Небесные Чертоги

За пять лет до создания Печати

Зал Двенадцати Ветров располагался в самом сердце горного хребта. Сквозь проёмы и окна в стенах виднелось бескрайнее белое море облаков, подсвеченное закатным солнцем. Воздух здесь был разреженный и холодный, но древние Руны, вплавленные в каменный пол, поддерживали внутри Чертогов постоянное тепло.

Двенадцать кресел стояли полукругом. Моё возвышалось в центре на невысоком каменном постаменте. Я занял его последним и обвёл взглядом собравшихся.

Справа от меня сидела Шиза. Она откинулась в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво поглаживала подлокотник. Кто не знал её, мог бы решить, что ей скучно. Но я видел, как напряжены пальцы её левой руки, сжимающей край мантии.

Шестой устроился через два кресла от неё, развалившись с кубком амброзии так, будто пришёл не на Совет, а в таверну.

А слева от меня сидел Второй. Его доспех из вороненой стали был покрыт тонким серебряными узорами, а на левом наплечнике лежала лапа Ашура — бронзового грифона, давно подаренного ему ещё отцом.

Ашур возвышался за креслом хозяина, сложив крылья и опустив орлиную голову. Тварь была полуживой-полумеханической: под бронзовыми перьями проступали сочленения из того же металла, что и доспех Второго. Глаза грифона горели тусклым жёлтым светом и лениво следили за каждым, кто шевелился в зале.

— Начнём, — сказал я. — Три года назад мы окончательно закрыли порталы и остановили вторжение. А затем воочию увидели, что творит с людьми оставшаяся Скверна.

— Больше не творит, — ухмыльнувшись сказал Пятый, и его глаза сверкнули азартным зелёным свечением. — Мы — единственные, кто может держать в себе Скверну, Первый.

— И Пятый прав, — вальяжно кивнул Второй, словно подтверждая очевидное. — Вот почему некогда Структура избрала каждого из нас. В этом наша вечная миссия, и в этом наша новая Сила.

— Вечная миссия, — повторила Восьмая, и в её голосе была откровенная усмешка. — Это ты сам сочинил, или Ашур подсказал? Потому что Структура точно такого не говорила.

Майонара подалась вперёд, упёршись локтем в подлокотник:

— Мы впитали в себя чужеродную дрянь из другого мира, чтобы в одночасье прекратить её распространение по миру! А ты преподносишь это так, будто нам за это полагается получать дань от всего мира.

Второй покачал головой и надменно произнес:

— Мне не нужно напоминать тебе, Майонара, что именно Скверна позволяет нам…

— Что ты сейчас сказал⁈ — перебила она. — Позволяет⁈ Ты у Скверны уже позволения спрашиваешь⁈

— Я беру от неё то, что хочу, — рыкнул Второй. — Я направляю Скверну и использую её силу. И вам советую учиться тому же.

— Это сиюминутная выгода, Второй, — спокойно ответил я. — Из чужеродной энергии, изменяющей и убивающей всё живое, не будет надёжного друга.

— Просто сейчас двенадцать сильнейших существ в мире таскают внутри себя дрянь, о которой мы мало что знаем, — поддержала Шиза.

— И не узнаем, если не будем изучать её внутри себя! — выкрикнул Пятый.

— Изучать? — Шестой приподнял кубок в насмешливом салюте. — Пятый, дружище, ты на прошлой неделе перепутал Руны и чуть не вывернул собственного коня наизнанку. И ты собираешься изучать иномирную энергию? Может, лучше начнешь с чего попроще — с арифметики, например?

Пятый был полон решимости ответить, но я опередил его.

— Мы должны искать решение, — произнес я, используя Голос.

И пусть на Предтеч мой Голос не действовал так же неотвратимо, как на людей, но каждый сразу понял, насколько я серьёзен, и замолчал. Ну а я продолжил:

— Мы должны искать возможность вытравить Скверну из наших тел, или по-меньшей мере отправить её в стазис.

— Решение уже есть, — твёрдо ответил Второй. — Избавиться от неё сейчас — всё равно что выбросить меч после битвы, наивно надеясь, что враг больше никогда не нападёт. Нет, лучше точить клинок. Если порталы откроются вновь, мы будем готовы встретить угрозу во всеоружии.

— Сравнение красивое, — заметил я. — Но ты уже однажды не смог сохранить свой меч, Унграт.

Второй впился в меня ненавидящим взглядом и скрипнул зубами. Он явно хотел что-то еще сказать, но голос осторожно подал Десятый:

— Меч не пожирает своего хозяина.

— А Скверна пожирает? — подал голос Одиннадцатый. — Покажи мне хоть одного из нас, кому она навредила! Мы здесь все в полном составе. Живы, здоровы и в лучшей форме!

— Структура предупреждает, — сказал я, понимая, как это звучит.

Шестой, развалившийся в своём кресле, допил остатки из кубка:

— Не люблю делать то, что не несёт за собой смысла, — сказал он. — Ну и зачем мне от чего-то избавляться, Первый? Если я вдруг стану слабее, кто будет защищать мой народ от всякой мерзости? Второй? Он всегда далеко, а мерзость — близко.

По залу прокатился смешок. Но Шестой, к моему удивлению, не продолжил паясничать. Он посмотрел на меня и пожал плечами:

— Извини, Первый. Но в данном случае Второй дело говорит. Пока нечего лечить, нечего и бояться.

* * *

На утренней зарядке рации гвардейцев одновременно зашипели:

— Говорит Сыч, — донёсся голос часового. — Перед КПП незнакомец. Говорит, у него послание лично в руки его благородию господину Северскому.

— Кто таков? — быстро спросил Свят, поднёся тангенту с микрофоном к губам.

— Не представился. Сказал, что ему поручено передать письмо исключительно лично в руки.

Мы со Святом переглянулись.

— Поедем посмотрим, что ли, — предложил я, направившись к машинам.

— Может быть взрывчаткой или магической ловушкой, — предупреждающе произнес Свят, жестом велев бойцам продолжать занятия, а затем подозвав троих.

— Такое я распознаю, — пожал я плечами.

Мы сели в «Волка» впятером: Клин за руль, рядом Свят, я, Лапа и Цицерон позади.

Наш КПП представлял собой шлагбаум и две бетонные тумбы, между которыми дежурили двое часовых.

А перед шлагбаумом ожидал гость в тёмно-бордовом костюме. Он стоял, держа двумя руками плотный конверт. Руна Ощущения подсказывала, что при нём не было ни оружия, ни каких-либо других сомнительных вещей.

Да и в самом конверте явно ничего подозрительного не было.

Метрах в пятнадцати за шлагбаумом стояла черная легковушка, весьма чистая и опрятная.

Первыми из машины выскочили Свят и Лапа, заняв позиции так, чтобы можно было атаковать незнакомца в любой момент. Следом вышли и мы с Клином и Цицероном.

Заметив меня, незнакомец бесстрашно шагнул вперёд и учтиво склонил голову.

— Ваше благородие, Антон Игоревич Северский? — вежливо поинтересовался он.

— Он самый.

— Мне поручено передать вам это, — протянул он конверт обеими руками. — И по возможности дождаться ответа.

Плотный конверт с едва заметной шероховатостью выглядел по‑настоящему солидно. На конверте значилось моё имя, выведенное красивым витиеватым почерком, и больше ничего — ни гербов, ни печатей, ни обратного адреса.

— Первый? — осторожно произнес Свят, сместившись ко мне.

— Чисто, — отозвался я, и вскрыл конверт.

Я извлёк лист бумаги, сложенный вдвое. Материал оказался необычным — кремового оттенка, с приятной на ощупь фактурой.

Развернув лист, я погрузился в чтение:

Его благородию Антону Игоревичу Северскому.

Уважаемый Антон Игоревич!

Имею удовольствие пригласить Вас на обед, который состоится сегодня на борту ресторанного судна «Волжский Государь», отходящего от причала № 3 Заволжской набережной ровно в 13:00.

Полагаю, что деловые люди способны найти общий язык за хорошим столом куда быстрее, нежели через посредников. А обсудить нам с вами есть что.

Буду рад, если возьмёте с собой пару сопровождающих. Со своей стороны возьму ровно столько же — ни больше, и не меньше.

С уважением и наилучшими пожеланиями.

p.s. Претензий к роду Северских не имею.

Никакой подписи автора на бумаге не было, как и на конверте. Предусмотрительно — если я поступлю не по чести и передам письмо третьим лицам, автор сможет сохранить свое инкогнито.

— От кого письмо? — я поднял взгляд на посредника.

— От хозяина Заволги, — ответил он с легкой многозначительной улыбкой.

Шрам, значит…

Я перечитал письмо ещё раз и молча протянул его Святу. Тот пробежал глазами по строкам, и его единственный глаз сузился.

— Шрам, — одними губами произнёс он и вернул лист мне.

Я улыбнулся. Помнится, ему слишком сильно нужны были кости пепельников. А еще он хотел, чтобы я приехал к нему на поклон. Но я навалял его подручному и сказал, что если Шрам хочет меня видеть, пусть приглашает вежливо.

Что ж… Шрам мое условие выполнил. Похвально.

А еще — само его приглашение кажется мне интересным. Тому, кто предпочитает договариваться, обычно есть что предложить. К тому же постскриптум про отсутствие претензий дает понять, что инцидент с костями пепельников исчерпан. Может, Шрам и впрямь прозрел, что бойцов Стрельцова я в тот вечер не обкрадывал, а спас от гибели? Я ведь недаром передавал их очкастому мужичку, что Шраму насвистели лишнего. Если так, это тоже вызывает уважение.

— Буду в назначенное время, — ровным тоном сказал я. — С двумя сопровождающими, как и предложено.

— Благодарю за ответ, ваше благородие, — произнес гонец и снова коротко склонил голову.

Затем мужчина развернулся и пошёл к машине. Сев за руль, он неторопливо развернулся и поехал прочь.

* * *

Чтобы обсудить приглашение Шрама и выработать дальнейшею стратегию, мы после завтрака собрались в беседке.

Петрович негодующе взмахивал руками, расхаживая взад-вперед:

— Тёпленьким вас и возьмут, Антон Игоревич! Андерсон не смог, Бестужев не смог, герцог этот придурошный не смог — а заволжский царёк возьмёт да и сможет, в лес не ходи! Помните, что нам скупщик Тимур рассказывал? Шрам убирает всех тихо и без свидетелей!

— Выдохни, старый, — ответил ему я. — Ты из рассказа Тимура запомнил только самое страшное. А вот то, что он не грабит направо и налево, и что не трогает тех, кто не лезет в его дела, ты мимо ушей пропустил. При нём у Заволги дела лучше пошли, чем ранее. Свят, ты тоже тогда это сам подтвердил.

Святогор, стоявший у перил беседки, неохотно кивнул. А затем всем своим видом дал понять, что этот факт его сейчас ничуть не утешает.

— Когда я ещё… по улицам один ходил, — негромко подал голос Игоша. — То слышал, как люди Стального Пса между собой разговаривали. Если кто-то встречал заволжских, то сразу мирно отступал. Даже самые отъявленные негодяи не хотели с ними связываться!

Святогор чуть качнул головой и сказал:

— Шрам не Андерсон, Первый. С этим согласен. Это Андерсон прячется за чужими спинами и стравливает людей друг с другом, приправляя все это шумом и убийствами. Но чужая территория есть чужая территория. Мне это не нравится.

— Критикуешь — предлагай, — пожал плечами я.

— По хорошему, нужна ударная группа с воды. Посадить бойцов на катеры и курсировать неподалеку, пока не поступит сигнал. Расставить пару снайперов по разным местам, обеспечить им прикрытие. Ещё одну группу — на машинах, на подъезде к причалу. И разведку провести заранее.

Он загнул пальцы и посмотрел на меня.

— Катеров у нас нет, — спокойно констатировал я.

— Нет, — подтвердил Свят.

— Снайперов на чужой территории могут обнаружить — это лишь повышает риск эскалации, — продолжил я.

— Повышает, — кивнул Свят. — Но для того и нужна хорошая разведка.

— На которую у нас нет времени, — я пожал плечами.

— Вот поэтому мне все происходящее и не нравится! — заключил он, скрестив руки на груди. — Я бы предпочёл встречу у нас. Или хотя бы на нейтральной территории.

— Вода между берегами и есть нейтральная территория, — пожал я плечами. — На суше везде чья-то зона влияния.

Свят нахмурился и недовольно уставился на дежурящих у ворот бойцов. Будто почувствовав это затылками, гвардейцы синхронно поежились.

Ну а я обвёл взглядом остальных ближников. Вновь высказался Петрович, затем опять Свят… Разговоры то утихали, то разгорались с новой силой. Одна только Мирослава молчала, не вмешиваясь. Она стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к столбу беседки, и только слушала других.

А на её лице я не видел ни тревоги, ни протеста. Лишь легкое, едва заметное сомнение.

Сам я тем временем снова прислушался к себе и потянулся к Структуре. Решение я принял ещё до того, как началось обсуждение, и с тех пор ничего не изменилось.

А теперь и Структура пусть и почти неощутимо, но подтверждала мой выбор. Следом мелькнул слабый привкус пепла, который тут же растаял.

И в следующий миг я удивлённо замер…

«Шлейф» Структуры не рассеялся привычным образом, а словно бы потянулся в сторону. Стремительно истончаясь, он поплыл к Мирославе.

Она этого, разумеется, не почувствовала. Ну или не подала виду.

Однако же тень сомнения полностью исчезла с ее лица.

— Мирослава Сергеевна, ну хоть вы ему скажите! — не выдержал Петрович, всплеснув руками.

Мира оторвалась от столба и выпрямилась.

— Я считаю, что глава рода сам вправе решать, как ему поступать, — спокойно произнесла девушка.

На секунду в беседке стало очень тихо. Петрович оторопело уставился на Миру, Свят хмыкнул. Даже Игоша удивлённо моргнул. Ну а Мира продолжила:

— Я понимаю ваше беспокойство, но не разделяю его. Мне кажется, Антона Игоревича в самом деле пригласили на обед, чтобы познакомиться лично и побеседовать. Приглашение составлено уважительно. Указано количество сопровождающих, названо время и место. Я считаю, это не ловушка, а деловое предложение. Вопрос лишь, какого характера.

— Спасибо, Мира, — улыбнулся я.

В ответ девушка лишь кивнула.

Забавно… Только что на моих глазах Структура помогла девушке принять решение…

Пусть это была и не полноценная связь со Структурой, а лишь восприятие ее отголоска, но все же даже в мою эпоху мало кто был способен на такое.

Лишь самые преданные наши последователи, те, кого мы обучали лично, на пике со своей Силы открывали начальную связь со Структурой.

Однако Миру никто не обучал. Да и по сравнению с теми людьми из прошлого, она крайне слаба, чтобы привлечь к себе внимание Мироздания.

При этом она будет становиться сильнее… Значит, и ее связь со Структурой станет сильнее?

Станет такой же, как была у Предтеч?

Да нет… это вряд ли.

— Первый, — заметив то, что я ушел в своим мысли, позвал меня Свят.

— Что?

— Твоё финальное решение?

— А разве неясно? — усмехнулся я. — Мы едем.