Утро шло по привычному сценарию: подъём, умывание, зарядка. Мира снова вышла во двор в своем розовом спортивном комплекте — похоже, ей нравится производимый эффект. Я несколько раз заметил, как она косилась в мою сторону, оценивая реакцию. Причем, не факт, что делала это умышленно. Помню, Шиза не раз повторяла:

«Вдохновлять мужиков на подвиги для женщины так же естественно, как дышать. Правда, в большинстве случаев самой женщине эти подвиги нахрен не сдались».

Моих гвардейцев внешний вид госпожи явно вдохновлял, и Святогору снова приходилось рычать на них и повышать норму упражнений.

В общем, все привычно-обычно. Разве что Игоша сегодня выжал уже не пять, а семь подтягиваний. И, конечно же, снова был этим страшно горд. А еще Петрович слегка опоздал к началу и пристроился к нам в середине разминки, быстро навёрстывая упущенное. Когда с упражнениями было покончено, я подпитал старика и Игошу Силой, а затем мы дружной компанией ближников отправились на завтрак.

После завтрака я направился в лабораторию — требовалось завершить отвары, необходимые гвардейцам для продолжения курса лечения. Я проверил каждую склянку, довёл до нужной кондиции настои и отвары для Бирюка, Клина и Вяза, подкорректировал дозировку бальзама для Муромца и отодвинул завершенные лекарства в сторону.

А затем сел на стул и задумчиво уставился на перегонный стол. А что же я, собственно, делаю?

Продолжаю лечить гвардейцев… Подбираю составы под каждого бойца… Это не проблема, когда речь идёт о двадцати пациентах. Но когда дело касается всей гвардии и всех жителей Чёртовой Лапы, которым я обещал лечение, индивидуальный подход превращается в бессмыслицу.

Я просто физически не могу осматривать каждую бабку с больной спиной и каждого мужика с убитыми суставами. А ведь людей в Чертовой Лапе будет становиться все больше и больше. И «полное медсопровождение за счет господина» — станет одной из визитных карточек нашей агитационной компании.

Не говоря уже о том, что на продаже разбавленных алхимических лекарств можно построить стабильный заработок рода, не зависящий от войн и контрактов…

Вот только для этого надо действовать иначе. Необходимо унифицировать производство, сделав акцент на универсальных средствах, а не индивидуальных. Редкие хвори или особенно сложные случаи такими средствами не излечишь, но на то они и редки.

Унификация…

Хм… а ведь березовая чага, которой в Чёртовой лапе в избытке, отлично подходит на роль стабилизатора. Она синхронизирует энергетические потоки внутри зелья, не давая компонентам конфликтовать. А если ещё добавить…

Я потянулся к Структуре, прикидывая варианты рецептуры. Мозг заработал на полную скорость, энергия тратилась на связь со Структурой, но картинка начинала складываться, и в голове родилось несколько законченных рецептов. Правда некоторые сваренные по ним лекарства будут медленнее приводить пациента в норму, чем хотелось бы… Но зато их проще готовить, и у них нет побочных эффектов, которые пришлось бы нивелировать другими снадобьями.

Но! Даже с универсальными зельями я всё равно буду единственным, кто их варит! А зельеварение отнимает время. Очень много времени!

А я — Первый Предтеча, а не штатный зельевар и аптекарь. У меня есть дела поважнее, чем сутками перегонять травы. Ключи Силы сами себя не найдут, враги сами сами себя не прикончат, гвардию нужно тренировать, а территорию развивать и защищать.

Значит, мне нужен ученик, которому я смогу передать хотя бы базовые навыки алхимии и поручить начальное производство. Сложные зелья, требующие вливания Силы, конечно же, останутся за мной. Но перегонка сырья, подготовка компонентов, смешивание по готовым пропорциям — это всё вполне можно делегировать.

Но кто потянет?

Может, Игоша?

Я задумался, перебирая качества нашего мальца. Парень он смышлёный и внимательный. Своим Даром помог мне воскресить Руха, а в иные разы вёл записи и приносил ингредиенты. Обучаемость у него высокая.

Но есть пара существенных «но».

Во-первых, Игоша одарённый. И его главная задача на ближайшие годы — развивать свой Дар и в числе прочего расти как боец. Если надолго засадить мальца за перегонный стол, он будет тратить часы на рутину. А сажать ненадолго — смысла нет. Ведь я потрачу время на обучение, и оно не отобьется.

Во-вторых, алхимия и зельеварение требуют терпения, способности часами делать монотонную работу и не терять концентрацию. У Игоши терпение есть, но он живой, энергичный пацан, которому хочется двигаться и учиться чему-то новому каждый день. Такой, как он, может стать алхимиком, если будет иметь к этому страсть.

У Игоши ее нет. Сейчас, по крайней мере.

Не знаю, чему бы он хотел посвятить свою жизнь на самом деле. А даже если спрошу — вряд ли пацан, скрывающий свое прошлое, откроет мне свою будущее. Можно, конечно, надавить… Но тогда возникшее между нами доверие даст огромную трещину.

Нет, Игоша не подходит. Нужен другой кандидат.

«Жаль, что у тебя рук нет», — сказал я Руху, который в этот момент дремал на подоконнике лаборатории, свесив крыло.

Один глаз у него приоткрылся.

«У меня есть когти, клюв и превосходный интеллект, — лениво отозвался он. — Этого более чем достаточно, чтобы управлять двуногими, которые будут работать руками за меня».

«Аргумент», — усмехнулся я.

«К тому же птица с руками — это страшно. Представь какого-нибудь голубя, у которого под крыльями накаченные руки? Б-р-р-р! Он ведь ими и шею кому-нибудь свернуть может».

«Страшно. Очень страшно. Не будем об этом», — усмехнулся я.

Из Руха алхимик не выйдет. Какие еще варианты?

Мне вспомнился голем До-дзо, которого Восьмая Предтеча Майонара приспособила для варки похлёбки на свою маленькую армию. Каменный здоровяк с четырьмя руками мешал котлы сутками напролёт, на усталость не жаловался… Правда, однажды, во время совместного похода, перепутал котёл с едой и котёл с настойкой от кишечных червей, после чего рота Шестого три дня не вылезала из отхожих ям. Шестой тогда хотел расколотить голема кувалдой, но Майонара дала ему понять, что вместо голема расколотит Шестого.

И пусть Шестой был сильнее неё, спорить с разъяренной «Хранительница равновесия и тепла» он не рискнул.

И все-таки голем…

Мишка, конечно, впечатляет, но он принадлежит бабе Гале и заточен под хозяйственные работы. Впрочем, позже я и до него доберусь — кое-что в нём можно очень даже здорово доработать. Но сейчас у него руки для перегонного стола слишком велики.

В общем, с учеником-зельеваром надо думать, может и получится найти кого-нибудь.

Носа коснулся запах пепла, а по ощущениям ударила вибрация Структуры. Я замер, прислушиваясь к ним. Наваждение быстро прошло, оставив лишь твердую уверенность — я на верном пути. Мироздание подтверждает это.

Отлично! Тогда движемся дальше.

Мне нужен врач. Не лично для меня, а ко мне на службу. И не какой-то прохиндей, просиживающий задницу ради зарплаты, который выпишет таблетку и отправит восвояси. Мне нужен нормальный родовой врач, который будет жить в Чёртовой Лапе, знать каждого жителя и собирать анамнезы. И сможет определить, кому нужен костный отвар, а кому настойка для сосудов, кому хватит общеукрепляющего зелья, а кого мне всё-таки придётся осмотреть лично.

Фактически, такой врач станет посредником между мной и пациентами. Он собирает данные, я или ученик готовим зелья. А при должном обучении врач и сам сможет варить простейшие из них по моим рецептам.

Ну или хотя бы разводить экстракты и следить за тем, как их пьют пациенты.

Окрыленный этой мыслью, я вышел из дома. Мира стояла на крыльце с неизменной папкой в руках, и что-то отмечала на листе. Недалеко Петрович подметал тропинку, но заметив мой решительный взгляд, он прислонил метлу к перилам и подошел ближе.

— Здорово, что вы здесь оба! Есть разговор, — сказал я, оперевшись на перила.— Нам нужен врач.

Мира закрыла папку и подняла на меня удивлённый взгляд.

— Врач? — переспросила она. — Ты имеешь в виду фельдшера? Чтобы первую помощь мог оказать и раны перевязывать?

— Нет! Нам нужен именно врач. Кажется, у вас это называется терапевтом? Его задача — осматривать людей, собирать подробные описания жалоб. В некоторых случаях назначать лекарства, если они у нас уже есть.

Мира нахмурилась, прикусив кончик ручки.

— Идея хорошая, — медленно проговорила она. — Но нанимать такого со стороны, возить в Чёртову Лапу…

Она замолчала и поморщилась.

— А ежели со стороны, — хмурясь вставил Петрович, — то откуда нам знать, что человек надежный? Сегодня он у нас поработал, а завтра за сто рублей очередным бандитам всё сдал, или кому похуже.

— Именно поэтому я не прошу вас давать объявление на бирже труда, — кивнул я и посмотрел на Петровича. — Старый, а как деревенские до сих пор без доктора обходились? Ближайшая больница-то далековато будет.

— Да как обходились… — почесал он затылок. — Кто посерьёзнее заболеет, те в город ездят, в поликлинику. Очереди там бешеные, конечно. Бывало, что и не доезжали. Ну и фельдшер районный раз в месяц заглядывал. Со слов Галины, в прошлый год перестал ездить.

— Поговори с местными, — попросил я. — Может, у кого-нибудь из жителей есть родственники с медицинским образованием. Или знакомые, которые ищут работу. Ты же всех здесь знаешь.

— Поспрашиваю, — кивнул Петрович. — Степаныч, помню, говорил, что у него племянница в Рыбинске медсестрой работает. Но медсестра — не врач.

— Для начала сойдёт и медсестра, — заметила Мира. — Но в идеале нам бы человека с высшим медицинским. Я тоже поищу. У Браунштейна наверняка есть знакомые, через которых можно навести справки. Только…

Она снова замялась и поморщилась.

— Только что? — чуть подтолкнул ее я.

— Только спешить с этим не стоит, — произнесла девушка. — Лучше потратить неделю, или больше, на поиски надёжного человека, чем за день притащить первого попавшегося и потом жалеть.

— Полностью согласен, — кивнул я. — Но начинать искать нужно уже сейчас.

— Начнём, — пообещала Мира и сделала пометку в папке.

— Антон Игоревич! — раздался голос от ворот.

Я повернулся. К нам размашистым шагом приближался Клин.

— На КПП Виктор Браунштейн, — доложил он. — К вам приехал.

Мы с Мирой переглянулись.

— Иду встречать, — кивнул я, спускаясь с крыльца.

* * *

— Виктор Валерьевич, — встретив юриста, я пожал ему руку. — Рад вас видеть. Пойдёмте, покажу кое-что новое.

— С удовольствием, — Браунштейн огляделся и одобрительно кивнул: — Каждый раз приезжаю и не узнаю это место. Прогресс налицо!

Мирослава тоже поздоровалась с Браунштейном, и он уже хотел было что-то сказать ей, но я остановил:

— Позже, Виктор Валерьевич. Сначала поговорим наедине.

Я повёл его к беседке, которую местные вчера поставили нам на участке. Внутри стояли лавки и небольшой стол. Отсюда открывался вид на поля и лес за Чёртовой Лапой — ближайшие дома оставались в стороне, и вид не портили.

— Присаживайтесь, — сказал я, когда мы оказались в беседке. — Снимите пиджак и закатайте рукава.

Браунштейн секунду смотрел на меня удивленным взглядом, а затем без лишних вопросов повесил пиджак на спинку лавки и засучил рукава рубашки.

— Виктор Валерьевич, я обещал вам лекарство, — продолжил я. — Пора выполнять обещание.

— Вы серьёзно? — тихо спросил он, посмотрев на меня над очками.

— Более чем. Дайте руку.

Он с готовностью протянул мне руку, я обхватил его запястье и закрыл глаза, потянувшись к своему Источнику.

Дар Поля Правды бил по своему носителю каждый раз, когда Браунштейн использовал его. При этом юрист не умел включать и выключать свою способность по собственному желанию.

Пора помочь ему с этим.

Первым делом я расчистил узловые точки, аккуратно растворяя застоявшиеся сгустки старой энергии потоком своей Силы.

— Охохо! — выдохнул Браунштейн с облегчением, минуты через три, когда я закончил. — А ведь и правда похорошело!

— Это только начало, — отозвался я и достал из кармана склянку с синеватой жидкостью, поставив её на стол.

Браунштейн как завороженный смотрел на склянку, когда я придвинул её ближе к юристу.

— Я расчистил ваши каналы Силы, но чтобы по-настоящему вылечиться, процесс нужно поддерживать и закреплять. Для этого я сварил особый настой. Принимайте его по одной чайной ложке перед едой, пока не закончится.

Браунштейн осторожно взял склянку и поднес ее к глазам.

— Антон Игоревич, — сказал он, поправив очки другой рукой. — Кажется, я впервые в жизни не могу подобрать слов. Для юриста это, знаете ли, почти диагноз.

Выражение его лица начало меняться прямо на глазах — мое вмешательство в его каналы продолжало приносить свои плоды.

— Боже мой… — выдохнул Браунштейн и снял очки. — Мне кажется… нет, я точно чувствую, что боль проходит! Я так давно привык с ней жить, что забыл, как же бывает легко… Как здорово без нее.

Он зажмурился, как довольный кот. В уголках его глаз мелькнули влажные капли.

— Это только начало, — сказал я, любуясь прекрасным видом на поля. — После курса лекарства эффект закрепится.

Я засмотрелся на кромку леса — специально не поворачивался к собеседнику, чтобы не смущать этого без сомнения сильного человека, не привыкшего демонстрировать свои слабости.

Между тем юрист пришел в себя, застегнул рукава рубашки и надел пиджак. Склянку он бережно спрятал во внутренний карман.

— Спасибо, — сказал Браунштейн и поклонился.

Я молча кивнул, принимая его благодарность.

Виктор Валерьевич откинулся на спинку лавки и глубоко вдохнул. Некоторое время он сидел молча, наслаждаясь ощущением, которое, видимо, было для него в новинку. Потом покачал головой и негромко проговорил:

— А жизнь-то налаживается! А то, признаться, в последнее время я совершенно загнался. Думал, возраст берёт своё. Нервничал из-за того, что помру раньше, чем ребенок вырастет. А ведь он еще даже не родился!

— Загнались из-за работы?

— Ну да, — хмыкнул он. — Забот и нюансов всегда хватало, но в последнее время их стало уж слишком много.

— Это из-за наших совместных дел? — я чуть подался вперёд.

Он удивленно хлопнул ресницами, а затем выставил перед собой руки и зачастил:

— Нет-нет, Антон Игоревич, ваши дела занимают у меня ровно столько времени, сколько нужно, и особых сложностей не добавляют. Работы хватает и без вас. Особенно в последнюю неделю, — грустно усмехнулся он. — Граф Вяземский поглощает уйму моих внутренних ресурсов.

— Вяземский? — я снова нахмурился, проводя параллели. — Все-таки из-за иска к нам за разрушенный цех?

— Говорю же, не только и не столько из-за вас, — вымученно улыбнулся Браунштейн. — Я сейчас представляю интересы другого аристократического рода в споре с графом. Имён называть не могу, адвокатская тайна, вы понимаете…

— Разумеется, — кивнул я. — И всё же… что-то серьёзное?

— Граф Вяземский крупный промышленник, — вздохнул Браунштейн. — И очень целеустремлённый человек. Он привык к тому, что его масштаб позволяет ему продавливать решения в свою пользу. Обычно это работает. Однако мой нынешний клиент терпел достаточно долго и наконец решил, что хватит.

— На сей раз чей-то «цех» сломал уже Вяземский? — усмехнулся я, предлагая Браунштейну продолжить.

— Граф систематически нарушал условия совместного контракта на поставку сырья. Он необоснованно завышал цены на логистику, а в одном случае просто переадресовал партию себе, выставив моему клиенту неустойку за «срыв сроков». Документы подготовлены безупречно. Мой клиент прав, и мы идём в суд не защищаться, а взыскивать.

— Серьёзные обвинения, — заметил я.

— Серьёзные и обоснованные, — твёрдо ответил Браунштейн. — Антон Игоревич, вы не подумайте, что я взялся за это дело из-за вашего конфликта с графом. Клиент обратился ко мне задолго до вашего иска. Это не месть и не интрига, а банальное восстановление справедливости. Если бы в этом деле злоумышленником был бы мой клиент, а не Вяземский — я бы не взялся за работу.

— Виктор Валерьевич, в вашей честности я более чем уверен, — спокойно произнес я. — Иначе ваш Дар, нетерпимый к любой форме лжи, давно бы вас уничтожил.

— Знаете, Антон Игоревич, — тихо произнёс он, — я занимаюсь юриспруденцией больше двадцати лет. И за это время ни один человек не сформулировал суть моей работы точнее, чем вы сейчас. Да, именно так. Я физически не могу представлять интересы лжеца. Мой Дар… — он запнулся на непривычном слове, — не даст мне этого сделать. Поэтому каждый мой клиент прав. И не потому что я так решил для себя, а потому что иначе я бы просто не смог за него выступить.

Он помолчал и с куда более привычной для него деловитостью хлопнул себя по лбу.

— Ох! Совсем из головы вылетело. Я ведь к вам не только с визитом вежливости, — он потянулся к портфелю и извлёк тонкую стопку бумаг. — Налоговые уведомления. Земельный сбор за текущий квартал, имущественный налог на строения и транспорт, и… — перевернул он последний лист. — Уведомление о постановке на учёт в качестве работодателя с соответствующими отчислениями.

Я принял бумаги и бегло просмотрел суммы.

— Пу-пу-пу… — грустно выдохнул я.

— Что-то не так? — тут же напрягся юрист, а затем понимающе закивал: — С тем размахом ремонта, что вы затеяли, суммы должно быть для вас сейчас тяжелые. Я…

— Все в порядке, — мягко перебил его я. — Суммы неприятные, но к моменту оплаты более чем подъемные. Просто вчера мне Мирослава Сергеевна несколько раз дала понять, что бюджет у нас стремится к нулю.

— Это да… — тяжело вздохнул Браунштейн. — Женщины умеют донести бытовые вопросы так, что становится мучительно больно. А мы ведь обещаем их решить!

— Именно так и было, — усмехнулся я. — Но раз обещал решить вопрос с финансами — решу.

— И я вас не сомневаюсь, — бодро произнес Браунштейн и о чем-то призадумался.