В один из вечеров, когда небо вновь разрыдалось дождем, а я сидела в пустом магазине и в очередной раз меланхолично ползала в телефоне, выискивая в своих разношерстных аудиозаписях самые печальные и до отвратительного плаксивые, пришло уведомление.

Без особого энтузиазма я перешла в приложение, предполагая, что кто-то из друзей просто выложил новый пост, но когда страница открылась, брови поползли наверх.

Сообщение от Криса.

Не успела я обрадоваться и кликнуть на окошко, чтобы его прочесть, как оно тут же исчезло.

В разделе «входящих» его не оказалось: так происходит, когда письмо тут же удалили.

– Вот же!.. – негромко воскликнула я, испытывая смесь ликования и замешательства.

Немного подождав, но не получив никакого нового сообщения, я перешла в профиль парня.

«Обычно ты писал смс. Неужели тоже ползал по моей странице?..

…

И ждать ли мне, что напишешь снова?»

Но лично я больше ждать не собиралась. Окончательно убедив себя, что Крис ни в чем не виноват, я, соскучившись, как влюбленная старшеклассница, была готова действовать.

До этого решив, что он окончательно отказался от меня, я позволила бурной реке страданий подхватить и нести себя, не желая прибиваться к берегу. Но мысль, что брюнет не выкинул меня из головы – как и я его – стала веткой склоненного к воде дерева, за которую я теперь проворно и воровато уцепилась.

Внимательно просматривая профиль музыканта (изученный мною вдоль и поперек, но, должна подчеркнуть, содержалась там информация исключительно о его музыкальной деятельности), я заметила кое-что новое.

Последняя запись, сделанная сегодня утром, заставила облизать губы, а ее содержимое кольнуло разум первым, пока еще легким и игривым, адреналиновым уколом.

Афиша некой закрытой вечеринки в духе готического маскарада. Публикация была прокомментирована самим Крисом: «Уже сегодня».

Я немедленно перешла по ссылке, и на экране появился сайт заведения под названием «Паутина».

Выглядела страничка мрачно и сдержанно, представляя лишь емкую информацию об адресе и характере заведения.

«Паутина – место, где ночь – это день, а день – это ночь. Пей и предавайся утехам до рассвета. Будьте осторожны, мотыльки, угодившие в наши сети».

За фразой, венчающей сайт, располагалась летучая мышь с распростертыми крыльями.

Похоже, это место было более тематическим, нежели «Заучка». Мероприятия и концерты, проводимые здесь, имели отношение к субкультуре готов, нежели просто к неформальной атмосфере и тяжелой музыке, чем отдавало заведение Криса.

Я не знала, принадлежит ли и это место брюнету или же он просто собирался посетить его, но я уже знала, что должна пойти туда.

«Ну а что, – завопил внутренний голос. – Личный разговор в сто раз лучше, чем звонок или дурацкие смс!»

«И как ты себе это представляешь? – отозвалось подсознание. – Будто ты случайно заявишься на ту же вечеринку, а затем, как по воле судьбы, столкнешься с Крисом, удивленно округлишь глаза и спросишь, что он здесь делает?»

– Да, – сказала я сама себе, кивая для убедительности. – Нехитрый, но план.

Любая рациональная мысль отгонялась пинками безрассудства.

Не помню, насколько давно испытывала похожие и настолько томящие душу чувства. И без понятия, наивная ли это влюбленность, подталкивающая к глупостям, или зарождение чего-то фундаментального.

Но знаю, что хочу увидеть любимого как можно скорее.

Первое препятствие не заставило себя долго ждать.

Я нахмурилась.

Похоже, все билеты на мероприятие были уже распроданы. Конечно, это не могло помешать попробовать приобрести их на входе, а в случае, если и тут появятся препоны, то можно будет попытаться «договориться» с охраной. Короче, на этот счет раньше времени я решила не переживать.

Мик, работавший все предыдущие дни, отсутствовал, а посетителей пока не наблюдалось.

Решив закрыться пораньше, дабы вовремя явиться на «бал» (запуск гостей в «Паутину» начинался в 20:00), я принялась шерстить стойки с неформальной одеждой, надеясь тайком что-то одолжить, а затем также незаметно вернуть.

Выцепив черный, отделанный кружевом и тесьмой корсет с одного стенда и юбку в пол с лихими разрезами по бокам того же цвета с другого, я, окончательно обнаглев, прихватила берцы до колена на массивной подошве, еще с самого первого рабочего дня мозолившие глаза. Переодевшись, я взглянула на себя в зеркало.

«Неплохо. Ничуть не хуже мрачных красавиц из второсортных вампирских фильмов. Теперь лицо…»

Масок в магазине я не замечала, но все же еще раз пробежалась по стендам с аксессуарами.

Нет. Ничего.

Единственным возможным вариантом спасения оставалась подсобка. Провозившись в ней минут двадцать и почти отчаявшись, я нашла небольшую коробку, задвинутую в угол и заваленную всяким барахлом. Открыв ее, к своей радости я обнаружила остатки маскарадных товаров, вероятно, лежавших здесь с прошлого года.

Я принялась с пристальным вниманием изучать содержимое, по очереди извлекая предметы: очки в виде подсолнухов, «окровавленный» нож-обманку, прячущий пластиковое лезвие в ручку при нажатии, коричневую потрепанную шляпу…

Стоило вытащить сплющенный ведьмовской колпак, под которым притаился ободок с рожками, как я невольно вспомнила Ви. Мысль, что девушка тоже могла встретиться мне на мероприятии, едва не отравила голову, поэтому я решительно отправила украшение к другим отложенным предметам.

Волшебная палочка, борода Деда Мороза, блестящая пластиковая корона… Тут-то на дне и показалась черная кружевная маска с лентами, лежащая рядом с вампирскими зубами!

– Победа! – воскликнула я, вытаскивая маску и запихивая все остальное обратно.

Теперь оставалось добраться до места.

За дверью ожидала промозглая вечерняя улица. Погода начала портиться пару дней назад, и я, предаваясь мистификации, связывала это с неудачами в своей жизни и печалями на сердце.

Дождь противно моросил, а небо, словно влажный акварельный лист, на который вылили чернила, погрузило город в мрачную синеву, отчего теплый свет кованых фонарей вдоль тротуара казался еще таинственнее.

– Отличная погодка для готичной вечеринки, – пробурчала я, поплотнее закутавшись в кожаную куртку и поспешив к матизу.

Ехать в тишине не хотелось. Решив не терзать стереосистему, на светофоре я потянулась к мобильнику и, не с первого раза попав на кнопку «плей», включила музыку. Словно неупокоенное привидение, из всего разношерстного плейлиста заверещал именно трек Криса, добавленный еще тогда, когда я начала ближе знакомиться с парнем и его творчеством.

Песня «Лети ко мне» была быстрой, тревожной и динамичной, будто гналась за кем-то. И, как это ни странно, очень вписывалась в контекст происходящего, иллюстрируя, как я сейчас спешила на встречу с ее исполнителем. Она мне особенно нравилась и, уже почти выучив весь текст, я тихо подпевала, отвлекаясь на скачущие блики фар машин и калейдоскоп светофоров центра:

Дождь слезами скатывался по стеклам окон, а фонари слепили, во влажном воздухе ощущаясь еще ярче.

Но вот огни города стали мелькать все реже, а историческая архитектура сменилась на постройки, напоминающие начало промзоны. Тем не менее навигатор продолжал упрямо вести куда-то во мрак.

И так, спустя минут сорок я остановилась неподалеку от нужного места.

Клуб располагался среди сооружений, похоже, когда-то бывших небольшими заводами или складами. Здесь было немноголюдно, и со всех сторон меня окружали малоэтажные постройки с зияющими чернотой окнами, стекла которых местами были побиты или заколочены. Едва ли можно было предположить, что где-то здесь запрятано развлекательное заведение.

Скинув куртку, выбравшись из машины и закинув рюкзачок на плечо, я огляделась по сторонам и сразу приметила очередь, которая, к счастью, была гораздо меньше той, что мы с Миком видели у «Заучки».

Голубая неоновая вывеска, расположенная над входом в заведение, изображала переплетения паучьих сетей, которые также сплетались в название «Паутина».

«Интересно, а кто паук?» – хмуро подумала я и, ежась от холода, двинулась в конец очереди.

Молодые и не очень люди, стоящие в ней, изобиловали мрачностью образов. Наряды некоторых дам отсылали к платьям викторианской или средневековой эпохи, но, разумеется, в современной интерпретации. Другие же, наоборот, нацепили более открытые прикиды: сетчатые или рваные колготки, короткие юбки и топы, открывающие татуированную кожу. Мужчины следовали тем же принципам: кто-то накинул потертый фрак, рубашку с рюшами и брюки, а кто-то, наоборот, натянул кожаные штаны и сетчатую безрукавку. Волосы гостей также были богаты на разнообразие: от черных лихих зачесов до пепельно-белых прядей самой разной длины или же и вовсе гладко выбритых голов. Лица тех, кто напудрился добела, казалось, светились в темноте, а глаза (и женщин, и мужчин) были подкрашены преимущественно темными цветами – от простой подводки до крутых стрелок в тандеме с густыми тенями, – что превращало макияж скорее в грим. Губы отливали лакричной тьмой или же кроваво-алыми оттенками. Многочисленные сережки пирсинга, шипы ошейников, браслетов и кожанок поблескивали во мраке вечера.

Часть гостей уже надела на себя замысловатые маски, но таких оказалось меньшинство: многие прикрыли лица полупрозрачными вуалями – видимо, надетыми чисто символически.

Стоя в очереди и борясь с ленточками маски, я размышляла, что тем или иным образом могла не вписаться в каноны заведения. Хоть и не была знатоком данной субкультуры, но питала к ней культурное уважение.

Честно отстояв в готической веренице полчаса, я, наконец, приблизилась ко входу и двум здоровым вышибалам в черных футболках и джинсах.

Пара, стоящая передо мной, предъявила какие-то бумажки, и охранники, нацепив гостям браслеты да шлепнув печати на руки, запустили их внутрь. Хоть я и собиралась приобрести билет на входе, внутри появилось нехорошее предчувствие.

– Билет или приглашение, – твердо сказал один из здоровяков, когда я подошла ближе.

Под ложечкой засосало, но я, не обращая на это внимание, доброжелательно улыбнулась.

– К сожалению, в самый последний момент мое приглашение потерялось, и я рассчитывала приобрести его на входе, – губы растянулись в еще более широкой и открытой улыбке.

– Нет, так нельзя. Билеты нужно было приобретать заранее. Это условие мероприятия, – отрезал мужчина и перевел взгляд на стоящих за мной людей.

Мысли лихорадочно заметались в голове. После того, как я преодолела дорогу, отстояла очередь и уже настроилась на встречу с Крисом, уходить ни с чем было бы несправедливо.

Глаза зацепились за второго вышибалу. Его черты казались смутно знакомыми…

Да, это так! Я чуть не запищала от восторга. Это был тот же охранник, что пропускал нас с Миком! Может, он вспомнит меня!

– Это же вы стояли у «Заучки» около двух недель назад, когда был большой концерт? – воскликнула я. – Серж, верно? Может, вы помните меня? Мы были вместе с Миком, таким ярким парнем. Я… его подруга. И подруга Криса.

Мужчина, нахмурившись, глянул на меня, и я сообразила поспешно снять маску.

Морщины на его лбу разгладились, и он кивнул.

– Ну, помню. И что?

– Может, пропустите? – Я по-щенячьи посмотрела на него. – Мое приглашение пропало, а все билеты уже были распроданы… А ребята так ждут меня!

«Отлично, Бекс! Заодно прощупаешь, есть ли там кто из знакомых».

Вышибала долго сверлил меня взглядом…

И, наконец, сдался.

– Ну, хорошо. Я могу поставить тебе печать-пропуск, но… если заплатишь мне за вход. И покажешь паспорт – кажется, тогда ты его так и не доставала. Уж больно юная у тебя мордашка…

Отлично!

Я резво полезла в рюкзачок, дабы вытащить документ. Но по мере поиска начинала все больше нервничать. Паспорта внутри не было. Странно, ведь я всегда носила его в том аксессуаре, что брала с собой, будь то сумочка для свиданий или мой верный рюкзачок.

– Ну? – начав терять терпение, спросил мужчина.

– Кажется, у меня его нет… – взволнованно пролепетала я, не прекращая поиски.

Всю благосклонность охранника как рукой сняло.

Снова нахмурившись, он присоединился к своему коллеге, пропускающему других гостей, и кратко ответил:

– Очень жаль. Значит, в другой раз.

Вот тебе и на!

Чуть не топнув ногой от злости, я пошла прочь от входа под вопросительные взгляды зевак из очереди.

Вернувшись обратно к матизу, я все же пошарила по бардачку и другим местам, куда могла выпасть пропажа, но, как и ожидалось, документа нигде не было.

«Очень странно. Я всегда ношу его с собой. А разбрасываться или терять такие важные вещи не в чертах моего характера… Может, он остался в другой сумке?..»

Но предпринимать какие-то действия нужно было прямо сейчас.

Если добровольно пускать меня сюда не хотели, то следовало найти дорогу внутрь самостоятельно.

– Скажи мне кто-то месяц назад, что буду заниматься подобным, – негромко пробурчала я, закрывая матиз, – то решила бы, что он или издевается, или чокнутый.

Отойдя подальше из поля зрения вышибал и очереди, я принялась рассматривать здание. Выглядело оно довольно неприступно, как замок в романском стиле.

Двинувшись налево, я глазами пыталась отыскать лазейки. Но таковых не находилось: казалось, здание являлось одной длинной кирпичной гусеницей. На первых этажах встречались горящие окна и скромные вывески тематических кафешек, баров и еще каких-то неведомых заведений.

Когда ноги донесли до края вытянутой постройки, мимо промелькнул и чуть не остался незамеченным узкий переулок между следующим зданием.

– Ну вот, начинается, – пробурчала я, вспоминая, как удирала от кого-то в похожей локации.

Едва сделав шаг в каменный коридор – просто из любопытства, не собираясь заходить дальше – я увидела, как в его глубине, будто из ниоткуда, во тьме недобро чиркнул огонек сигареты. Казалось, кто-то отнял ее от лица и сейчас тихонько выдувал дым, наблюдая за мной. На секунду даже показалось, будто красный блик отразился в чьих-то глазах.

Застигнувшая врасплох алая точка странным образом очаровывала. На самом краю сознания возникла несуразная мысль, что это Крис ждет меня, заранее догадавшись, что глупая Ребекка отправится на его поиски.

Табачный запах защекотал ноздри, и, казалось, что-то манило и глухо звало сделать еще пару шагов прямиком к мерцающей искорке, лететь к ней, словно мотылек на огонь.

Но ужас от собственной иррациональности хлыстом подстегнул развернуться и шустро зашагать прочь.

– У меня явно не все дома.

На другой стороне от клуба было гораздо тише и спокойнее: только производственные здания с пустыми глазницами окон. Но в итоге моя ходьба туда-сюда принесла свои плоды: в полумраке обнаружился еще один проход, в два раза шире, чем предыдущий.

Подсветив закоулок фонариком телефона и пару раз негромко воззвав к пустоте, я все же не решалась войти. До того момента, пока улицу не сотряс оглушительный рев: казалось, дрогнули даже стены построек. Одурев от испуга, я юркнула в проход.

Внезапно вылетевшая откуда-то из-за поворота группа мотоциклистов порывом ветра рванула по дороге, и я вжалась спиной в холодную стену.

Большие блестящие байки пестрели металлом, а их владельцы обмундированием, одеждой и заклепками. Они стремительно проносились совсем рядом, заставляя полы юбки подлетать, как испуганное привидение.

К счастью, я осталась незамеченной. С шумом пролетев мимо, они двинулись дальше по улице, чтобы создать суматоху уже в другом месте.

Сердце тяжело колотилось в груди. Должно быть, когда – скорее, «если» – я вернусь домой, то увижу в зеркале пару седых волос.

Еще раз удостоверившись, что на этот раз в проходе никого нет, я двинулась во тьму.

Проем не был слишком узким – метра полтора-два, – но, несмотря на это, я жалась к одной из стен, создавая себе иллюзию опоры и защищенности. Пахло сыростью камня и почвы. Местами земля, не укрытая асфальтом, чередовалась с грязью, и я еще раз убедилась в преимуществе обуви на высокой платформе.

Наконец выйдя из туннеля, я оказалась на противоположной стороне.

Мусорные баки у задних входов, заборы, далекая стройка с гротескными подъемными кранами на фоне еще бледнеющего у горизонта неба, различные многочисленные ящики и побитые, ржавеющие автомобили.

А также я, стоящая посреди всего этого безобразия в готичном прикиде.

– Не удивлюсь, если меня здесь убьют.

Продолжая стараться быть незаметной (хотя того, кто мог меня тут заметить, и духу не было), я направилась в сторону «Паутины».

Примерно вычислив, какой из задних фасадов принадлежит клубу, зачертыхалась.

В отличие от других немногочисленных заведений, что здесь находились, задний двор «Путины» был отгорожен двухметровым забором из листового металла.

– От готов они так обороняются, что ли… – прошептала я, оглядываясь по сторонам. – Мол, вход только для тех, кто заранее купил билет или летучей мышью пролететь сможет…

Но отступать сейчас уже точно не собиралась.

Заприметив неподалеку лежащие ящики и контейнеры с мусором, стоящие впритык к забору, а также убедившись в отсутствии поблизости камер, я принялась за работу.

Пока я поочередно таскала ящики, постепенно выстраивая своего рода ступени, встревоженный разум подсовывал вопросы:

«А что, если там не окажется входа?

– Окажется. Вон сколько мусора в этих бочках, они явно ими пользуются, а следовательно, как-то сюда попадают.

– Но если я попадусь на глаза кому-нибудь из сотрудников?

– Это уже будет проблема меня будущей.

– А что, если…

– Заткнись!»

Наконец, конструкция была закончена. Глаза оглядели ее с ощущением неизбежного.

Неустойчиво, шатко, сомнительно. Полезли!

Переставляя ноги в тяжелых ботинках с ящика на ящик, я добралась до мусорного бака. Как только на него переместился весь мой вес, пластиковая крышка угрожающе прогнулась.

«Этого еще не хватало!»

Скорее перебравшись на другой, поставленный сверху бака ящик, я ухватилась руками за край плотного металлического забора и, подпрыгнув, подтянулась. Пластиковая крышка громко треснула, обрушив в мусорную бездну последний ящик.

– Простите, – натужно прокряхтела я, перекинув часть корпуса на другую сторону.

Но и тут неприятности поджидали меня, как котенка Гава. Забор оказался выше, чем предполагалось.

Обычно я, отличаясь щепетильной организацией к грандиозным мероприятиям, предпочитала основательно готовиться и просчитывать любые возможные трудности. Но в тех случаях, когда идеи и побочные от них действия были до маниакальности импульсивны, мой внутренний стратег в ужасе удирал от сумасбродного авантюриста, предпочитающего сначала делать, а потом думать. Так было и сейчас.

Благополучно преодолев два с половиной метра забора с одной стороны, для меня открывалась пропасть с другой.

«Интересно, что я сломаю при падении? Ноги, руки или шею?»

Пока я боролась за жизнь, кряхтя, еле держась и соображая, что делать дальше, неподалеку послышался хлопок двери, а после и неторопливые шаги.

«Вот блин! Наверное, это кто-то из персонала!»

Но делать было нечего. Перспектива сигануть в мусорку или сломать себе что-то при встрече с землей не выглядела соблазнительно, поэтому я продолжала балансировать на краю забора, напрягая все мышцы, чтобы удержаться.

Наконец из тьмы заднего двора здания начала вырисовываться фигура.

Высокий силуэт, облаченный то ли в мантию, то ли в длинную кофту с капюшоном. Массивные ботинки на шнуровках. Еще немного, и я смогла разглядеть бледное лицо с подтушеванными черным глазами.

На секунду показалось, что это Крис, однако этот молодой человек, пусть и тоже по-своему симпатичный, все-таки не был мне знаком.

Не торопясь, он шел к другому углу забора, но, внезапно остановившись, повернулся в мою сторону.

Мы встретились глазами.

Клянусь, даже несмотря на темноту, я увидела тонну удивления и замешательства, обрушившуюся на него.

Никто из нас не издал ни звука. Спустя пару секунд парень, переступив с ноги на ногу, двинулся в моем направлении. Остановившись так, чтобы наши лица разделяло небольшое расстояние, он заглянул мне в глаза.

И, наконец, сказал:

– Слушай, у всех свои предпочтения, и я не осуждаю, но… – Он указал большим пальцем в другую часть забора. – Там есть дверь.

Руки и ноги начинало сводить от напряжения, отчего неторопливость и блаженная флегматичность, источаемая молодым человеком, сразу начали бесить. Поэтому я, задыхаясь от натуги, прошипела:

– Замечательно, но новость с дверью опоздала! Ты здесь работаешь?

Гот задумчиво посмотрел на меня, а потом пожал плечами.

– Работаю? Нет.

Я тотчас ответила:

– Отлично! Тогда помоги мне!

Юноша, бросив отрешенный взгляд на слегка оттопырившийся край корсета, снова пожал плечами и вновь перевел взгляд на мое лицо.

– Так слезь, как залезла, и я запущу тебя через дверь.

Злость начинала опалять внутренности.

«Стоит себе спокойный, как удав, рассматривает, а меня сейчас распилит пополам, как в боди-хорроре!»

– Не могу! Моя конструкция сломалась! С обеих сторон меня ждет пропасть, на дне которой смерть! Лучше помоги мне!

– Но как? Я могу пойти поискать стремянку… Но не припоминаю, чтобы она тут была.

Все, капут. Аут.

– Если я свалюсь и сломаю себе что-то, то вызову сюда все спецслужбы и вашей тусовке конец! – прошипела я. – Так что лови меня!

Парень испуганно вытаращил глаза, а я, вложив последние силы в рывок, перекинула одну ногу через забор и ощутила, как тело начало заваливаться вперед.

Молодой человек все же успел вытянуть ко мне руки, потому что перед тем, как камнем рухнуть вниз, я заметила мелькнувшие в темноте бледные ладони.

Бум!

Спустя мгновение я почувствовала, что сижу на земле. Нет. Не на земле. Подо мной, прерывисто дыша, лежал несчастный гот, на которого я благополучно приземлилась и выбила дух.

Капюшон слетел, и пряди волос цвета вороного крыла разметались в стороны.

– Я размышлял о смерти, – тихо сказал парень, глядя в небо. – Но точно не о такой.

Поднимаясь и отряхиваясь, я ответила:

– Спасибо! По крайней мере, ты уберег меня от нее.

Я протянула молодому человеку руку, и тот, поколебавшись, вложил в нее бледную, с чернеющими от лака ногтями прохладную ладонь и поднялся.

– Так почему ты здесь… зависала? – спросил гот, снова натягивая капюшон.

– Ну… Потеряла приглашение, – не растерявшись, ответила я. – А мне сегодня позарез как надо было сюда попасть.

– М, – безэмоционально изрек парень, затем двинулся к едва заметной двери в заборе и без особых усилий открыл ее, после чего бросил многозначительный, печальный взгляд в мою сторону.

– Ой.

– Да, ой, – протянул он, выглядывая на улицу. – Ты сломала мусорку. Нехорошо.

– Что, вызовешь полицию? – Я сложила руки на груди.

– Нет, – вздохнул гот, закрывая дверь. – И почему ты так рвешься сюда сегодня?

Бросив на него оценивающий взгляд, я ответила:

– Должна… кое с кем встретиться.

– И с кем же? – Юноша склонил голову набок, и черные пряди волос, длинные, но все же короче, чем у Криса, были подхвачены пронизывающим ветерком.

Я поежилась.

– Послушай, буду рада, если зайдем внутрь. Здесь холодно. И жутковато.

– Жутковато, – согласился парень, а затем прошел мимо меня. – Идем.

И, следуя за своим мрачным провожатым, я направилась в недра «Паутины».