Командовать в наше отсутствие оставили Клина. Он уже давно занял в гвардии негласную позицию заместителя Святогора и к каждому такому назначению относился серьёзно.

А я взял с собой Свята и Лапу — лучших из лучших.

Мы выдвинулись на «Волке». Лапа сидел за рулём, Свят рядом с ним, ну а я позади. Оба мои спутника были при оружии, но не в боевой экипировке, а в повседневной одежде — всё-таки не на войну едем, а на встречу. Да и часть вооружения в любом случае придётся оставить в машине.

Свят за всю дорогу произнёс лишь пару фраз: «Давно не бывал на воде» да «Если что, бью первым».

А Лапа так и вовсе всего одну: «Хороший обед не помешает».

Рух вылетел к кораблю ещё раньше нас и, когда подлетел к месту, начал делиться наблюдениями через мыслеречь:

«Пристань небольшая. Корабль стоит на месте. Двуногих на набережной много, но большинство праздные, без когтей. Вооружённых четверо, стоят парами. Спокойные. На палубе ещё двое».

«Есть что подозрительное?»

«Нет. Обычная суета двуногих».

Я передал информацию Святу, и тот хмыкнул.

Заволжская набережная открылась за очередным поворотом после съезда с моста через Волгу. Вдоль невысокого парапета тянулся ряд чугунных фонарей, которые ещё помнили, наверное, губернаторов позапрошлого столетия. Впрочем, я мог и ошибаться в их возрасте. Между фонарями прохаживались горожане, кто с детскими колясками, кто-то пока ещё просто парами, а некоторые и в одиночестве.

Набережная выглядела приятно и ухоженно, хоть и сильно уступала той «парадной» набережной, что была на противоположном берегу.

У края причала стоял навес с двумя скамьями, а под навесом сидели двое крепких мужчин в чёрных рубашках. Увидев нашу машину, один из них поднялся и спокойно пошёл навстречу.

Лапа припарковался у обочины. Мы вышли.

У причала покачивался на воде «Волжский Государь». Размеры у судна были средние, без излишеств, но каждая деталь говорила о том, что оно дорогое и содержится в идеальном порядке.

— Антон Игоревич Северский? — учтиво уточнил подошедший мужчина.

— Он самый.

— Прошу, ваше благородие. — Он повёл рукой в сторону трапа. — Вас ожидают.

Мы взошли на борт. Палуба была вычищена до блеска, деревянный настил поскрипывал под ногами. На корме стояли стулья и столики с белыми скатертями, а ветерок с воды приятно холодил кожу.

У входа в ресторанный зал нас встретили две девушки.

Блондинка была высокой, с копной волос, уложенных в тяжёлый хвост, который при каждом движении скользил по открытому плечу. Белая блузка подчёркивала силуэт, а намеренно расстёгнутая верхняя пуговица добавляла образу дерзкий акцент.

Вторая, темноволосая, была чуть пониже ростом, но компенсировала это фигурой: узкая чёрная юбка облегала бёдра так плотно, что шаги у девушки получались короткими и от этого ещё более завораживающими.

Обе улыбались так, чтобы гость почувствовал себя желанным, но при этом не настолько, чтобы он решил, что его тут ждут совсем уж с распростёртыми объятиями.

— Ваше благородие, добрый день! — направилась к нам блондинка, мельком глянув на мой перстень. — Прошу вас за мной, ваш столик на верхней палубе. А ваши спутники расположатся здесь, на нижней. Моя коллега Виктория их проводит.

Брюнетка коротко кивнула моим гвардейцам.

Свят посмотрел на меня. В его единственном глазу читался целый манифест на тему «Я категорически против разделения». Однако мы обговорили этот момент ещё по дороге. Я чуть кивнул, и он вместе с Лапой двинулся за Викторией. Глава моей гвардии хмуро смотрел по сторонам. Лапа выглядел более расслабленным, то и дело оценивая прелести Виктории.

Ну… как он сам бы выразился: «на полкарасика». Вкусы Лапы мне были уже известны, и эта Виктория для него была откровенно мелковата.

Блондинка провела меня по узкой лесенке на верхнюю палубу, где под лёгким тентом стояли два столика. Один был пуст, а за вторым, у самого борта, уже сидел человек, которого я видел впервые, но которого невозможно было спутать ни с кем другим.

Три глубокие борозды наискось пересекали его лицо. След когтей — их ни с чем не спутаешь — шёл от виска к подбородку через левый глаз.

Хозяин Заволги был отлично сложен, широкоплеч и коротко стрижен. Оделся Шрам сегодня в тёмно-синий пиджак поверх чёрной рубашки без галстука. Ворот рубашки был расстёгнут на две пуговицы, и на загорелой шее виднелась толстая серебряная цепочка. Руки лежали на столе по обе стороны от бокала с коньяком. На костяшках пальцев белели давно зажившие рубцы.

Но не внешность его меня интересовала, а уровень Источника… До Предтечи, конечно, как до Луны на карачках, однако же по местным меркам объём впечатляющий. Тот же Стальной Пёс бы в честном бою не выстоял против него и минуты.

Пока я шёл к столику, огляделся по сторонам.

Вид отсюда и правда открывался великолепный. Тёмно-синяя Волга с бархатистыми волнами расстилалась вширь и вдаль, на другом берегу вытягивались крыши зданий, а по воде неторопливо ползла старенькая баржа с кучей ржавых контейнеров.

При моём появлении Шрам поднялся, чуть склонил голову и протянул руку.

— Северский, — сказал он. Голос был негромкий и низкий. — Рад, что приехал. Присаживайся.

Я пожал его руку. Рукопожатие вышло крепкое, но без лишнего давления.

— Шрам, — ответил я, сев напротив. — Спасибо за приглашение. Красивое место.

— Лучше, чем кабак, — усмехнулся он. — На воде голова лучше работает. А уши хуже слышат. Чужие имею в виду.

Блондинка бесшумно поставила передо мной бокал. Кроме бутылки, на столе уже были расставлены тонко нарезанная рыба, тёмный хлеб, сливочное масло, зелень и что-то ещё, чего я не опознал по виду.

— Давай за знакомство. — Шрам поднял свой бокал и чуть наклонил его в мою сторону.

Я плеснул себе коньяка, и мы выпили одновременно. На мой вкус коньяк был мягкий, но я пока слабо разбирался в современном алкоголе.

— Достойный, — оценил я.

— Двадцать два года выдержки, — сообщил Шрам. — Из погреба, который мне достался вместе с одним заведением, внезапно оставшимся без хозяина. — Он криво усмехнулся.

— Хороший коньяк переживает любого хозяина, — кивнул я.

— Чего нельзя сказать о еде, — ответил Шрам и приглашающе указал на блюда.

Мы приступили к трапезе. Нежная рыба буквально таяла на языке, а хлеб приятно хрустел под зубами — у него была идеально поджаренная хрустящая корочка. Шрам аккуратно подцепил ломтик лимона и добавил его к рыбе, после чего одобрительно кивнул, явно наслаждаясь вкусом.

— Ты знаешь, Северский, — заговорил он, глядя не на меня, а на реку. — Я обратил на тебя внимание с того самого дня, как Стрельцов припёрся ко мне и стал ныть, что у него украли кости. После этого я и захотел с тобой познакомиться.

— И заочное знакомство вышло не очень удачным, — спокойно произнёс я, имея в виду стычку у магазина Тимура.

На секунду лицо Шрама стало непроницаемым. А потом он коротко хохотнул, и шрам на его лице снова дрогнул.

— Да, — кивнул он. — Гошан у меня парень горячий. Молодой, не очень умный, но горячий. Ты, кстати, ему челюсть свернул. До сих пор щёлкает, когда жуёт. На нижней палубе, наверное, сейчас твоих людей своим щёлканьем развлекает.

Руна Ощущения показывала, что компанию Святу и Лапе сейчас действительно составляли двое, и Источник одного из них был мне вполне знаком.

— Зачем брать не очень умных людей себе в сопровождение? — хмыкнул я.

Шрам поставил бокал на стол и уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Это урок, — после небольшой паузы усмехнулся он. — За ним косяк. Вот пусть теперь и учится держать лицо перед теми, от кого получил.

Он сделал паузу, отпил коньяк и продолжил:

— С ним тогда был мой координатор. Он у меня человек не впечатлительный, но после встречи с тобой я понял, что он впечатлён. И это в очередной раз заставило меня серьёзно к тебе присмотреться.

Принесли горячее. На тарелках лежал стейк из судака с овощами на гриле и печёным картофелем.

— Ты неплохо ощипал Андерсона, — продолжил Шрам, подцепив вилкой кусок судака. — Убрал одного из его любимых псов и сильно проредил его шпану.

— Цели такой я перед собой не ставил, — пожал я плечами. — Они сами пришли.

— Я эту тварь давно изучаю, — ровным тоном проговорил он. — Сперва мне казалось, что это просто удачливый аристократик, который решил подмять под себя пару кварталов и заработать на контрабанде. Такие появляются и исчезают, и на моей памяти их было штук десять. Но Андерсон, как видишь, не исчез. Напротив, завёл прикормленных чиновников, судей, полицейских… Сейчас у него такая сеть, что даже Канцелярия не смогла бы его прижать, если бы захотела. Андерсон всегда в тени, но в это же время его люди режут глотки в подворотнях, подсаживают молодёжь на дрянь и крышуют такие притоны, куда нормальный человек побрезгует войти. Пёс, которого ты убрал, избивал людей просто потому, что ему было скучно. Андерсон об этом знал и даже поощрял. Запуганный район проще контролировать.

Замолчав, Шрам закинул в рот кусок рыбы и принялся размеренно жевать.

— А ты не такой? — прямо спросил я, глядя ему в глаза.

Шрам перестал жевать, поднял на меня взгляд и несколько секунд изучал моё лицо. Затем-таки проглотил рыбу, откинулся в кресле и взял бокал, покрутил его в пальцах, но пить не стал.

— Я не святой, Северский, — негромко произнёс он. — Людей убивал. Ломал тех, кто становился поперёк дороги. Всякое было. Но есть черта, Северский. У каждого она своя, и каждый её проводит там, где считает нужным. Моя проходит по простому принципу: я имею дело с теми, кто сам выбрал эту жизнь. И поступаю с другими соразмерно тому, как они со мной.

Он поставил бокал на стол чуть резче, чем следовало, коньяк в бокале качнулся.

— На Заволге торговцы платят мне, потому что сейчас им живётся спокойнее, чем жилось до меня. Никто не бьёт их витрины, не грабит, не трогает их семьи. Вот разница между мной и этим куском дерьма в дорогом пиджаке. Нравится тебе мой ответ или нет, но он честный, а врать за собственным столом я не привык.

— Что скажешь о брагинских? — поинтересовался я.

— Брагинские — такой же мусор, что и Андерсон, — презрительно бросил Шрам. — Только Кольцов давно уже проиграл эту партию, потому что Андерсон его переиграл по всем фронтам. Единственная причина, по которой брагинские ещё живы — это то, что Андерсону выгодно иметь врага, на которого можно списать любую дрянь. Удобная ширма. — Он посмотрел мне в глаза и неожиданно спросил: — Твоя очередь. Что думаешь о них?

— Бандитские игрища меня мало интересуют, — спокойно ответил я. — Меня заботит то, что их война выплёскивается на тех, кто в ней не участвует. Пусть они хоть жрут друг друга, хоть пилят — плевать. Но когда их беспредел добирается до моих людей и земель — это уже другой разговор.

Я нахмурился и положил вилку в опустевшую тарелку.

— В этом мы с тобой похожи, — кивнул Шрам. — Провинциальный беспредел — идиотский пережиток прошлого. Но даже если оставить его за скобками, что Андерсон, что Брагинские — мелочные дилетанты. Они не хотят развиваться и не хотят улучшать мир вокруг себя. Позор Ярославля! — фыркнул он.

Некоторое время мы ели молча. Шрам разлил коньяк, мы чокнулись.

— Мне нравится, как ты работаешь, — неожиданно изрёк он. — И посему предлагаю следующее. — Он решительно посмотрел мне в глаза и произнёс: — Уберём Андерсона. Вместе. Сейчас они с брагинскими грызут друг друга — обе стороны теряют людей и ресурсы. Идеальный момент, чтобы помочь одной из сторон уничтожить другую, а потом добить победителя.

— Занятное предложение, — не скрывая удивления, ответил я.

А заодно прикидывал для себя, сколько подвохов в нём может быть. Уж слишком красиво всё звучит на первый взгляд.

— Схема простая, — продолжил Шрам. — Я выделяю ресурсы, чтобы это организовать, людей, информацию. Ты делаешь то же самое. А затем ты встанешь на место Андерсона, Северский, и забираешь всё, что он контролировал. А я оставлю себе правый берег и заберу Брагино. Будем дальше жить и работать вместе. Будешь мне названый брат младший. — Он пытливо смотрел на меня, не отводя взгляда.

Вот как…

Я взял бокал и сделал глоток, прикидывая масштаб идеи.

Хозяин Заволги только что предложил мне разделить с ним теневую власть над всем Ярославлем. И что примечательно: предложил искренне, без блефа и уловок. По его манере говорить, да и по мелким деталям поведения становится ясно, что этот человек не привык бросать слова на ветер. Если Шрам предлагает сделку, значит, он уже просчитал её до конца и готов соблюдать условия, если оппонент сделает то же самое.

Но кое-что для меня оставалось решительно непонятным.

— Ты меня не знаешь, Шрам, — сказал я, поставив бокал на стол. — Мы сегодня впервые видимся. Зачем тебе именно я? В Ярославле хватает аристократов с боевыми ресурсами.

— Таких я навидался, — махнул он рукой. — Ненадёжная порода. Сегодня он с тобой, завтра его перекупят. Мне такие не нужны. О тебе я узнал достаточно, чтобы кое-что сопоставить. Ты ведёшь себя как человек, который знает чего хочет и не боится за это платить. Это сейчас редкость.

Я выдержал паузу. Меня по-прежнему не отпускал вопрос: с чего такое доверие? Одно дело собирать сведения, и совсем другое — делать на чужака серьёзную ставку в своей игре.

Впрочем, если Шрам и впрямь так тщательно за мной наблюдал, он мог прийти к выводам, которые для него перевешивали риск.

И всё-таки…

— Буквально вчера со своими людьми я обсуждал ближайшие планы, — сказал я, глядя на реку. — Знаешь, к какому выводу пришли? Что мне и Чёртовой Лапы пока хватает.

Шрам посмотрел на меня изучающим взглядом. Левый глаз прищурился сильнее правого.

— У тебя нет амбиций, Северский?

— Амбиции есть, — спокойно ответил я. — Но без крепкого тыла мир не захватишь. Да и не интересует меня подпольная империя. — Я улыбнулся. — Мне больше нравится быть на виду. И для этого я развиваю сейчас свой род и свои земли. Пошагово, Шрам. Знаешь ведь, как у вас тут говорится: поспешишь — людей насмешишь.

Собеседник отвернулся и несколько секунд молчал. Затем он провёл большим пальцем по шраму на щеке и вдруг негромко рассмеялся.

— Знаешь, Северский, — сквозь смех произнёс он. — Я ведь так и думал, что ты откажешься. Девять из десяти на твоём месте ухватились бы обеими руками за это предложение. А десятый, у которого хватает мозгов отказаться, как раз и стоит внимания. Ну да ладно. Тогда у меня есть другое предложение. Менее грандиозное, зато предметное.

— Слушаю, — кивнул я, чувствуя, что только сейчас мы в самом деле подошли к теме сегодняшней встречи.

— Мне нужны кости с крыльев пепельников, — твёрдо сказал Шрам, подавшись вперёд. — Много. И, предваряя твой вопрос, место, где сейчас скопились эти твари, у меня уже имеется — заповедник под Вологдой. По моей информации там их уже может быть под полторы сотни. Вологодский СПС сейчас чешет затылок и пишет отчёты, но долго это продолжаться не будет. Рано или поздно туда пошлют мощную группу зачистки. Может, само Вологодское СПС возьмётся за работу в полной мере, а может, и кого другого подтянут.

Он нервно стукнул пальцами по столу.

— Полторы сотни… — задумчиво повторил я. — И ты хочешь успеть первым?

— Я хочу, чтобы ты успел первым, — поправил меня Шрам. — Предлагаю тебе персональный контракт. Условия: все крылья с костями мне, остальное — твоё. Плачу за крылья двойной тариф от фиксированной стоимости СПС за весь скелет без Ядра. Единственный нюанс — нужно оформить заказ сейчас, пока никто не сделал это за нас, или пока сама СПС не решила действовать. Варианты, как всё провести, у меня имеются.

Он внимательно всмотрелся в меня, ожидая ответа.

Варианты брони от Шрама? Вряд ли от его имени будет заказ. Скорее всего, от подставного лица, может, и не от одного, ещё и через его товарищей в СПС…

Получается слишком длинная вереница незнакомых мне людей. Вряд ли Шрам меня кинет. Однако же чем больше цепочка — тем больше проблем.

Надо бы попробовать добавить в эту цепочку тех, кому я могу доверять сам. Убеждённого борца с монстрами, которому плевать, кто получит за тварь деньги — лишь бы тварь была уничтожена.

— Дай мне пять минут, — сказал я поднимаясь. — Сделаю звонок.

Шрам чуть приподнял бровь, но кивнул.

Я спустился на нижнюю палубу и вышел на пустую корму. Достав телефон, я набрал номер Коновалова.

Майор ответил:

— Приветствую, Северский. — Его голос звучал бодро. — Чем обязан?

— Нужна ваша помощь, Андрей Викторович. Заповедник под Вологдой, крупная колония пепельников. Есть заинтересованная сторона, которая готова оформить персональный заказ на зачистку. Мне нужно, чтобы контракт закрепили за мной.

— Подробности? — деловито спросил Коновалов. — Кто заказчик, какой объём, через кого идёт?

— Заказчик оформит всё официально. Объём серьёзный. Подробности пока не могу раскрыть, но вы меня знаете, Андрей Викторович. Если появится что-то, что вы должны знать, узнаете первым. А в остальном я справлюсь.

— Хм… — неохотно протянул он и замолчал. Несколько секунд он задумчиво пыхтел в трубку, а потом громко выдохнул: — Сомнительно, но допустим. Вы меня на заводе Вяземского впечатлили, Северский, не скрою. Как, впрочем, и сам граф впечатлил. Только в обратную сторону… И, полагаю, несмотря на ваш подвиг, проблем тот заказ вам добавил. Я его курировал, и отчасти за мной должок, так что помогу. Персональные заказы у нас не поощряются, но лучше так, чем ждать, пока монстры сами нападут. Передайте своему заказчику, чтобы сформировал заявку, я договорюсь с коллегами и зарезервирую место под вас.

— Спасибо, Андрей Викторович.

— Не за что пока. Жду от вас результатов, — отрезал он и повесил трубку.

Я убрал телефон и вернулся наверх.

— Порядок, — сказал я, сев обратно за стол. — Бронь будет. Оформляй заявку через своего заказчика, данные перешлю в СПС.

Шрам удовлетворённо кивнул. Достал телефон, набрал номер и коротко произнёс:

— Запускай. Фонд «Северное крыло», стандартная схема. Заявка на зачистку, заповедник Кадуйского района, Вологодская губерния. Исполнитель будет от СПС Ярославля. Да. Всё, работай.

Он убрал телефон и посмотрел на меня.

— Сейчас заявка появится в системе.

— Быстро, однако.

— Я не люблю ждать, — пожал плечами Шрам.

Я скинул данные Коновалову. Не прошло и пяти минут, как мой телефон коротко завибрировал. Уведомление от СПС: «Контракт #В-7841. Зачистка колонии пепельников, Кадуйский заповедник, Вологодская губерния. Исполнитель: Северский А. И. Статус: подтверждён».

Я показал экран Шраму. Тот удовлетворённо хмыкнул и поднял бокал.

— Даже быстрее, чем я рассчитывал. У тебя полезные знакомства, Северский.

— У тебя тоже, — отозвался я. И, прежде чем мы выпили, добавил: — Один вопрос. Зачем тебе столько костей?

Перемена произошла мгновенно. Глаза Хозяина Заволги потеряли теплоту, и обожжённая шрамами щека дрогнула. Бокал он опустил обратно на стол не выпив.

— А это уже не твоё дело, Северский. — Голос его стал холодным и тихим. — У тебя свои дела, у меня — свои.

— И всё-таки, — спокойно произнёс я. — Мне предстоит вырезать полторы сотни пепельников. Имею право знать, ради чего.

Мы смотрели друг на друга. Потом Шрам цокнул языком и покачал головой.

— Какой любопытный, — проговорил он, и в его голосе смешались раздражение и что-то, похожее на невольное уважение. — Вот принесёшь кости, Северский, тогда, может, и расскажу.

Он взял бокал и всё-таки выпил. Я сделал то же самое.

— Договорились, — кивнул я.