Утро началось образцово‑отлаженно: умывание, зарядка, плотный завтрак. От обычного дня картина отличалась лишь одним — следы вчерашней «дискотеки» ещё не до конца убрали. Недалеко от беседки сиротливо стояли бесхозные стулья, а где‑то в траве виднелись рассыпанные угли. В самой беседке осталась бутыль Степаныча: уходил он, уже едва передвигая ноги, и не без помощи Веры Васильевны, которая причитала: «Тебе нельзя столько пить!».

После завтрака я заметил за крайними домами в поле Мишку, который неторопливо катил перед собой тюк сена размером в два раза выше себя. Помогает уже кому-то, что ли?

— Через час выезжаем, — напомнила Мира, заходя в дом. — Не забудь взять деньги.

Сказав это, она скрылась за своей дверью, ну а я направился в лабораторию. Вчера вечером Клин уже притащил туда деревянный ящик, на крышке которого была приклеена бирка: «Наручи артефактные, 3 шт. Назначение не установлено».

Самое время установить это самое назначение.

Внутри на куске войлока лежали три наруча. Основа выполнена из кожи, в которую были вшиты пластины из тёмного матового металла, а ремни шли сразу с двойными пряжками — под любое предплечье.

А ведь неплохая работа — ни заусенца, ни кривого стыка. Уж я, поживший в эпоху Предтеч, знаю о наручах очень многое.

С внутренней стороны по пластинам тянулась гравировка в виде плотной вязи тонких линий, сходившихся к небольшому гнезду в центре. В гнезде было установлено крошечное Ядро, не крупнее ногтя.

Пустив диагностический импульс, я прислушался. Контур практически не отзывался — без владельца артефакт спал. Пришлось добавить Силы и пройтись по каждой линии отдельно. В вязи ещё держались отпечатки прежних хозяев. Я аккуратно стёр их и продолжил разбор.

Становилось уже понятнее. Половина контура отвечала за приём энергии, половина за отдачу. А между ними были запаяны нити тускло-жёлтого сплава.

Хм, это же тангаритовый сплав! Из такого же были скованы цепи азиатских наёмников-молчальников.

Но антимагией здесь и не пахло. Напротив — сплав служил проводником.

Стало быть, передо мной синхронизаторы.

Наручи связывали нескольких носителей в единый контур. Один становился ведущим. Так называемые «доноры» отдавали Силу, ведущий принимал её и пускал в собственную технику поверх своего Источника. По сути, маг с парой крепких бойцов на подхвате мог выдать заклинание на ступень выше своего уровня.

Теперь понятно, откуда той ночью поднимался смерч. Маг с ветровым Даром вёл, двое подпитывали.

Вторая функция оказалась не менее ценной. В контур был вшит выравниватель. Он гасил рывки Силы и отсекал донора, когда тот подходил к своему пределу. Попытается боец отдать больше, чем способен — и наруч тут же перекрывает поток.

Я невольно усмехнулся — Кремню бы такой предохранитель под Вологдой, и выносить его с поля на руках не пришлось бы.

Собственно, для выравнивателя и было установлено маленькое Ядро. Оно копило излишек, а затем отдавало его, когда поток проседал.

Дальше я потянулся к Структуре, чтобы выяснить пределы работы наручей. Дальность связи выходила скромной, на глаз шагов пятьдесят. При передаче терялась примерно пятая часть энергии.

Когда-то моя Чаша Первого держала связь между десятками моих людей через полконтинента и не теряла ни капли Силы. Каждый, кто вложил в неё Кровь и Слово, мог в нужный час опереться на остальных. Были в те времена и артефакты куда проще, конечно. Наручи сильно уступали даже им, но, похоже, по нынешним меркам считались вещью редкой и дорогой.

Не прекращая изучать артефакт, я нащупал рацию и сказал:

— Игоша, зайди ко мне в лабораторию.

Малец прибежал через минуту.

— Руку, — велел я.

Он безропотно протянул мне правую кисть, и я тут же застегнул наруч на его запястье.

Парень не испугался, лишь с любопытством уставился на артефакт.

— А это что? — спросил он, разглядывая пластины.

— Трофей. Сейчас проверим, на что сгодится.

Я приложил ладонь к контуру и продавил в него каплю Силы Игоши, обозначив нового владельца. Второй наруч застегнул на себе и настроил так, чтобы он считал хозяином меня.

— Стой спокойно и слушай ощущения, — велел я мальцу.

По связи между наручами потекла тонкая струйка моей Силы. Игоша вздрогнул:

— Ого! Тепло пошло! Как на зарядке, когда вы подпитываете! А здесь это через связку артефактов?

— Верно. А теперь сделаем вот что…

Я вышел из лаборатории, прошёлся по двору и начал повторять махинации. Связь держалась первое время, но у дальнего угла казармы поток энергии начал проседать. А ещё через десяток шагов оборвался совсем.

Что ж, границы ясны.

Вернувшись, я попробовал обратное: велел мальцу отдать капельку энергии мне. Поток пошёл, правда, он был заметно тоньше.

А вот это уже интересно. Если через контур пройдёт не только чистая Сила, но и Дар Игоши, парню не придётся сидеть под пулями за спинами бойцов, чтобы их благословлять. Надел наруч, укрылся в тылу и работай.

Потом проверим на полигоне, в спокойной обстановке.

С другой стороны, наручей у нас всего три, что здорово ограничивает возможность использования. А значит, не факт, что один из наручей нужен обязательно Игоше — бойцов у нас уже много, вариаций тоже может быть прилично. Тут либо научиться делать копии, либо о трюке с Даром Игоши пока забыть.

«Двуногие снова изобрели поводок для Силы, — лениво заметил Рух с подоконника, приоткрыв один глаз. — Сколько суеты ради того, что у нас с тобой есть от рождения».

«Это не поводок, а узы. Уж ты-то должен знать разницу».

Я снял наручи и убрал их обратно. Очень интересные они открывали тактики боя, но подобное нужно будет обсуждать уже со Святогором. Как минимум потому, что это ему ведь потом бойцов в наручах тренировать.

* * *

Я с большим трудом узнал Петровича, шагающего к нам от дома бабы Гали.

Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад и уложены каким-то лаком. Щёки выбриты до блеска, и по чёткому контуру подбородка сразу видно, что на это раз Петрович воспользовался не электрической машинкой, как обычно, а лезвием. Старик был облачён в тёмно‑коричневый пиджак с узкими лацканами. Пиджак сидел тесновато в плечах, зато все пуговицы были застёгнуты. Под ним белела свежая рубашка, аккуратно заправленная в отглаженные брюки.

Я в первую секунду подумал, что старик собрался на похороны. Но по его довольному лицу стало ясно, что повод куда приятнее.

— Здравия, Антон Игоревич! — бодро произнёс он выпрямившись.

Я окинул его взглядом снизу вверх.

— Старый, ты куда намылился в таком виде? Не боишься, что тебя так за губернатора примут?

— Скажете тоже, — смутился он, одёрнув полу пиджака. — Губернатора… Куда там. Да я ж вам говорил — Светка сегодня приезжает с Машенькой!

— Помню я, помню, — усмехнулся я.

Старик в самом деле вчера все уши прожужжал, делясь радостной новостью.

— Хорошо, что при параде встречать будешь, — продолжил я и, заметив, как старик непроизвольно подвигал плечами, спросил: — А пиджак-то не жмёт?

— Чуток, — признался он. — Но Галина пуговицы перешила, так что застёгивается. Раньше не застёгивался вообще.

— Раньше ты был тоньше?

— Раньше я был моложе, — философски ответил старик и добавил: — Зато сейчас, благодаря вашему лечению, пиджак хотя бы сел. Вот года три назад на похороны его не смог надеть. Пришлось тогда в одной рубашке ехать. А сейчас… Сейчас иначе! Спина-то выпрямилась!

Я улыбнулся — омолаживающий курс работал. Я‑то, привыкнув видеть старика изо дня в день, почти не замечал внешних изменений. Но посторонний взгляд сразу уловил бы их — перемены определённо были заметны.

— Кстати, Антон Игоревич. — Старик сменил тон и кивнул в сторону стоянки. — Раз уж вы вышли. Будет минутка, к «Егерю» подойти? Есть мысли.

— Какого рода мысли? — спросил я, жестом предлагая прогуляться до машины.

— Насчёт управления. Помните, как я в Вологде стрелял? Ногой по «педали», а сам за руль держусь, ещё и по ухабам скачем… В общем, подумал я тут…

Мы пошли к «Егерю», когда старик замолчал, собираясь с мыслями. Я не торопил его, любуясь грузовиком — машина стояла на привычном месте у стены казармы, в тени старого клёна.

Хорош, дери его леший! Сейчас он ощущается мощнее и убедительнее, чем раньше. Будто бы в самом деле живой и мощный верный зверь.

Петрович обошёл грузовик, открыл водительскую дверь и забрался в кабину. Я встал рядом, опершись локтем о дверной проём.

С переднего сиденья старик потянулся назад и достал помятую тетрадь, которую, похоже, стащил у Игоши. Несколько страниц были исчёрканы карандашными набросками. Художник из Петровича, мягко выражаясь, хреновый, однако какой-то смысл за кривыми линиями угадывался.

— Значит, смотрите, — уверенно начал он, ткнув пальцем в первый рисунок. — Вот руль. Вот рулевая колонка. Сейчас у нас атакующий контур — эдакая дополнительная невидимая педаль слева, а ускоряющий — справа. Так?

— Так.

— Ну вот, — кивнул он. — Ногами управлять боевой системой, когда надо одновременно рулить и газовать, это… ну, немного кривая затея. Я тогда в заповеднике одной ногой жал педаль, другой тормозил, третьей переключал скорость… А третьей ноги у меня нету, Антон Игоревич. Вот и приходилось выбирать, что давить, а что отпускать.

— Согласен, — кивнул я. — В боевых условиях пришлось импровизировать на ходу.

Он перевернул страницу, и на втором рисунке было что-то вроде рулевого колеса, от которого отходили стрелки к разным точкам.

Однако, прежде чем продолжить, он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Говори, — кивнул я.

— Вы ведь сможете сделать стационарное использование контуров? — серьёзно спросил он. — Без «магических» педалей и обязательного вашего присутствия.

Я улыбнулся и молча кивнул. Старик засиял и радостно воскликнул:

— Здорово! Так вот, моя мысль такая. Атаку нужно на руль. Кнопку ставим прямо на спицу, вот сюда. — Палец Петровича упёрся в нарисованный круг. — Где большой палец правой руки ложится, когда ты держишь руль в нормальном хвате. Руль из рук не выпускаешь, от дороги не отвлекаешься.

Я посмотрел на реальный руль «Егеря» и мысленно прикинул расположение. С точки зрения эргономики решение логичное. Хотя не без нюансов — Петрович исходил из того, что стрелять будет исключительно он как водитель. А если это придётся делать сидящим рядом пассажирам?

— Ускорение, — продолжил Петрович, выдернув меня из размышлений. — Тут сложнее — ускорение нужно включать и выключать быстро, но ни в коем разе не случайно. Я подумал так: рычажок рядом с переключением передач. Сдвинул вверх — ускорение включилось. Сдвинул вниз — выключилось. Чтоб нельзя было случайно задеть коленом, когда по кочкам прыгаешь.

— А если нужно одновременно стрелять и ускоряться?

Петрович хитро прищурился.

— Вот! — потряс он указательным пальцем. — Это-то и вопрос. Левая рука у меня свободна, когда держу руль одной правой. Газую ногой, рулю правой, кнопка атаки тоже под правой рукой. А левой тяну рычажок ускорения. В городе-то я одной рукой только так верчу. Тут не сложнее будет.

Выдав свою тираду, он самодовольно уставился на меня, будто ожидая похвалы.

— Старый, ты упустил главное, — вздохнул я. — Все эти кнопки и рычаги надо связать с контурами. А контуры в любом случае активируются не механикой, а Силой. Вдавить кнопку мало — нужно в момент нажатия пустить через неё импульс из Источника.

— Так это я помню! — замахал он рукой. — Ногой-то я тоже Силу пускал. Но скажите вот что, Антон Игоревич. Через руку ведь Силу пускать удобнее, чем через ногу? Рука-то чувствительнее.

Забавно — для человека с крохотным Даром Укрепления Плоти Петрович удивительно точно уловил суть. Через руку действительно проще контролировать поток. Пальцы, ладонь, запястье — всё это куда тоньше управляется сознанием, чем подошва, придавленная стоптанным ботинком.

— Верно, — признал я. — Через руку точнее, и дозировать легче.

— Вот! — Петрович расцвёл и хлопнул ладонью по тетради. — Значит, идея рабочая?

— Предварительно рабочая, — согласился я. — Но, по-хорошему, нужен бы специалист, который сделает это в лучшем виде. Перераспределение контура я возьму на себя.

— Это да, — выдохнул он. — Я ж не механик. Придумал, нарисовал, показал. Но точно знаю, что у Макса с Кристиной можно любые инженерные чудеса с машиной сотворить. Они ребята проверенные, я вам как-то рассказывал. А! Не дорассказал же! — Он перелистнул страницу.

— Защитный контур? — догадался я.

— Ага. Я подумал, что защиту не только и не столько мне включать, а пассажирам скорее. Или стрелку, который в кузове сидит. Так что вот, — указал он на схему. — Можно вывести тумблер на заднюю стенку кабины, ну, знаете, где люк в кузов. Кто там окажется, тот и активирует.

— Тумблер с защёлкой?

— Именно, — кивнул он. — Чтоб случайно не задели.

Всё, что предлагал Петрович, было осуществимо. Более того, часть его идей совпадала с моими собственными, только я прикидывал это абстрактно, а старик взял и привязал всё к конкретной кабине, конкретному рулю и конкретным рукам. Как-никак, с «Егерем» он успел практически сродниться.

— Сразу ещё одну мысль подкину вдогонку, — произнёс я. — Помнишь, как мне пришлось вылезать на ходу и вручную закидывать мелкие Ядра в короб?

— Ещё бы, — хмыкнул он. — Вы там, простите, как безумный акробат по кузову скакали. Я думал, вас выкинет на повороте.

— Вот именно. Надо бы сделать что-то вроде обоймы. Чтобы запасные Ядра в неё загрузил заранее, и система сама тянет, когда основной заряд проседает. Тянуть Систему я научу, а вот тратить силы и время на создание механизма ни к чему.

Я внимательно уставился на Петровича.

Он тоже нахмурился и покивал:

— Услышал вас, нужно что-то вроде пулемётной ленты, только с Ядрами, и чтобы в ящик помещалось.

— Именно!

— Боюсь, тогда не стоит это на Макса с Кристиной скидывать, — поморщился он. — При всём моём к ним уважении, это ж, по сути, в сердце «Егеря» лезть. Считай, уникальные технологии показывать! Я вам больше скажу — когда его на модернизацию им в СТО будем отдавать, надо бы людей приставить.

— Рад, что ты к этой мысли сам пришёл, — хмыкнул я. — Но ты им доверяешь или всё-таки не до конца?

— Полностью доверяю, — ответил он серьёзно. — Но раз целый герцог нашего «Егеря» увести хочет, не хотелось бы такую подлянку ребятам без охраны оставлять.

— Разумно, — улыбнулся я. — Тогда насчёт ленты — отбой. Сам что-нибудь придумаю.

— Не загружайтесь так, Антон Игоревич, — хмыкнул старик. — Я с Лапой переговорю. Он с пулемётами уж очень дружен. Может, вдвоём что и придумаем.

Я благодарно кивнул. Затем слуха коснулся шум — неподалёку Святогор раздавал команды. А облачённая в деловой костюм Мира выходила с крыльца, гвардейцы суетились…

Пришла пора выезжать.

Итак, просто поездка в магазин. Интересно, сможем ли мы сегодня обойтись без происшествий? Или мы даже вещи спокойно купить не в состоянии?

Будто бы насмехаясь над моими мыслями, завибрировала Структура, а ноздрей коснулся запах пепла.

Н-да уж… Шиза бы посмеялась над моей наивностью.

Стоило подумать об этом, как в моих воспоминаниях всплыл её насмешливо-ироничный тон и фраза, которую она игриво повторяла: «Глупый Анхарт!»

К лешему!

— Грузимся! — громко скомандовал я.