— Да! — Каэ радостно вскрикивает и отдает корзинку, а затем убегает к остальным в дальний конец деревни.

Кайра с улыбкой смотрит ей вслед, а когда Каэ оказывается вне пределов слышимости, поворачивается ко мне.

— Когда-нибудь она поймет, что математика — это не так уж и увлекательно. А пока мне нравится, что она так стремится учиться. — Она слегка улыбается мне. — Спасибо, что взяла их с собой сегодня.

Я киваю и крепче сжимаю лямки рюкзака, размышляя, не будет ли невежливо повернуться и просто уйти. Возможно. Я остаюсь, чувствуя себя неловко, потому что не знаю, что еще делать.

Кайра тянет за толстую костяную иглу, протыкая ею твердую кожу.

— Иногда мне кажется, что она такая же, как я, но потом она говорит или делает что-то в духе Аехако, и мое сердце радуется, когда я это вижу. Я бы предпочла, чтобы она была похожа на него, а не на меня. Он так полон радости и смеха, — Она вздыхает, и на ее лице появляется грустное выражение.

Я узнаю этот взгляд. Так смотрит женщина, которая скучает по своей второй половинке. Внезапно я чувствую, что мы с Кайрой связаны. Я придвигаю пустой табурет рядом с ней и сажусь, закидывая за спину свой нагруженный рюкзак. Это как прорыв плотины, потому что я не могу не говорить о том, как сильно скучаю по Беку.

— Его нет так долго. Я имею в виду, Бека. И Аехако тоже.

Она понимающе кивает.

— Не буду врать, я волнуюсь. Я продолжаю убеждать себя, что все в порядке, но потом задумываюсь о двадцати ящиках с людьми внутри и о том, открыли ли они их в конце концов или передумали. Я задаюсь вопросом, придут ли сюда эти новички, или они все мертвы, или миллион других сценариев проносятся у меня в голове. — Она тяжело вздыхает. — Я говорю себе, что все в порядке и он скоро будет дома, но иногда негативные мысли закрадываются в мою голову и не уходят, — Кайра теребит кожаную сумочку в руках и слегка встряхивает головой. — Обычно, когда я становлюсь «Дебби Даунер», Аехако тут как тут, чтобы вытащить меня из этого состояния, но его здесь нет. Ты знаешь, как это бывает. Им приходится регулярно выходить на охоту, поэтому я говорю себе, что сейчас как раз такой случай. Иногда это помогает.

— Как ты это терпишь? — шепчу я, прижимаясь руками к меху. — Я бы хотела, чтобы Беку никогда не приходилось уходить.

— О, я тоже мечтаю о чем-то подобном, — тихо говорит мне Кайра. Она протягивает толстую иглу и кожаную «нитку» через кожу в руках. — Но я говорю себе, что я реалистка. Наше племя занимается охотой и собирательством. Ему приходится ходить на охоту не только для того, чтобы накормить нас, но и для того, чтобы накормить всех. И ему это нравится. Я также думаю, что то, что он уходит на время и возвращается, позволяет нам скучать друг по другу. Это дает ему время поохотиться и поработать с охотниками, а я могу с пользой провести время с другими девочками и комплектами. Это хорошо, и хорошо, что есть немного свободного пространства. — Она снова вонзает иглу в жесткую кожу. — Я просто хочу, чтобы сейчас было поменьше этого пространства. Я хочу, чтобы он был дома.

Мне знакомо это чувство. Я вспоминаю лицо Бека, его крупное тело и то, как он крепко прижимает меня к себе, и мне становится так одиноко из-за него, что хочется кричать и плакать одновременно.

— У меня нет никого, кроме него, — говорю я, а потом чувствую себя идиоткой, признавшись в этом. У меня есть Гейл. У меня есть другие женщины в деревне. Все так добры ко мне… но это не то же самое, что Бек. Не так.

Кайра одаривает меня сочувственной улыбкой.

— Я знаю. Мне было очень тяжело, когда я только забеременела Каэ. Мы с Аехако были женаты, но все еще было по-новому. Каждый день, когда его не было, казался мне самым длинным в моей жизни. Мне неприятно говорить тебе «мамочка», но с прибытием комплекта тебе становится все легче и, с другой стороны, труднее. У тебя появляется замечательный малыш, который может занять твое время… и ты еще больше ненавидишь то, что твоя половинка вынуждена уходить. Но, по крайней мере, это хорошее развлечение. — Она бросает взгляд на длинный дом. — Каэ в последнее время часто спрашивает о своем отце, и у меня нет ответов. Я рада, что приближается большой праздник, и она может сосредоточиться на этом, а не на том, как долго его нет. Прямо сейчас я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы сделать День без яда настолько приятным, насколько это возможно. Там будет еда, подарки, игры, рождественские песни и история о толстом инопланетянине по имени Санта и его санях, запряженных восемью блестящими двисти. — Она криво улыбается. — Завтра мы собираемся поставить елку. Дренол и Кэшрем пойдут с несколькими девочками и их комплектами, чтобы помочь. Мы будем рады, если ты присоединишься и выберешь что-нибудь для себя.

Может быть, я так и сделаю. Прошло десять лет с тех пор, как у меня была рождественская елка или я в последний раз отмечала какой-либо праздник. Эта идея, как ни странно, привлекательна, хотя мне больно думать, что я проведу его без Бека. Может быть, я просто подготовлю нашу хижину к празднику, как будто он все равно там будет, и не буду убирать украшения, пока он не вернется домой. Мне, в общем-то, нравится эта идея.

Я крепко сжимаю руки на коленях и смотрю на кожаную обивку, когда она наносит по ней еще один стежок.

— Это подарок для Каэ?

— Вообще-то, Аехако. — Она приподнимает кожу, и я вижу большой кусок, вырезанный в форме арахиса. — Новые ботинки. У него грубые ботинки, а эти я сшила с красными шнурками, потому что, по-моему, они красиво смотрятся на фоне более светлой кожи. Я собираюсь сделать второй слой внутри на меховой подкладке, чтобы его ноги были в тепле. — Кайра разглаживает изделие рукой. — Все эти дела помогают мне избавиться от раздражения, а когда он вернется домой, у него будет приятный подарок. Беспроигрышный вариант.

Мне нравится эта идея. Хотя сейчас я чувствую себя немного уязвимой из-за того, что так много болтаю с Кайрой, мне нравится мысль о том, чтобы сделать подарок Беку своими руками.

— Можешь… можешь показать мне, как это делается?

Кайра выглядит удивленной моей просьбой. Конечно, она удивлена. Я из тех, кто предпочитает прятаться в своей хижине, а не общаться с остальными женщинами. Но есть что-то успокаивающее в тихом, практичном характере Кайры и в том факте, что она испытывает те же чувства, что и я, к нашим пропавшим парам. Сидеть с ней не так уж и плохо. Я пыталась подружиться с Мэйлак, так как она сестра Бека, но она слишком пристально наблюдает за мной, а ее пара всегда рядом, и у них есть комплекты, и это просто слишком много людей одновременно. Но здесь, с Кайрой, все не так плохо.

— Я могу показать тебе, — говорит Кайра после недолгой паузы. — У меня есть запас кожи. У тебя есть один из его старых ботинок, чтобы мы узнали размеры?

Огорченная, я понимаю, что у меня его нет, и качаю головой.

Она слегка улыбается мне.

— Все в порядке. Мы можем сделать ботинки на несколько размеров больше твоих и добавить место для шнуровки. Я поняла, что гораздо проще сократить слишком большую часть одежды или обуви, чем дополнить ту, которая слишком мала. Мы сделаем их большими и начнем с этого. Давай.

Глава 3

РÁХОШ

Я могу вынести сильную боль, или лютый холод, или долгое путешествие вдали от дома… но я не могу справиться с болью моей сильной половинки, когда мне говорят, что другие вернутся домой, а мы — нет. Она рассказала мне о своем разочаровании из-за того, что ей пока не разрешили вернуться домой к нашим комплектам. Затем ее гнев сменился горькими слезами, и она прижалась ко мне, рыдая. Она сказала мне, что это из-за беременности. Это делает ее эмоциональной.

Но я думаю, что дело не только в этом. Ей грустно, и она скучает по Эйле и Рáшель. Я скучаю по ним так же сильно, как и она. Я так же, как и она, расстроен тем, что мы не можем вернуться в деревню. Но я понимаю решение моего вождя, даже если оно мне не нравится. Я высказал ему свое недовольство, и теперь мне ничего не остается, кроме как охотиться, пока мое раздражение не уляжется. Но моя пара по охоте, моя Лиз, не заинтересована в том, чтобы выходить на улицу в этот день. Она слишком сердита и хочет остаться в нашей палатке и дуться. Это на нее не похоже, но я знаю, что она ужасно скучает по нашим комплектам. И я думаю о ее слезах и о том, как она цеплялась за меня, и… Я хочу это исправить.

Я не знаю как, но я это исправлю. Если я не могу вернуть ее домой, к ее детям, я должен сделать что-то, что вернет ее к дразнящему, хитрому настроению, из-за которого я ее так люблю. Мне больно видеть ее такой разбитой.

Я направляюсь на пляж и в этот момент слышу тихие всхлипывания. Хар-лоу, которая так же расстроена тем, что не может увидеть свой комплект, как и моя Лиз. Мгновение спустя из их маленькой палатки появляется Рух, на его лице ясно читается разочарование. Он откидывает с лица свои лохматые волосы и в ярости бросается ко мне.

— Это неправильно, — заявляет он. — Мы идем домой.

— Мы не можем уйти, — решительно заявляю я ему. — Как бы мне ни хотелось вернуться домой, мы нужны здесь. Ты это знаешь. Лиз и твоя Хар-лоу тоже это знают. Просто им тяжело с комплектами в животе, и им грустно. Они не станут рисковать жизнями этих новичков, как бы сильно ни скучали по своим комплектам. — У меня комок в горле, потому что я тоже скучаю по своим комплектам. Ба. Я думаю о маленькой Эйле, о ее кругленьком, счастливом личике и сияющих глазах. Я думаю о моей Рáшель, которая слишком умна, как и ее мать. Она обычно приветствует меня своей лукавой улыбкой, а затем шарит по моим карманам в поисках маленьких лакомств и подарков, которые я ей приношу.

И у меня внутри все болит, потому что я хочу прижать их к себе и сказать, как сильно я по ним скучал, но я должен ждать еще дольше. Я знаю, что они в безопасности. Я не могу сильно расстраиваться. Ну, я могу немного расстраиваться. Я бы предпочел быть с ними, а не кормить этих бесполезных новичков. Но это необходимо сделать, и новички хотят учиться. Мы должны потерпеть еще немного.

Рух рычит.

— Я скучаю по своему сыну.

— Я скучаю по своим дочерям, — говорю я брату. — Но сейчас я не могу о них беспокоиться. Я знаю, что в деревне они в безопасности и о них заботятся. Сейчас меня беспокоит моя Лиз.

Рух скрещивает руки на груди и ворчит, его челюсть сжата от разочарования.

— Моя Хар-лоу не перестает плакать.

Мне знакомо это чувство беспомощности. Моя пара хотела сделать этот День без яда особенным для наших дочерей, потому что очень скоро мы получим еще один комплект. Теперь нас даже не будет дома, чтобы отпраздновать это. Я думаю о маленьких подарках, которые Лиз готовила каждый вечер у костра. Мы можем отправить их с остальными в путешествие, но это будет совсем не то же самое, что наблюдать за их лицами, когда они получат свои подарки. У меня болит сердце при этой мысли, но я знаю, что Лиз, должно быть, страдает еще больше. Ей нравится быть рядом со мной, но в то же время она чувствует себя разбитой из-за того, что не может быть с девочками.

Я ненавижу то, что она чувствует сожаление. Она чувствует себя здесь как в ловушке, вдали от наших комплектов.

Мы должны что-то сделать, чтобы вернуть улыбки на лица наших пар.

— Давай принесем сюда растение без яда, — внезапно говорит Рух.

Я сжимаю его руку, потому что он сказал именно то, о чем я думал.

— Отличная идея, брат мой. Мы можем поискать растения неподалеку от лагеря и сделать из них связки для наших пар.

— Что еще? — спрашивает Рух.

Я не помню. По большей части это глупости, но моей паре это нравится. Я потираю подбородок, размышляя.

— Возможно, нам стоит спросить совета у кого-нибудь из людей.

Рух кивает на далекий берег. Я оборачиваюсь и вижу, что на песчаном пляже стоят два человека. Одна из них — Ти-а, молодая самка. Она разговаривает с другой самкой. Я пытаюсь вспомнить ее имя. Для меня — кроме Лиз — они все на одно лицо. Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить — Ло-рен. Я жестом приглашаю Руха следовать за мной и трусцой спускаюсь к кромке воды.

Двое людей стоят и болтают, не подозревая о нашем приближении. Ло-рен прижимает к бедру осиротевший комплект, разговаривая при этом с Ти-а. Они наблюдают за водой, и, бросив быстрый взгляд в сторону, замечают, что четверорукий мужчина Ло-рен, К’Тар, учится забрасывать сети в прибой вместе с Золайем. Это мудрое решение для него, потому что странный самец чрезвычайно силен. После очередного забрасывания сетей глубоко в воду он поворачивается к своей паре и делает дрожащее движение, а затем выгибает шею. Такая прохладная погода в новинку для его народа. Люди говорили, что на всем острове было тепло и душно, как в пещере с фруктами. Звучит ужасно.

— Хо! — кричу я, изо всех сил стараясь, чтобы это прозвучало дружелюбно.

Самки поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, и на их лицах появляется настороженность, когда мы с Рухом приближаемся. Я не виню их. Обычно я разговариваю с людьми только для того, чтобы поправить их в том, что они делают неправильно. Возможно, я не самый терпеливый из охотников. Я слышу, как Золай снова обращает внимание К’Тара на сети — без сомнения, самец-защитник готов встать между мной и своей парой, если я ее расстрою.

— У меня вопрос. Это касается человеческих традиций, — говорю я, изо всех сил стараясь быть вежливым… ну, если и не приятным, то менее пугающим.

— Человеческие традиции? — эхом откликается Ло-рен, покачивая комплектом на бедре и поглядывая на воду и на своего супруга. — Какие человеческие традиции?

— Мы хотим узнать о растении без яда, — говорит Рух.

— Что? — выпаливает Ти-а с растерянным выражением на лице.

— Праздник, — объясняю я. — Тот, что с листьями, поцелуями и подарками…

Две женщины обмениваются взглядами.

— Эм, у людей много праздников, — говорит Ло-рен.

Я сдерживаю нетерпение. Это для Лиз.

— Это праздник с подарками, — повторяю я, медленно произнося слова. — С растением и гирляндами украшений.