согласилась я. Меня потряхивало от холода. – А что насчет того раза, когда ночью ты таращился в мой глазок? И вообще все остальные случаи, когда ты шарахался здесь, по чердаку? Я все слышала. Как это ты объяснишь?

Теперь парень нисколько не смутился.

– Я же тебе говорил, мне недостает тишины. А это место уж больно приглянулось. Понимаешь, со временем, когда я начал ощущать, что вот-вот двинусь, находиться ни в студии, ни дома стало невозможно. То вечный шум музыки, то гул города – все начинало сводить с ума. Дом перестал быть уютным. Я был готов лезть на стенку, уж так хотелось побыть в тихом и спокойном месте… После того, как появилась ты – тогда я уже не мог спать и мучился от бессонницы – решил съездить и посмотреть место, в котором ты поселилась. Так, чисто из интереса. Прогуливаясь, тогда-то я и увидел большое мансардное окно в торце дома, и мне очень захотелось залезть и узнать, что там такое. И, боже, Бекс! Это место оказалось идеальным! Никаких сирен, никаких машин, никаких шумных соседей – только птички поют по утрам. И нет тех давящих стен, как в студии или в квартире. Мне просто нравилось проводить время на чердаке, а иногда я даже умудрялся и поспать. Приятно было находиться в месте, в котором тебя никто не побеспокоит и не достанет. Порой даже брал с собой ноутбук, чтобы поработать. Правда, однажды меня чуть не поймали – ваш доблестный усач, который вечно маячит в окне первого этажа. Но я всегда был чуть шустрее.

– Что ж… – Сказать, что объяснения Мика не вызвали у меня беспокойства и еще больше вопросов, значит, ничего не сказать. – Допустим. А что насчет глазка? Когда ты подглядывал.

Мик нахмурился.

– Я не подглядывал, – оскорбленно возразил он. – Ты сама в тот вечер позвонила и сказала, что тебя донимает какой-то сосед: будто он угрожал тебе или хотел что-то сделать. И еще что тебя кто-то преследовал… Тогда я подумал, ты говоришь о ком-то другом, но теперь понимаю, что речь шла как раз таки обо мне и той беготне в переулке… Но я за тебя вообще-то беспокоился. Ты же мелкая такая, еще и недавно в городе. И человек… хороший. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Вот и стал переживать. И раз уж все равно зависал тут, решил проверить, все ли у тебя в порядке.

Вот сейчас я уже не выдержала:

– Да я в тот раз чуть не обделалась! Мик, каким образом ты пытался увидеть через глазок, в порядке ли я? Просвети меня в законы оптики или что там отвечает за эти штуки!

– Да не знаю я! – принялся защищаться парень, а затем обиженно добавил: – Пытался как мог. Чтоб ты знала, я, между прочим, тоже испугался. Прикинь, переживаешь за человека, думаешь… Ну и заглядываешь с дуру в этот рыбий глаз несчастный в попытке отвести душу, а там на тебя в ответ таращатся.

Услышанное едва не вызвало приступ истерического хихиканья.

– Да, я тоже испугался… Думал потом, как загладить вину и не спалиться. На следующий день увидел, что ты вроде бы в порядке, хоть и пришибленная. Тогда мои собственные мысли, в последнее время роящиеся в голове, отвлекли меня, и я забылся. Но потом, вернувшись за флешкой, застал тебя в слезах. Потому и решил забрать к себе, чтобы ты могла спокойно выспаться. Это меньшее, что я мог сделать.

И снова то, что я была в доме потенциально психа – я ведь спала рядом с ним! – взбудоражило.

– И как удачно, что утром нам встретился Крис. – Мик мрачно хмыкнул. – Так ему и надо.

«Так ему и надо».

В голове пронеслась какая-то неуловимая мысль, но я не успела поймать ее за хвост.

К тому же я задала еще не все вопросы.

– А что насчет шин матиза? Зачем ты их проколол?

Словно провинившаяся собака, Мик вновь отвел глаза.

– Хотел, чтоб ты подумала, что это сделал Крис.

Оторвавшись от дождевых потоков, скользящих по крыше, я посмотрела на него.

– Для чего?

Мик вздохнул.

– Подслушал ваш разговор тогда. Благодаря своему неуемному темпераменту и острому языку он обронил очень удачную фразу, которую впоследствии ты сочла за угрозу.

Мысленно вернувшись в тот злополучный вечер, я вспомнила, как стоя перед Крисом, сидящим в кадиллаке, слышала отдаленные звуки города – в том числе и звон колокольчиков. Тогда мне показалось, что они звучали из соседних заведений. Но выходит, что это были звоночки нашего магазина… А то, как на следующее утро коллега быстро вызвал такси, едва я успела скинуть адрес…

– Но зачем? – вновь озадаченно произнесла я. – Мик, раз уж ты что-то затеял, впутав в это еще и меня, то будь добр, просвети. Хотя бы в рамках общей картины.

– Ну… – Парень растерялся, пытаясь подобрать слова. – Тебе уже известно, что он владелец и магазина, и студии. Грубо говоря, наш начальник. Но для меня Крис прежде всего друг. Мы давно знакомы, и нас многое связывает. Практически вместе открыли студию. Вот только я не претендовал на какое-либо руководство – это не мое, это Криса… Мне всегда была по душе сугубо своя деятельность: работа с музыкой. Но еще до начала лета, весной, я задумался о том, чтобы немного отстраниться от чужих проектов и сделать что-то свое. Давненько над этим размышлял, а желание созидать не угасало – наоборот, оно разрасталось все больше и больше. И требовало выхода. Я поговорил с Крисом. Но тот, видимо, меня не понял. Вернее, не услышал – работы стало в разы больше.

Мик вздохнул.

– Ты знаешь, что такое каждый день слушать что-то? Часов по двенадцать в сутки? Почти без выходных. И нет, я говорю не о твоих любимых треках или группах, нет. Я говорю о рекламных роликах, каких-то странных чуваках, пытающихся «в музыку». Вообще, я ко многому толерантен, но иногда мои уши слышали такое… – Мик поморщился. – Занимаясь этим изо дня в день, я испытывал сжирающую изнутри тоску. И еще горечь… Горечь от того, что я мог бы потратить драгоценные часы на создание чего-то своего. А время… Время будто утекало сквозь пальцы…

– Но Мик… – Я поплотнее закуталась в его куртку. Это не особо помогло – джинсы насквозь промокли, и меня начало трясти. – Почему ты снова не попытался поговорить с Крисом? Не рассказал, что с тобой происходит?

Парень бросил на меня затравленный взгляд, в котором на долю секунды что-то сверкнуло.

– Думаешь, я не пытался? Пытался, и еще как! Но с каждым разом становилось очевидно, что он попросту увиливает от разговора. Сбегает. Я и говорил, и звонил, и писал. Но в одном случае получал ответ, что ему некогда, а в другом он попросту меня игнорировал. Я был в курсе, что он и сам пашет: нахватал себе задачек и носился с ними по всему городу туда-сюда… Но потом заметил что у него, в отличие от меня, стало появляться чуть больше свободного времени. Крис вновь начал возвращаться к музыке, что прибавило мне работы, а также начал кататься с тобой на свидания, – Мик сделал паузу, а затем глянул на меня. – Тогда я понял, что меня просто используют. Как расходный материал. Как ресурс. Я то злился, то впадал в отчаяние. Не знал, что делать, и меня разрывало от самых разных эмоций: от неспособности реализовать собственные планы и предательства друга до обиды и непонимания… Почему?.. Мы же так давно дружим. Что случилось?..

Глаза парня блестели, но в них не было ни намека на слезы. И от этого странного сияния в памяти что-то всколыхнулось, вызывая внутри новый подъем тревоги.

– У меня начались проблемы со сном. Я просто не мог нормально спать!.. Я устал от звуков. Шумно!.. Везде было так шумно… Ночью город не засыпает – он гудит проводами, сигналит автомобилями, а дом шебуршит соседями. А мне просто хотелось тишины и возможности поделать что-то для себя: помимо приема пищи и чистки зубов утром и вечером… Времени не было даже на то, чтобы сходить к врачу за рецептом…

Парень уже знакомым жестом провел рукой по волосам, правда, раза три или четыре.

– Мик, – подавляя волнение, осторожно обратилась к нему я. – Почему ты просто не ушел? Ни твое здоровье, ни что либо другое не стоит таких мук и переживаний. Просто не вышел бы на работу, пока не поменяют условия. Ну или нашел бы другую. Ты же талантливый парень, и я уверена, точно бы не пропал…

– Не мог я так поступить, – горестно воскликнул тот. – Это было бы неправильно!.. Я не хотел подводить ни друга, ни людей, с которыми работаю. Я надеялся, что смогу все решить мирно. Да и… Боязно было… немного. Потому что Крис плотно закрепился в паутине связей в городе. Я имею в виду, в музыкальной среде. Не думаю, конечно, что он бы что-то мне сделал… Но никогда не знаешь, как может быть на самом деле. А сам Крис временами бывает непредсказуем.

– Мирно?.. Тогда что мы здесь делаем? – прошептала я.

Мик улыбнулся, но не той теплой улыбкой, которая обычно приободряла и согревала. В глазах его мерцало танцующее пламя.

– Ты же не решил… убить Криса? – Я сама поразилась своему вопросу.

– Конечно нет, – отозвался Мик. – Я хочу его… проучить.

– Проучить?.. Как же?

Пламя чуть стихло.

– Узнаешь позже.

– Надеюсь, – с опаской проговорила я, – я здесь не для того, чтобы ты кроваво расправился со мной прямо у него на глазах?.. И действительно… Зачем тут я? Если тебе нужен Крис.

Поменяв положение и скрестив ноги по-турецки, Мик ответил:

– Прости, Бекс. Но ты – гарантия того, что он сюда приедет. Он не хотел меня слушать, ссылаясь на занятость. Не слушал, не слышал… Но теперь ему придется. Давненько я не видел, чтобы он уделял кому-то столько внимания. Значит, отчасти дорожит тобой. Поэтому и притащит сюда свое величество.

Парень метнул на меня хмурый взгляд, но недовольство это было направлено явно не на меня.

– Даже не знаю, что из этого обиднее: то, что он захапал девушку, которая, как я сказал ему, приглянулась мне, или то, что мне пришлось использовать тебя, чтобы он пришел ко мне – своему другу.

Я нервно сглотнула.

– Ну справедливости ради… – Глаза обратились в сторону центра, куда неторопливо уплывали синие тучи. – С ним мы познакомились немного раньше…

– Ага. – В голосе Мика послышалась усмешка. – Он рассказал, как ты зарядила ему на дороге. Молодец. Хоть кто-то это смог сделать.

«Так он все знал с самого начала, – подумала я. – А я так тогда из-за этого переживала…»

Взвешивая в голове все то, что сказал Мик, я спросила:

– А что насчет вечеринки? Таблетки в моем… В стакане Криса?

– А, – отмахнулся парень. – Тогда хотел «отключить» его, привезти, куда мне надо, заставить выслушать и во всем разобраться. Но я сам тогда себя неважно чувствовал – долгое отсутствие сна очень некстати решило взять свое, и я оставил эту затею.

Тут Мика осенило, и он с ужасом уставился на меня. Лицо парня исказилось.

– О нет… – простонал он. – Только не говори, что тот напиток выпила ты.

Я промолчала.

– О господи… – Парень потер глаза руками. – Этого не должно было произойти…

– Да, Мик. Это была я. И мне было очень, очень плохо.

– Прости, – пробормотал тот. – Прости-прости-прости…

Какое-то время мы сидели в молчании. Дождь отбивал о металлическую кровлю как ленивый и не самый добросовестный барабанщик. Порывы ветра и вовсе уже давно стихли.

– И все же, – подала голос я. – Думаю, надо было тебе все на корню зарубить. Быть в первую очередь честным с самим собой. Понять и принять, что уже не вывозишь. Нет ничего, что в большей степени в этом мире принадлежит тебе, как твое здоровье – как физическое, так и ментальное. В общем-то, ты сам. Нужно было взять все в свои руки и…

– Но я это и сделал! – Мик оторвал ладони от лица, за которыми прятался в приступе стыда и сожаления. Глаза его вновь вспыхнули. – Помнишь, что ты мне сказала тогда в студии? Что я не лодочка без весел. Что мне нужно взять и самому со всем разобраться… Тогда-то я наконец окончательно убедился в правильности своих действий. До этого сомневался… Думал, можно решить все иначе… Но когда узнал, что Крис проводит свое время счастливо и занимательно, катая тебя на свидания, пока я сижу и работаю на него как сволочь… Вот досада… Ты не глупая, интересная… со схожими вкусами… Но тебя захапал Крис.

На лицо парня легла тень, но даже в ней его взгляд мерцал, словно Млечный путь в ночи.

– Крис всегда так делает. И я, честно говоря, восхищаюсь им. Сам я больше за идею, за творчество, а Крис… Он хищник. Предприниматель. И мне казалось, у нас с ним получился неплохой тандем… А потом он заигрался в начальника и забыл про дружбу. Но почему… Почему он имеет право быть счастливым, а я в это время должен страдать из-за него же?..

Мне все больше начинало казаться, что в голове Мика творилась самая настоящая каша. Переработки, выгорание… Но не только это. Было и что-то еще…

«В итоге я так и не поняла, что именно он хочет. То тепло отзывается о Крисе, то со злобой. Вдруг говорит про меня, а следом перескакивает на совсем другую тему…»

Я принялась дотошно разглядывать молодого человека напротив, что сидел в насквозь промокшем спортивном костюме.

Невротические движения. Нездорово бледное и, казалось, изможденное лицо с синяками под глазами… Словно светящимися…

«В последнее время я пытаюсь записать один мотив, не дающий мне покоя. Все крутится и крутится в голове…»

Складывалось ощущение, будто он выбирал решения своих проблем в моменты, когда был совершенно оторван от реальности и здравого смылса. Его поступки не были связаны с определенной логикой – он потерялся в чувствах и эмоциях.

Внезапной вспышкой молнии разум озарил недавний разговор с Ви:

«У него были абсолютно пустые глаза. Как у куклы. Как будто он и не живой. Как будто там, внутри, никого нет. Но при этом они так странно блестели… Маниакально… И он все говорил, и говорил…»

Пустые пачки от таблеток на его кухне, когда я ночевала у него.

«Времени не было даже на то, чтобы сходить к врачу за рецептом…»

Глаза Мика блестели идеей. Идеей, что навязчиво мелькала в его измученном разуме.

Навязчивый мотив…

– Мик, – медленно и вкрадчиво произнесла я и после, стараясь звучать как можно мягче, осторожно продолжила: – Пожалуйста, не сочти за грубость. Я надеюсь быть и оставаться твоим другом, но скажи… ты не здоров?

Вопрос был задан.

Некоторое время парень удивленно смотрел на меня, а потом в очередной раз отвел глаза в сторону.

– Ну, – начал он, и вдруг из его рта вырвался нервный смешок. Рука снова пару раз проехалась по ежику горящих пурпуром волос. – Громко сказано… Наверное, у каждого из нас есть какие-то… приколы. Но сейчас со мной все в порядке. Правда, Бекс. Все хорошо.

«Не хорошо. Ой, как не хорошо», – мрачно не согласилась я.

Какой-то новый звук заставил нас встрепенуться.

И я, и Мик глянули в сторону слухового окошка, через которое мы сюда попали.

Почти угомонившийся ветер подхватывал растрепанные пряди смоляных волос Криса, пока он выбирался на крышу.

– А теперь… – Мик поднялся, не глядя на меня. – Не нервничай и просто доверься мне.

– Что ты хочешь… – испуганно начала я, вскинув перед собой руку, защищаясь. Но в следующую же секунду получила ответ на свой незаконченный вопрос.

Ухватив под локоть, бывший коллега заставил меня подняться. И снова его куртка свалилась с моих плеч.

Заметив нас, Крис замер. Некоторое время он смотрел на Мика, а затем перевел глаза на меня.

«Помоги», – беззвучно проговорила я одними губами.

Брюнет неспешно и осторожно двинулся в нашу сторону.

Мик, не отпуская меня, сделал пару шагов к краю крыши. Я же уперлась бедром в перила, и те, побеспокоенные, недовольно скрипнули.

Не доходя до нас метров трех-четырех, Крис остановился.

Какое-то время никто не говорил ни слова. Молодые люди сверлили друг друга взглядами.

– Ну, – первым голос подал Крис. – И что у вас тут происходит?

– Жду своего доброго друга, – процедил Мик.

Брюнет развел руками.

– Так вот он я. Добрый, да не очень. А эта бедняжка здесь зачем? – холодно сказал музыкант. На меня он так и не посмотрел.

– Гарантия того, что ты явишься.

– Такая себе гарантия, – беззаботно ответил Крис. – Ну, что такое, Мик? Сходишь с ума?

Кажется, Мик изначально ожидал от брюнета совершенно иной реакции, отчего тут же растерялся. Мне же даже не нужно было видеть его лицо, чтобы почувствовать это.

– Я… Вот что, Крис, – наконец-то собрался парень. – Я пытался поговорить с тобой по-человечески, но ты и слушать меня не хотел. Поэтому все! С меня хватит, – осекся Мик, собираясь с мыслями.

– Что, хочешь сказать, что уходишь, хлопнув дверью? – вдруг саркастично выдал Крис.

Я увидела, как у парня, стоящего ко мне вполоборота, заходили желваки.

– Ты думаешь, я шучу? – угрожающе произнес Мик, а затем стремительно повернулся ко мне.

«Прости, Бекс», – прочитала я в его взгляде.

«Не бойся», – шепнул то ли порыв ветра, то ли губы парня.

Схватив за пояс высоких джинсов, Мик дернул меня в сторону края. Перила – единственное, что стояло между моим существом и падением в объятия смерти, – теперь пронзительно скрипнули, как старые ржавые качели, а после и вовсе накренились под моим весом.

Не выдержав, я закричала и в попытке ухватиться хотя бы за что-нибудь стала цепляться пальцами за руку парня, не замечая, что царапаю и впиваюсь в нее ногтями.

– Все, понял! Я тебя услышал! – крикнул Крис. – Ради всего, поставь ее!

Повторять дважды не пришлось: Мик тут же вернул меня в вертикальное положение и крепко взялся за мой локоть. Не ясно, для чего – я и сама с силой вцепилась в него. Перед глазами все еще стоял до ужаса четкий вид с высоты пятиэтажного дома.

Позже я догадалась, что он сам боялся того, что я могу свалиться, потому и притянул меня поближе к себе.

Невидящим взором я посмотрела на Криса. Впервые на его лице я увидела что-то похожее на испуг: снежно-белое, с плотно сжатыми губами, оно было обращено к Мику.

– Я тебя слушаю. Я тебя слушаю, Мик… Ох, и пожалеешь ты о том, что натворил…

– Это угроза? – опасливо спросил парень, не ослабляя хватку на моей руке.

На миг глаза Криса превратились в озера горечи.

– Нет.

– Хорошо, – словно желая собрать самого себя в кучу, проговорил бывший коллега. – Хорошо.

Покосившись на него, я увидела, как огонь в больших карих глазах разгорается вновь.

– Крис, – вдруг резко сказал парень. – Пора нам завязывать. В последнее время… В последнее время я выполнял очень много работы. Очень!.. И я чувствую, что сгорел. Сгорел, как спичка… как сухая листва… Я… Я даже не знаю, смогу ли вновь заниматься музыкой, потому что теперь она постоянно, постоянно!.. Звучит у меня в голове. Что бы я ни делал… Но помимо этого, помимо плотной работы в студии, я один отвечал за весь магазин. Я носился, как савраска взад-вперед, чтобы проследить за всем и держать все на плаву!..

Парень вскинул голову и метнул разгневанный взгляд на друга.

– Это, по-твоему, нормально?! За что?!.

Желваки Криса ходили ходуном. Но, осознавая всю серьезность ситуации, он сдержанно, но напряженно ответил:

– Нет. Не нормально. Отпусти девочку, и мы с тобой сядем и спокойно поговорим. Даю слово.

Из Мика вырвался болезненный смешок.

– Нет, брат, посидели уже. Много, много раз. И теперь мы будем разговаривать, да… Но уже по-другому.

Шумно выдохнув, он продолжил:

– Я не знаю, как мне дальше работать. – Уголки рта парня подрагивали и ползли вниз, хотя он изо всех сил пытался выдавить улыбку. – Музыка – единственное, что я могу и умею. Но сейчас я не знаю, как работать! В голове все смешалось. Я перестал чувствовать баланс звука, такт, ритм композиций… А значит, я не знаю, что мне делать: как работать, зарабатывать и, как следствие, на что потом жить.

Вновь воцарилось молчание.

– Так что ты от меня хочешь? – нарушил его Крис. – Зачем позвал меня сюда и устроил все это?

Я почувствовала, как молодой человек рядом выпрямился и натянулся, подобно гитарной струне.

– Итак, Крис. – Голос Мика приобрел странную официальную интонацию. – За последнее время ты, кажется, подзабыл, кто есть кто. Я люблю и уважаю тебя как своего хорошего друга, но ты, приятель, немного забылся. Я – человек безынициативный. Предпринимательство – твой конек. Но на себе я ездить не позволю.

Я ощутила, как Мика потряхивает. И это мне чертовски не понравилось. Зато тут же привело в чувства.

– Ты хочешь денег? – сухо спросил Крис.

Мик резко выдохнул.

– Да на кой мне твои деньги! Я хочу, чтобы ты понял и признал, что был не прав! И пожертвовал чем-то, как и я! Ради тебя, студии и магазина я гробил свое здоровье и лишался свободного времени! И теперь настала твоя очередь.

Крепко держащий меня парень (честно говоря, я была так напугана секундами моего левитирования над бездной, что сама неосознанно вцепилась в его кофту, боясь, что потрясение повторится), свободной рукой достал из-под толстовки заправленную в край штанов пластиковую папку.

– В последнее время можно сказать, что я тащил весь магазин со студией на себе.

Парень снова осекся. По его телу прошлась дрожь.

Мик протянул Крису папку.

– Подписывай. Здесь собраны все необходимые документы. Передашь мне и студию, и магазин. Ну а что? Я же один с ними справляюсь.

Наконец, более-менее оклемавшись, я перевела глаза на Криса.

«Ушам поверить не могу, – подумала я. – Он же сам говорил, что не хочет заниматься руководством и все в этом духе».

А потом меня осенило. Вот как он решил «проучить» Криса. Ему наверняка не сдалось все это, но он хотел, чтобы Крис испугался, что может лишиться одного из своих детищ.

– Ты думаешь, – спокойно сказал Крис, – что достаточно лишь поставить какие-то подписи? Мик, ты же умный парень. Все не так работает.

– Да, я не идиот, – понимающе кивнул похититель. – Но я очень много лазил в твоих бумажках – по твоей же милости – и знаю, за какие ниточки и как надо потянуть, чтобы все получилось. Так что не переживай, тут у меня… все схвачено.

– В этом случае, – также спокойно продолжал Крис, – ты отпустишь Ребекку?

– Конечно. Но сначала бумаги.

Крис кивнул и уже было сделал шаг к нам, как Мик добавил:

– И давай без глупостей. Итог может быть плачевным.

Он тряхнул мою руку, словно я придавала вес его словам.

Бросив в сторону друга убийственный взгляд, музыкант тем не менее ничего не сказал.

Сделав пару осторожных шагов, он забрал папку и, отойдя назад, принялся вытаскивать из нее листы и внимательно изучать их. Перебирая документы, парень хмурился все сильнее и сильнее.

Но музыкант не стал сопротивляться. Бросив мрачный и холодный, как февральский вечер, взгляд на Мика, Крис, используя в качестве опоры свои собственные колени, согнулся и подписал бумаги, мокнущие под остатками дождя.

Когда он закончил и выпрямился, я заметила, как на его лице отразилась некая решительность.

– Давай так, – сказал брюнет, проталкивая листы обратно в папку. – Я передаю тебе папку, а ты мне Ребекку. Идет? Только все параллельно. Одновременно.

На мгновение Мик задумался, но затем ответил:

– Пойдет. Но без глупостей.

Аккуратно, все еще не отпуская моей руки, Мик подтолкнул меня. Я же, как безвольный воздушный шарик, послушно повиновалась.

Распростертые объятия вредного, но такого любимого и уже родного брюнета были совсем рядом. Я также потянулась к парню, надеясь, что он вот-вот спасет меня от этого кошмара.

Вот Мик принял протянутую ему папку с подписанными документами. Вот рука Криса коснулась моей.

Но тут все пошло наперекосяк.

Как только длинные бледные пальцы Криса коснулись моей руки, он, вцепившись в нее, дернул меня в сторону слухового окна, и я, поскользнувшись от неожиданности, с грохотом распласталась на мокром покрытии крыши.

После, не отвлекаясь на меня, брюнет подлетел к Мику и с силой – если судить по звуку – зарядил ему по физиономии.

– Слышь, друг, – прошипел брюнет. – Может, я и переборщил, но тебе тоже нужно прийти в себя…

Мик был где-то на полголовы выше Криса, и, как я была уверена, явно сильнее, однако все же не сумел выдержать выпад друга.

Внезапно во всей этой суматохе я вспомнила о металлическом лязге, что уловили мои уши, когда Крис рванул меня к себе.

«Мой нож!» – подумала я.

Кухонный нож, прорезав мой несчастный лифчик и скользнув по спине, наконец вылетел наружу и звякнул о покатый склон крыши.

Началась драка.

Крис налетел на друга, а тот, не сразу среагировав, с грохотом упал на спину. Брюнет же, не мешкая, уселся на Мика и щедро зарядил ему по лицу еще пару раз.

– Приди в себя! – заорал Крис. – Мик, ты сам потом пожалеешь, что устроил. Я тебя знаю. И да, я тебя услышал! Только возьми себя…

Внезапно Мик взметнул руку, одним быстрым движением вцепился в волосы Криса и, дернув его голову на себя, с размаху ударил по ней лбом. Брюнет тут же схватился за лицо, а Мик в этот же момент спихнул его с себя и поднялся.

Я, скованная от ужаса, наблюдала за происходящим. Должно быть, я испытывала что-то вроде шока, потому как мысль броситься прочь с крыши и вызвать полицию никак не хотела проникать в голову.

На разбитой губе Мика расцветали кровавые разводы, смешивающиеся с каплями дождя.

Быстро глянув в мою сторону, он немедля вновь повернулся к Крису. Тот же, согнувшись пополам и стоя к нам спиной, все еще держался за лоб.

– Давно хотел это сделать, – тяжело дыша, сказал Мик. Казалось, судя по его интонации, он чуть-чуть успокоился. – А вот теперь и правда, давай погово…

Однако в то же мгновение Крис, словно пантера, резко вскочил и метнулся к противнику.

«Если Мик успокоился, то этот явно завелся еще сильнее», – тут же осознала я.

Словно девица из дурацкого сериала, ставшая невольной свидетельницей драки двух друзей, я закричала:

– Прекратите! Крис!.. Мик!.. Пожалуйста!..

Подойти и попробовать вмешаться, влезть между дерущимися было бы самой тупой идеей на свете. Меня либо случайно зашибут, либо кто-то свалится с крыши, к которой два друга были все ближе и ближе.

Крис яростно мутузил Мика. И хотя его противник был выше и сильнее, тем не менее ему все равно потребовалось приложить немало усилий, чтобы поменяться местами и перевалиться через брюнета. Из обоих периодически вырывались хрипы и ругательства.

– Я тебе покажу и подпись, и то, что ты… устроил здесь – проревел Крис, сражаясь за возможность зарядить приятелю в челюсть. – Я тебя в психушку засуну на месяц, идиот несчастный! Чтоб тебе мозги на место поставили!..

– Себе скажи спасибо, козел! – заорал в ответ Мик, а затем резко выдохнул от смачного удара в живот.

Заметив, как Мик согнулся от боли, Крис с явным удовольствием повторил. Мик же вновь выдохнул, а после и вовсе вдруг начал задыхаться. Похоже, Крис попал ему прямо в солнечное сплетение.

– Получите и распишитесь! – зло сказал брюнет, отпихивая Мика и пытаясь встать. – Я сейчас вызову сюда медиков, и тебя упакуют, понял? А вот потом, когда ты придешь в себя…

Но Мик, похоже, уже пришел. Он стрельнул глазами в сторону, а затем бросился за чем-то и поднял.

Внутри меня все похолодело.

– Нет, – испуганно крикнула я.

Пригибаясь к земле, Мик повернулся к Крису.

– Нет, друг. Никаких потом. Только здесь и сейчас.

Если нутро мое сжалось, когда я увидела, как мой бывший коллега схватился за нож, то Крис и бровью не повел.

На его лице с кровавыми подтеками появилось скептическое выражение. Поджав губы и подняв брови, он сделал многозначительную паузу и спросил:

– И дальше что? Порубишь меня на кусочки?

Мик не шевелился. Лица я его видеть не могла, так как он, словно человек-паук, сидел на корточках в позе, вот-вот готовой к действию. Но, зная его, пусть и недолгое время, я предположила, что он и сам понятия не имел, что делать дальше.

– Отдай-ка мне это, – без испуга приказным тоном сказал Крис, делая шаг вперед. – Пойдем в тепло, присядем. Ребекка организует нам чаек-кофеек…

Мой мозг не сразу разобрал, что именно произошло в следующую секунду.

Крис, делая шаг вперед, вдруг рванул вниз, прямо на Мика, а тот сначала метнулся в сторону, а затем вскочил навстречу приятелю.

И тут мир замер.