Пройдя через несколько служебных помещений, мы вышли в одно из гостевых пространств клуба. Атмосфера здесь разительно отличалась от той, что царила в «Заучке». Воздух был прохладным, и казалось, температура внутри ненамного отличалась от уличной. Со стен и потолка свисали клочья пушистой полупрозрачной материи, имитирующей паутину, в которой можно было заметить силуэты фигурок пауков разных размеров. Игрушечные летучие мыши, подвешенные за спины и лапки, встречались тут и там. Выглядели они совсем как настоящие.

«Интересно, похожей ли летучей мыши Оззи[4] откусил голову?» – подумала я, рассматривая декорации.

Дым-машины создавали мифический туман, стелющийся по полу, а на стенах можно было заметить черно-белые постеры с изображениями мужчин во фраках. Позже я догадалась, что это был граф Дракула в исполнении разных актеров.

Мы очутились в зале, погруженном в полумрак, еле рассеиваемый слабым свечением зеленых светильников. Под смутно знакомую гнетуще-ритмичную музыку[5] повсюду извивались танцующие представители субкультуры. Они не обращали никакого внимания на меня и моего спутника, который уже успел нацепить стильную черную маску в духе «Призрака оперы». Со своей я поступила точно так же.

Преодолев это помещение, мы оказались в другом, более просторном и освещенном чуть ярче, но уже голубым неоном.

Если изначально декор заведения показался мне скорее безобидно-маскарадным, то в этом зале все было иначе.

Первое, что бросилось в глаза – цилиндрической формы клетки, подвешенные под потолком. В каждой по одному извивались девушки и молодые люди. Словно попавшие в руки к безумному мастеру, тела их были сплошь покрыты расписными татуировками, а смелые одеяния, едва прикрывающие части тела, блестели лакированной кожей. Но в движениях танцоров не было и намека на какую-либо похабность и распутность. Пластика, броски на прутья, скольжение по ним – от их быстрой подвижной грации веяло чем-то опасным и агрессивным, словно они были дикими змеями, пойманными и заключенными в террариумы. Появилось ощущение, будто танцующие не по своей воле забрались в эти клетки, дабы выполнять свою работу, а их специально заточили в них, чтобы огородить и обезопасить гостей клуба.

Засмотревшись на беловолосую танцовщицу с такой же алебастровой кожей, расписанной чернилами, я не сразу заметила, как мы с готом подошли к бару.

Барная стойка была отделана черно-белой полоской, отсылающей к стилю «prisoner»[6]. Стеклянные полки с напитками, за которыми располагалась зеркальная стена, были украшены паутиной и маленькими черепушками. Многочисленные бутыли с жидкостями самых разных цветов пестрили перед глазами.

– Милс, – сквозь музыку прорезался негромкий голос спутника. – Два «Кровавых венца». Один пустой.

Выглянув из-за плеча парня, я увидела барменшу – эффектную девушку с прямыми темными волосами и ровной челкой сильно выше бровей. На бледном лице сияли сережки пирсинга, а вот глаз, завязанных плотной черной лентой, было не разглядеть. Оставалось только гадать, как у нее получалось так ловко и шустро вращать бутылями и различными емкостями для приготовления напитков.

Затянутая в тугой корсет готесса кивнула и принялась творить.

– Ты здесь впервые, – без вопросительной интонации произнес юноша, повернувшись ко мне.

– Да, – честно ответила я.

– Как тебя зовут?

Теперь я замялась. Не желая светить своим не самым распространенным именем, ответила:

– Мил… Милена?

– Ух ты. Тезка нашей барменши?

Я вжала голову в плечи. Сознание подвело, подкинув имя, сокращение которого прозвучало только что.

– Да. Вот так совпадение, правда?

– Действительно.

Парень отвернулся к стойке, дожидаясь коктейлей, а я принялась рассматривать публику.

Вдруг все тело передернуло.

На секунду показалось, что девушка в клетке – та, беловолосая, на которую я обратила внимание ранее – смотрит на меня сквозь толпу танцующих. Рассекающий пространство взгляд белых линз, превращающих глаза в подернутые пеленой белки, и неестественно широкая плотоядная улыбка острых зубов, очерченных черными губами, заставили меня шумно выдохнуть. Резко отвернувшись, я ударилась носом о спину своего провожатого.

– Почти готово, – только и сказал тот, имея в виду напитки.

Снова мимоходом глянув в сторону танцовщицы, я увидела, что та продолжала двигаться в такт музыке, стоя ко мне боком. Казалось, взбудоражившая кровь картина лишь привиделась.

Почувствовав, что пространство впереди внезапно опустело, я повернулась. Парень в мантии исчез. Из зеркальной стены за барной стойкой на меня смотрела симпатичная девушка в кружевной маске. Через секунду пришло осознание, что это была я сама.

– Пойдем, – раздалось над ухом.

Подпрыгнув и крутанувшись на месте, я увидела своего спутника с двумя фигурными бокалами в руках. Черные глаза бесстрастно смотрели из-под прорезей маски.

– Ага, идем, – неуверенно сказала я, недоумевая, как парень сумел скрыться от меня в зеркале. Наверное, просто слился с остальными гостями клуба.

Мы вновь пробирались сквозь толпу. Должно быть, молодой человек был завсегдатаем заведения, так как явно знал, куда идти. Пройдя сквозь синий зал, а затем розовый, мы очутились в самом большом помещении, освещенном кроваво-красным светом. Здесь же оказался и ярус-балкон, на который мы поднялись.

На площадке, являющей собой что-то в духе вип-зоны, располагалось несколько столов, за которыми между собой тихо переговаривались люди, не обращавшие на нас никакого внимания.

Усевшись на черный диванчик, парень придвинул ко мне один из бокалов, изображающий деву в траурной позе.

Красная и густая жидкость, налитая почти до краев, венчалась веточкой розмарина.

– Это что, кровь? – неловко пошутила я. Юноша бросил странный взгляд, но ничего не сказал.

Не получив ответа, я попыталась незаметно понюхать содержимое бокала, опасаясь пить что-то в незнакомом месте. Сжалившись, молодой человек, уже отпивший свой коктейль, произнес:

– Нет, это всего лишь сангрита с текилой и специями, – и впервые едва заметно улыбнулся. – Не кровь.

От его улыбки я поежилась и отставила напиток.

– Спасибо, но откажусь. Сегодня за рулем.

На что парень, пожав плечами, сказал:

– Возьми мой. Он безалкогольный.

– Хотел напоить меня? – подколола я, меняясь бокалами.

– Нет, – спокойно ответил тот. – Просто неважно переношу алкоголь. Но разок могу и потерпеть.

Как только уже продегустированное питье коснулось моих губ, по горлу потек густой томатный сок с кисло-сладким привкусом и примесью острых пряностей: паприки, перца и чего-то еще.

Я с любопытством покосилась на гота. Нижняя часть лица, выглядывающая из-под маски, была какой-то нездорово бледной, гладкой и плотной, словно воск. На вид парню было лет двадцать, но что-то мне подсказывало, что он явно старше, чем может показаться на первый взгляд.

Похоже, юноша явно не раз здесь бывал, а значит, может поведать что-нибудь интересное.

Еще раз глянув на молодого человека, обратившего взор в небытие, я вознамерилась разговорить его.

– Похоже, ты частенько тут тусуешься. Как тебя зовут?

Немного помолчав, гот ответил:

– Нуллиус, – и усмехнулся. – Нуллиус ин Верба. Но можешь звать меня просто Нуллус.

– Интересное… имя, – заключила я. – Настоящее?

Он перевел на меня темные глаза.

– А тебя правда зовут так, как ты представилась?

Подловил. Но, не желая тратить на это время, отмахнулась.

– Да. Нуллус, скажи-ка мне, пожалуйста, вот что. – Я заговорщически наклонилась к нему, и он проследил за мной глазами. – Знаком ли тебе один музыкант…

– Я знаю много музыкантов, – вдруг вдохновенно прервал собеседник.

– Мне нужен конкретный, – с нажимом произнесла я, пыталась вернуть его внимание. – Крис. Крис Черри.

– Кристиан? – после паузы протянул Нуллус. – Знаю. Талантливый парень. И мой, надеюсь, хороший приятель.

«Бинго! Сейчас разведаю что-то ново…»

Но собеседник продолжил:

– Ты что, преследуешь его, как верная фанатка?

Я опешила. Еще чего!

– Совсем нет! Я… тоже его друг. Он вроде как должен быть сегодня здесь, и я очень надеялась пересечься с ним.

От собственных слов чуть не передернуло. В памяти сразу всплыла девица, что некоторое время назад заявилась в музыкальный магазин и расспрашивала о Крисе.

Лицо Нуллуса не выдавало никаких эмоций.

– Ты журналист?

– Что? Нет!

– Репортер?

– Да нет же! Сказала же, что друг. – Больно было это говорить, но на «девушку» в нынешней ситуации я едва ли тянула. – Я не собираюсь ему вредить или искать компромат, если ты об этом. Просто хотела переброситься парой слов о нем, не более. Конечно, если боишься обсуждать Криса, то не стоит… – попыталась сманипулировать я.

Нуллус помолчал, обдумывая услышанное, а после кивнул.

– Ну хорошо. Могу поделиться тем, что знаю. И что именно тебя интересует? Ты же явно что-то выведываешь.

– Мне интересно все.

– Что ж, – сказал юноша, отпивая красную жидкость. – Я познакомился с Кристианом пару месяцев назад в одном из его клубов. Знаю, что сейчас парень малость отошел от музыкальных дел и занимается раскруткой своих заведений да некоторых артистов. В этом его помощь мне и понадобилась. Он умный и предприимчивый, поэтому я обратился к нему, дабы вдохнуть жизнь в это место. В обмен на определенную договоренность.

Стараясь внимательно слушать, я не могла не заметить приток людей в зале. Они медленно заполняли пространство, занимая столики и танцпол.

– Мне нравится и его музыка, – продолжал Нуллус. – Правда, мои вкусовые предпочтения малость отличаются, но временами не вредно пробовать на зубок что-то новое. Порой даже полезно, верно? Когда все старое уже приелось.

– Да… Ага, – произнесла я, наблюдая, как брюнетка в длинном облегающем платье выплывает в зал. – А что-то о самом Крисе ты можешь сказать? Имею в виду, как о человеке. Может, какие-то особенности характера или странности…

Я бросила скептический взгляд на парня. Не ему, наверное, говорить о странностях.

– Странности? Да, я действительно затрудняюсь ответить. По слухам, которые доходили еще до нашего с ним знакомства, у Кристиана довольно непростой характер. Но я этого не заметил. Просто талантливый и хваткий молодой человек, который, несмотря ни на что, может принимать смелые решения.

Ясно. Едва ли этот ужас ночи поведает мне о каких-то любопытных сплетнях или же темных делишках Криса. Да и в конце концов, может, в шкафу музыканта и нет никаких скелетов, ютящихся между шипастыми кожаными куртками и другими шмотками черного цвета.

– Ты знала, – внезапно воодушевился рассказчик, – что многие его заведения находятся на местах бывших байкерских клубов? Кристиан говорил, что тогда те были забиты толпами татуированных здоровяков. Первый раз, когда он наведался к ним со своими предложениями и идеями, они его чуть не прикончили. Но в итоге он сумел переубедить их и потихоньку выкупил помещения. Одно за другим. Более того, некоторые из завсегдатаев клубов стали работать на парня.

Я вспомнила, что в «Заучке» было полным-полно крупных татуированных ребят. Если верить Нуллусу, то некоторые из них наверняка могли быть участниками этой истории.

– Кристиан создал потрясающие места для тех, кто думает и чувствует иначе, чем большинство, и я уважаю его за это.

Наблюдая, как зал почти до отказа набился публикой, я убеждалась в одном: кроме того, что Крис большой молодец, чемпион и неформальный комсомолец, я вряд ли услышу что-то новое.

– Он довольно самодостаточный, – не унимался Нуллус. – И если хочешь услышать мое мнение…

Тут парень повернулся, и чернота его глаз чуть не поглотила меня, словно колодец из японского ужастика.

– Уверен, если он что-то задумал, то не отступит, пока не получит свое.

По спине поползли мурашки. Сжимая в руках холодную скорбную деву, я вглядывалась в глаза парня, переваривая сказанное. Было в этой фразе что-то судьбоносное. И жуткое.

Взрыв гитары и барабанов заставил сердце пропустить удар. В этот же момент, сопоставив прирост публики и слова Нуллуса, логическая цепочка выстроилась в мозгу, как планеты в ряд.

Медленно поворачивая голову в сторону зала, я уже понимала, чье появление предвещал инструментальный фейерверк.

Небольшая сцена, до этого погруженная в полумрак (отчего не сразу мною замеченная), теперь же осветилась кровавым неоном, а также заполнилась стелющейся пеленой густого тумана дым-машины.

Крис, облаченный в черные кожаные брюки и армейские сапоги до середины голени, с накинутой на голое тело плетеной кофтой, имитирующей паутину, шагнул на сцену. Волосы его были уложены иначе, чем обычно: не было никаких задиристо торчащих прядок, только послушно лежащая на плечах и спине гладь смоляных волос. Глаза, сильно подкрашенные для выступления черными тенями, блестели под кружевной лентой.

Из глубин памяти всплыла сцена из «Скотта Пилигрима»: «О нет! О да!», которая могла разыграться в том случае, если Крис заметит меня.

И отчего-то стало страшно, что это случится. То ли влияние Нуллуса, то ли самого заведения внушало ощущение, будто я нахожусь не в своей тарелке. Не на своем месте.

Воображалось, что, заявившись сюда, я буду здорово проводить время: танцевать, пить коктейли – и вдруг «случайно» наткнусь на Криса. Да даже если бы этого не случилось – черт с ним! Тогда бы просто хорошенько оттянулась и выдохнула после недельной тоски.

Но все было как-то не так. Очутившись здесь, я растерялась, а теперь и вовсе чувствовала себя крайне тревожно. Ожидания, связанные с этой вылазкой, не оправдались. А ведь сам Крис говорил, что строить их и вовсе не стоит…

«А не надо было выделываться. Нужно было просто написать ему, а дальше брюнет сам бы решил, что с этим делать. Сейчас же я каким-то невероятным образом оказалась на закрытом мероприятии, где он выступает, да еще и в компании своеобразного типа. Возможно, Крис либо опять сделает какие-то неверные выводы, либо разозлится или взбесится. Зная его натуру…»

Но музыкант не обратил внимания на верхний ярус. Промелькнула мысль под шумок смыться, но, глянув в направлении выхода, я поняла, что идея проигрышная: лестница с площадки хорошо обозревалась со сцены, и стоящий на ней человек мог прекрасно увидеть, кто куда поднимается или спускается.

– Вот блин…

– Что такое? Боишься, что тебя вычислят, шпионка?

– Да не то чтобы… – Я попыталась прикрыть лицо бокалом.

– Не переживай об этом. К тому же… – Вдруг Нуллус провел кончиком пальца по моему лицу. – Ты ведь в маске.

Прежде чем как-то отреагировать на посягательство на мою неприкосновенность или же ответить, что мы не в фильме про Супермена и маска едва ли спасет, как заиграла музыка, и брюнет на сцене запел.

То, что он исполнял сегодня, не походило на его обычный репертуар. Я едва узнавала композиции, шедшие одна за другой. Но Крис прекрасно справлялся со своей задачей и мастерски вжился в роль готичного потустороннего создания.

Если в своих песнях парень звучал пронзительно и динамично, порой срываясь на крик экстрим-вокала, то теперь, казалось, тональность исполнения понизилась. Легкая сиплость и хрипотца никуда не исчезли, но голос не скакал и лился монотонно.

Я отставила бокал и зачарованно наблюдала за новым образом знакомого музыканта.

Движения Криса были сдержанными, но при этом грациозными. Стараясь сохранять выдержанность звука, он не устраивал кардиотренировку, метаясь в стороны и отдаваясь музыке не только душой, но и телом, как делал это на сцене собственного клуба. Да и здесь это было бы совсем неуместно.

Краем глаза я глянула на публику: тех, кто танцевал, было немного. Большинство застыло, как восковые фигуры, неотрывно наблюдая за выступающим, будто лишние движения могли помешать слушать и воспринимать музыку.

Не знаю, сколько длилось выступление Криса Черри. Вживую голос, по которому я соскучилась, заполонил весь разум. Казалось, каждая композиция перетекает одна из другой, создавая ощущение, что я в полудреме плыву по реке Стикс.

Пропев последние слова угасающей песни в микрофон, парень мягко улыбнулся публике и под сначала сдержанно-учтивые, а затем нарастающие до оглушительных аплодисменты поклонился. Выпрямившись, он мельком глянул на зрителей, а затем перевел взгляд на балкон.

И тут мы встретились глазами. Внутри все сжалось, но Крис, не задержавшись на мне, посмотрел прямо на Нуллуса и едва заметно кивнул. Боковым зрением я заметила, что тот кивнул в ответ.

Необъяснимая животная тревога все сильнее скручивала желудок.

Желание убраться отсюда становилось непреодолимым. Кончики пальцев покалывало, а руки и ноги неприятно немели. Кровоток набирал обороты, заставляя сердце болезненно ускориться.

С Крисом я могу связаться и позже. По смс или звонку, неважно. Но не здесь и сейчас. Здесь и сейчас мне быть не хотелось. Надо уходить.

Я почти раскрыла рот, чтобы попрощаться с Нуллусом, но тот опередил меня.

– Что ты ищешь?

Спокойный взгляд гота встретился с моим, полным недоумения. Парень, облокотившись на невысокую спинку диванчика, подпирал голову рукой. Глаза, глядевшие из-под маски цвета загустевшей крови – а не черной, как мне показалось ранее, – впитывали мой облик. Что-то блеснуло на его одежде, и я заметила кулон в форме египетского креста. Кажется, он назывался «анх», и, как я смутно помнила из лекций по истории искусств, являлся символом то ли вечной мудрости, то ли вечной жизни.

– Не знаю… Правды? – решила так же философски ответить на его вопрос я.

– Думаю, ты ее не найдешь. Потому что какой-то одной истины никогда не существовало. И не будет. Каждый предложит тебе свою, маленькая фанатка.

Эта внезапная заумь стала неплохим топливом для все сильнее разгорающегося желания удрать.

– Сказала же, я не фанатка… Плевать. Благодарю тебя, Нуллус, за напиток и познавательную беседу! Но мне пора.

Я уже было собралась подняться, но парень незаметным движением придвинулся ближе и провел прохладным пальцем по моей ключице.

– Ты веришь в судьбу? – вдруг спросил он, медленно заводя руку мне за голову. – Не зря же ты, в прямом смысле этого слова, свалилась на меня сегодня…

Взгляд Нуллуса будто зачаровывал. Убаюкивал. На задворках сознания возникло воспоминание из детства, когда я, читая в «Книге Джунглей» Киплинга главы о бандерлогах, задавалась вопросом, каково это, когда тебя гипнотизируют. Сейчас я это поняла. В темных глазах молодого человека словно что-то плясало и извивалось, как кольца питона Каа, заманивая наклониться ближе, чтобы рассмотреть и понять, что именно в них таится.

Я почувствовала, как ленты моей маски ослабли, а затем она и вовсе соскользнула на колени. Внутри разлился жар, а молодой человек медленно приближался ближе, заполняя все поле зрения. Но цвет его, пусть и с первого взгляда черных, но все же карих глаз, да насыщенная смоль волос напомнили о том, ради кого я пришла сюда.

– Эй, полегче, граф Дракула, – негромко, но твердо сказала я, отстраняясь. – В этот дом тебя не приглашали.

Первые секунды парень выглядел удивленным, но потом неведомая пляска в его глазах померкла, и они вновь стали темными и холодными, как морозное ночное небо. Что-то внутри погасло, и он закрылся, словно двери от дома, где закончился праздник. Снова накатили волны опасности.

Собираясь встать, я увидела, как бледная кисть молодого человека потянулась к моей руке, чтобы сжаться на запястье. Это напугало и ощутимо прибавило прыти.

Увернувшись, словно во время игры в «вышибалы», я развернулась, подхватила рюкзачок и что было сил рванула прочь по лесенке. Маска упала где-то по дороге. Проворно перебирая ногами, я надеялась как можно скорей смотаться из этого места.

Но, почти спрыгнув с последней ступени, налетела на неожиданное препятствие. Испуганно вздернув голову, я встретилась с взглядом округленных вишневых глаз. Крис изумленно смотрел на меня.

– Что ты здесь… – начал он, но я, будто кожей ощутив присутствие темной ауры, в ужасе обернулась и посмотрела на вершину лестницы. Там мрачным изваянием стоял Нуллус.

Опять накатила волна необъяснимого страха, и, с силой отпихнув с дороги Криса, я понеслась в том же направлении, откуда, – как я думала – и пришла. Казалось, многие гости заведения оборачивались мне вслед, но не в восхищении готичной золушкой, сбегающей с бала. Они будто все понимали, что я здесь чужая. Неприглашенная.

«Будьте осторожны, мотыльки, угодившие в наши сети» – вот какими словами завершалась фраза, венчающая сайт «Паутины».

На мгновение пришла мысль, что я оказалась не в готском клубе, а в Тарантиновском баре[7], полном вампиров. Но, отогнав эту фантазию, я проворно пробиралась вперед.

Сияющая священным светом табличка «выход» была моей путеводной звездой. Но тут же пришлось дать по тормозам. Вышибала по имени Серж осматривал публику внимательным взглядом коршуна, ищущего добычу.

И он ее нашел.

Когда наши глаза встретились, густые светлые брови охранника опустились ниже, а затем резко взлетели вверх.

– Эй! – Он попытался перекричать музыку и двинулся ко мне.

«Вот блин!» – В панике я рванула обратно в глубины клуба.

– Как ты сюда… – донесся сзади обрывок фразы.

Отвечать ни на какие вопросы желания не было, как и выяснять на собственной шкуре, что будет с тем, кто сумел пробраться на данное закрытое мероприятие.

Я ощущала себя добычей, которую загоняют охотники. Рациональное «я» скрылось в недрах личности, предоставляя телу двигаться на инстинктах, а инстинкты вопили: «Беги! Спасайся!»

Все смешивалось калейдоскопом, заставляя наугад лавировать между людьми и периодически налетать на разномастных готов. Выбегая из одного зала и врываясь в другой, я старалась оторваться от вышибалы, боясь также натолкнуться на Нуллуса, который, не знаю почему, вызвал во мне первобытный ужас. Во всей этой суматохе Крис просто выскочил из головы.

Неведомо как, но я очутилась в новом для себя помещении – фиолетовом зале. Людей здесь было значительно меньше: человек пятнадцать-двадцать, раскинувшихся небольшими группками на черных пуфах и креслах-грушах. Занятые друг другом, никакого внимания они на меня не обратили.

Другого выхода отсюда не наблюдалось. Кажется, это был тупик.

В очередной раз услышав сзади громогласный голос Сержа, я лихорадочно заозиралась по сторонам, пока не заметила три двери, сливающиеся с тьмой стен. Табличек на них не было, и оставалось только гадать, куда они могли привести. Та, что была ближе всех, не поддалась, и паника клешней сжалась на горле. Но когда дверь посередине все же распахнулась от моего требовательного рывка, я, чуть не взвизгнув от облегчения, рванула во мрак.

Первые мгновения меня окружали лишь темень, приглушенная музыка извне и собственное прерывающееся дыхание. Но затем с обратной стороны раздались тяжелые шаги.

Это был вышибала.

Какое-то время он ходил туда-сюда, а затем обратился к немногочисленной публике зала.

– Ребят, вы не видели…

Зазвучали неразборчивые ответы, и сердце вновь начало трепыхаться в грудной клетке, как пойманная летучая мышь.

Я думала о том, смогу ли удержать дверь, чтобы создать ощущение, что она заперта. Но про такие мышцы, которыми обладал Серж, люди обычно говорили: «Ого, глянь какие банки!», поэтому даже думать об этом было смешно: если охранник захочет, то вырвет эту дверь вместе со мной и частью стены.

Опустив взгляд на руки, сжимавшие ручку, я заметила, как под ней блеснула вертушка замка.

Только мне удалось ювелирно, без лишнего шума повернуть ее, как ручка интенсивно задергалась.

Когда начало казаться, что дверь вот-вот вылетит вместе с рамой, вдруг послышалось:

– Заперта. Перепутали они, что ли…

Серж начал дергать ручки соседних дверей.

Правую.

«Мимо».

Снова мою.

«Мимо».

Левую.

Щелк!

«Убит!» – немо воскликнула я.

Дверь слева открылась, затем хлопнула, и сбоку за стенкой послышались увесистые удаляющиеся шаги. Судорожно выдохнув, только я собралась вынырнуть наружу, как они начали возвращаться.

– Куда ж она делась… – проворчал мужчина, когда нас разделяло расстояние едва ли не в метр. – Возьму-ка ключ…

Я застыла.

Теперь путь в шумные залы был окончательно закрыт – и вовсе не на замок на двери. Там я в любой момент могла нарваться на охранника, который уже явно был на взводе, а также на Нуллуса, перспектива встречи с которым почему-то пугала еще больше.

В помещении, где я оказалась, стояла темнота: похоже, это был небольшой коридорчик, оканчивающийся лесенкой, ведущей к двери, сквозь щель которой падал приглушенный свет.

Вышибала с ключами вот-вот мог вернуться, и я осторожно, словно кошка, стала красться в сторону единственного источника света.