На следующий день я расставляла привезенный товар по полкам и стендам музыкального магазина. Но часть меня находилась совершенно в другом месте: она снова и снова перебегала из одного тускло освещенного зала в другой, культивируя необъяснимые страх и тревогу, а затем находила утешение в объятиях одного длинноволосого музыканта.

Другая же часть, вгоняемая в сонливость от монотонной работы, периодически тоскливо косилась на телефон, который недвижимо и молчаливо, словно гроб, лежал на прилавке.

Вернувшись вчера домой, я из последних сил привела в порядок одолженные юбку и корсет, а также вычистила ботинки до блеска. А после, выйдя из горячего душа и коснувшись головой подушки, я практически моментально отрубилась, успев перед этим написать Крису «спокойной ночи».

Утром проверила телефон – ответ так и не пришел.

«Наверное, вчера он жутко устал и, вернувшись домой, сразу же лег спать», – сообразила я и не стала надумывать лишнего.

Но все же после того, как приехала на работу и вернула позаимствованные вещи на свои места, отправила еще одно смс:

Доброе утро!♥

Проверив телефон где-то спустя час после отправки сообщения, я увидела, что и оно осталось без ответа. Он его даже не прочитал.

«Мы взрослые люди, Ребекка, – повторяла я себе. – Накануне парень выступал, и сейчас он либо отсыпается, либо просто может быть занят…»

«Настолько занят, что не может выделить на тебя минутку?» – ныло в ответ подсознание.

Это была та часть состояния влюбленности, которую я терпеть не могла. В целом это чувство окрыляет, забивая голову сахарной ватой, а желудок бабочками, чьи крылышки щекочут изнутри. Внешне тоже замечаются изменения: глаза начинают светиться, спина держится ровнее, а походка становится летящей. Ощущается какая-то волшебная легкость. Объект симпатии действует как дурман: сердце ускоряется, дыхание учащается, а зрачки предательски увеличиваются, когда взгляд падает на возлюбленного.

Но постепенно внимание его или ее становится почти необходимы. Все мысли сводятся к одному. Сначала мимоходные, затем навязчивые, и вот проходит пара часов, а ты уже изнываешь от желания написать, позвонить или еще как-то получить внимание любимого.

Вот эту часть влюбленности я и не любила.

– Соберись, – пробормотала я стопке упаковок со струнами, которые никак не хотели лежать ровно и все время расползались в стороны.

Лучший способ избавиться от назойливых мыслей и идей – это найти какое-нибудь занятие. Мне всегда помогало рисование проектов: выведение четких геометрических очертаний мебельных и интерьерных элементов успокаивало, словно прямыми линиями я упорядочивала скачущие мысли, поселившиеся в голове.

Только сейчас это занятие стало отчасти недоступно: мой пенал и любимый скетчбук со всеми зарисовками и заметками были «где-то».

«Я ведь так и не спросила Криса, куда он их дел, – подумала я. – Наверное, занес оставленный в его машине пакет в магазин, но вот куда все это потом исчезло… Потому что здесь своих вещей я найти не смогла».

Звон дверных колокольчиков заставил отвлечься от полок и выглянуть из-за бокового от входа стеллажа.

На пороге стояла высокая фигура. На голову был надвинут капюшон плотного синего дождевика, по которому шустрыми бусинами стекали капли. В руках пришедшего лежал какой-то объемный сверток, который он бережно придерживал, стараясь распределить вес.

Посетитель, чье лицо скрывалось тенью капюшона, статуей застыл на пороге, и тоненькие ручейки дождевой воды стекались в лужицы под большими ботинками.

– Добрый день? – Я чуть дальше выглянула из-за стеллажа, ожидая, что пришедший заметит меня и тоже поздоровается.

Но тот оставался молчалив и неподвижен.

Спустя еще пару секунд начало казаться, что звук ударов капель об пол становился все отчетливее и громче на фоне треска длинных светодиодных ламп магазина.

– Здравствуйте… – уже тише проговорила я, неосознанно прячась обратно за стеллаж.

Ответом вновь была тишина.

«А вдруг, – затарахтел взбудоражившийся разум, – твоим преследователем был не кто-то из знакомых, а просто самый обычный псих? Хоть даже вот этот…»

Я втянула голову в плечи и окончательна скрылась за товарами.

Человек, напоминающий своим объемным дождевиком космонавта в скафандре, продолжал виснуть на входе.

Взяв в руки первый попавшийся инструмент – маленькую цветастую укулеле, – я выпрямилась. Это была, конечно, не увесистая гитара, которой некоторое время назад я собиралась прихлопнуть Криса, но уже что-то.

Повторяя себе, что нахожусь в центре людного города и если что, смогу позвать на помощь, я уверенно вышла навстречу пришельцу.

– Вы что-то хотели? – громко произнесла я, и в ту же секунду человек резко дернулся назад.

Я, тоже испугавшись, подпрыгнула.

Из-под капюшона раздалось негромкое «ой», и кисть в черной перчатке без пальцев потянулась к голове, чтобы сдвинуть его.

Перед глазами предстало лицо на вид безобидного молодого человека с россыпью веснушек на носу и щеках.

– Извините. – Парнишка неловко улыбнулся, а затем, отодвинув пряди отросших русых волос, пальцем ударил по белеющему в ухе наушнику. – Заслушался подкастом, вошел, а за прилавком никого. Решил постоять, подождать… А вы тут, оказывается.

– Ага, – кивнула я. – Мы тут. Могу чем-то помочь?

– Если только расписаться. – Молодой человек, отвлекшись, расплылся в улыбке и кивнул на укулеле. – Прикольная! Это что, мини-гитара?

Я глянула на инструмент и хмыкнула:

– Вроде того.

Вернув его на место, я прошла за прилавок.

– Где и зачем нужно расписаться?

Парнишка, оглядывающий магазин с рассеянным любопытством, спохватился и подошел поближе.

– За доставку.

Я подняла бровь.

– Не припомню, чтобы мы что-то заказывали. По крайней мере, об этом меня не…

– А Ребекка – это вы? – Парень заглянул в небольшой блокнот, вытащенный из широкого кармана дождевика без застежек. Очевидно, именно по этой причине листы намокли и пошли волной.

– Да… – настороженно подтвердила я.

Курьер протянул сверток:

– Тогда это вам! – Голос парня звучал так радостно, будто этот «сюрприз» предназначался ему самому.

В порыве любопытства я привстала на носочки, чтобы поскорее ознакомиться с содержимым свертка, уже старательно разворачиваемого молодым человеком.

Сначала носа коснулось приятное благоухание, а когда курьер снял последний крафтовый лист, перед глазами возник объемный букет роз.

Их бордовый оттенок был настолько глубокий и насыщенный, что издали цветы могли показаться черными. Шипастые стебли были укрыты темной полуматовой бумагой, закрепленной внизу лентой винного цвета.

Рот приоткрылся, и я с восхищением бережно приняла букет.

– Та-а-а-ак… – протянул молодой человек. – И подпись… Блин! Забыл планшет в машине. Сейчас!

Сказав это, он шустро скрылся за дверью.

Мной же завладела мрачная красота букета. Аккуратно наклоняя его из стороны в сторону, чтобы разглядеть со всех ракурсов, я заметила небольшую открытку, запрятанную между бутонами. Едва пальцы коснулись ее, как курьер тут же вернулся.

– Извините, – запыхавшись, произнес он. – Из-за погоды такой рассеянный… Вот, черкните тут, пожалуйста.

Послушавшись, я поставила подпись на уже успевшем намокнуть листе.

– Все, – выдохнул молодой человек и на автомате попытался засунуть планшетник в широкий карман дождевика, смяв передний лист.

– Что же вы там такое слушали? – спросила я, все еще зачарованно оглядывая цветы. – Раз вас так завлекло. Может, и мне интересно будет…

Карие глаза парня блеснули.

– О-о-о, подкаст одного тру-крайм блогера, – с энтузиазмом начал он. – Анализ разных преступлений. Одно меня очень зацепило: девушку начал кто-то преследовать, но ни она, ни ее близкие не относились к этому по-настоящему серьезно. Но после нескольких, казалось, мелких, но неприятных ситуаций…

Тут парень замялся, видимо, соображая, стоит ли говорить дальше, но встретив взгляд моих широко распахнутых глаз и приняв удивление от совпадения за искреннее любопытство, продолжил:

– …ее голову нашли в черте города. Только голову!.. А ведь изначально все – и она, в том числе – думали, что это просто кто-то дурачится, оставляя глупые записки и всякую ерунду.

Курьер почесал затылок, уносясь мыслями куда-то далеко.

– Ух ты… – кисло выдавила я. Ставшее сладким, как мед, настроение после получения букета было подпорчено ложкой дегтя. – И… кто оказался убийцей?

– Пока не знаю – еще не дослушал. Там столько нюансов… Несколько подозреваемых: бывший, что часто дарил ей листочки со своими авторскими стихами, нынешний приятель, отличающийся крутым нравом. Даже парикмахер под подозрением: когда жертва приходила подровнять волосы, он все нахваливал форму ее головы… – Молодой человек перевел на меня задумчивые глаза, а затем с силой добавил: – Но я вот что думаю: это кто-то очень близкий. Близкий, но тихий и незаметный, на кого никак не подумаешь. Ведь скрытым психом может быть кто угодно, верно? Или не психом, а просто, например… Ну, взял и двинулся! Всякое ведь бывает, да? Надо бы почаще у друзей и родственников интересоваться, как у них вообще дела. А то раз и все…

С полминуты мы молчали.

– Да… Наверное, вы правы…

Поймав мой затравленный взгляд, юноша спохватился:

– Ой, простите! Вам, наверное, такое совсем не интересно, а я тут…

– Да нет, – вздохнула я, снова покрутив в руках букет. – Интересно. Но только наблюдать на экране ноутбука или слушать в наушниках, а не становиться участником подобной истории в реальной жизни.

Казалось, в озадаченных глазах молодого человека стали зарождаться какие-то соображения, но он отогнал их, тряхнув головой.

– Ладно, пора мне! Надо еще многих людей обрадовать. – Курьер дружелюбно улыбнулся. – Обязательно подрежьте стебли под углом, а воду меняйте чаще – тогда цветы простоят дольше. Всего доброго!

И парень, до жути напоминающий доброжелательную дворнягу, тут же устремился к двери. Я заметила, как он, выходя в дождь, натянул капюшон и снова ударил пальцем по наушнику, очевидно, вновь возвращаясь к мрачной истории.

«М-да… Похоже, как не бывает худа без добра, так и добра без худа…» – подумала я, глядя ему вслед.

Жуткая история вернула меня к действительности и взбеленила осадок от собственных переживаний, которые до этого улеглись, а затем и вовсе скрылись под слоем любовного эфира.

Но сейчас думать об этом не хотелось.

Я снова обратилась к букету и вытащила карточку, с одной стороны покрытую черными шершавыми блестками, а с другой – окрашенную в нежно-розовый тон.

Надпись, расположенная на этой стороне, была выведена курсивом с уверенным нажимом. Текст был разборчив, несмотря на то, что наклон букв казался чуть сильнее, чем нужно.

«Такой почерк вполне может принадлежать Крису, – подумала я, не спеша складывать буквы в слова, а слова в предложение. – Интересно, похож ли он на почерк с обрывка из моего скетчбука?»

Я прочитала сообщение, оставленное без подписи:

Спокойной ночи и доброго утра:)

Заряд дофамина ударил в голову, словно шампанское.

«Значит, он меня не игнорировал!»

Соображая, куда бы поставить цветы, я обрыскала все углы магазина и прилагающихся к нему помещений, но так и не обнаружила ни намека на вазу. Пришлось взять одно из ведер, перед этим хорошенько его вымыв.

Конструкцию я поставила на прилавок. Прятать такую красоту было бы преступлением – хотелось, чтобы ее увидел весь мир.

Еще пару минут самозабвенно разглядывая букет, я заметила лужи на полу, оставленные курьером. Собираясь было подняться наверх за шваброй, я услышала, как телефон настойчиво завибрировал.

От имени входящего контакта в животе растекся приятный спазм, и я скорее приняла вызов.

– По моим подсчетам, – без приветствия начал Крис, – доставить его должны были прямо сейчас.

– Спасибо, – искренне сказала я. – Очень красивый букет. Оттенок цветов, полагаю, был выбран тобой?

– Да, – ответил Крис. – Нравятся?

– Очень. Настоящий букет Мортиши. – Я улыбнулась в трубку.

– Я рад. – В голосе парня проступило тепло. – Но учти, у меня нет аллергии на розы[8].

– А на что есть? – поинтересовалась я, трепетно подворачивая обертку букета, чтобы предоставить больше воздуха и свободы кровавому бархату лепестков.

– Точно не на девушек, лазящих через забор. Послушай, Ребекка, – сказал Крис, прежде чем я успела взбунтоваться. – Помнишь, Ви говорила об одном приближающемся мероприятии? О вечеринке.

От упоминания розоволосой девушки я дрогнула, и мой палец больно накололся на острый шип.

Я втянула воздух сквозь зубы, чтобы не выругаться.

– Да, помню. А что?

– Хочу, чтобы ты пошла со мной.

– Как сопровождающая? – спросила я и языком слизнула алую бусину крови.

– Нет. Как моя девушка.

Я застыла. Солоновато-железный привкус расползался по рту.

– Так… официально…

– А что? – не сразу ответил Крис. – Тебя это как-то смущает?

– Нет, – спохватилась я. – Нет, не смущает.

И, немного помолчав, добавила:

– А у тебя не будет никаких проблем? Ты же медийная личность – имидж, образ, все дела…

– Ребекка. – В голосе парня зазвучал деловито-претенциозный тон, появляющийся, когда Крис начинал испытывать нетерпение или недовольство. – Я что, по-твоему, всеми обожаемый народный певец? Конечно, в городе меня многие знают, но новость, что у меня появилась подруга, не вызовет бурного резонанса. Ну, разве что расстроит парочку персон…

На том конце провода раздался смешок.

– Ну хорошо, тогда… – начала я, но Крис перебил:

– И вообще, не стоит даже беспокоиться о таких вещах: кто и что там обо мне подумает. Это моя забота. Не твоя. От тебя я жду только ответа, согласна ли ты прийти в статусе…

– Да.

Пару секунд тишины.

– Отлично.

Мы снова замолчали.

– А когда это мероприятие?

– Завтра.

– Завтра?! – воскликнула я. – Так скоро? Мне же надо подготовиться. Да и надо было заранее отпроситься, выходные ведь у меня только через день.

– Не переживай, – уже заметно расслабившись, произнес Крис. – Я тебя… отпрошу.

– И как ты собираешься…

– Ребекка, – твердо сказал парень. – Завтра в районе семи мы заедем за тобой. Оденься, как тебе удобно, но имей в виду, это что-то типа небольшой светской тусовки. К слову, вчера ты выглядела очень здорово…

– Заедем… – повторила я. Кольнуло нехорошее предчувствие. – А кто еще…

Тут из телефона фоном послышалось несколько мужских голосов.

– Все, милая, мне некогда. Наберу тебя вечером, ладно? Пусть не я лично, но хотя бы цветы радуют тебя сегодня. Пока!

Музыкант положил трубку.

Я тоже отложила телефон и вновь глянула на букет.

День был богат на контрасты: шикарные цветы и мрачная история от курьера, новый статус «девушки» и мероприятие, поход на которое вызывал… беспокойство?

Да, беспокойство. Оно прорезалось ядовитым ростком, а затем его стебли принялись стремительно виться вверх.

Учитывая, что изначально о данном мероприятии заговорила Ви, логично, что и она там появится.

После того, как наше общение с Крисом разладилось, больше гадостей в моей жизни не происходило. И вот теперь я задумалась, стоило ли готовиться к новым после того, как мы с парнем не просто помирились, но и перешли на новый этап.

Да, на новый этап.

На сердце потеплело.

В любом случае теперь я не одна.

Решив остановиться на этой позитивной мысли, я стала размышлять о завтрашнем вечере.

Похоже, по поводу необходимости отпрашиваться с работы можно не переживать: раз Крис сказал, что «отпросит» меня, значит, так оно и будет. Давно заметила, что слов на ветер он не бросает. Наверное, как-то договорится с Миком, чтобы…

«Мик…»

Я бросила беспокойный взгляд в сторону лестницы. Давно его не видела. Либо же мы просто не пересекались.

«Мы так и не поговорили после того раза… Надо бы позвонить и спросить, как он там…»

Из раздумий меня вывел мелодичный перезвон.

– У-у-у, ну и погодка! – просипел солидных лет мужчина с черными волосами до плеч и клювообразным носом, стряхивая капли со своей кожаной куртки. – А у вас, я смотрю, не лучше – тоже озера разливаются!

Мужчина указал на внушительные лужи после курьера.

– «Smoke on the water and fire in the sky»[9], – хрипло пропел посетитель и улыбнулся. – Надеюсь, ни у кого здесь нет ракетницы[10].

Я растеряно улыбнулась, не понимая, о чем идет речь, но мужчина уже направлялся к прилавку, о чем-то спрашивая.

И, отмахнувшись от посторонних мыслей, я окунулась в работу.