Мирослава целиком укрепила тело матовой бронёй и приготовилась принять на себя удар.

«Силы ещё есть, — мысленно подбодрила она себя. — Если придётся, лично встречу этот вихрь!»

Она быстро вставила в автомат новый магазин и замерла в ожидании. Сразу после магической атаки она собиралась вырваться из‑за укрытия и контратаковать. А что? Должно получиться — враг сейчас ответный удар ожидает меньше всего. К тому же, приняв огонь на себя, она даст своим гвардейцам небольшую передышку.

«Главное — сперва сдержать эту громадину, — хмуро думала она, глядя на приближающийся вихрь. Вблизи он выглядел ещё более пугающе, и с каждым мгновением вырастал в размерах, превращаясь в смерч. — Главное — не допустить его до деревни. Главное…»

Мира потеряла мысль, когда вихрь внезапно затих и развеялся.

В этот миг над головами противника мелькнул раскалённый клюв Руха. Один из врагов вскрикнул и схватился за шлем — в нём зияла большая оплавленная дыра. Другой взмыл в воздух: когти Руха безжалостно вцепились в его бронежилет. А третий оказался во власти узкого, но ослепительно яркого потока пламени.

— Рух! — радостно закричал Игоша.

Огненная птица заложила крутой вираж и снова спикировала на врагов. Гвардейцы Северских, уже приготовившиеся к худшему, тут же воспряли духом.

— Огонь!!! — заревел Дуга, но и без его команды уже затрещали автоматы.

«Вовремя ты, пернатый, — с облегчением думала Мирослава, прекрасно понимая, что в одиночку Рух бы не появился. — Не дал мне героически защитить наши земли».

Мира и гвардейцы рода уже слышали приближающийся рёв мотора, а затем мимо них пролетел «Егерь», едва не сбив стог сена вдали. Грузовик летел так быстро, что никто даже не успел его толком рассмотреть — скорость была какой-то немыслимой! Казалось, ещё чуть-чуть, и преодолеет звуковой барьер!

«Егерь» прямо на ходу переехал нескольких противников, которых лишь на миг успели подсветить фары, и начал замедляться. По бортам машины Мира заметила пульсацию бледно-зелёного свечения.

— Что они сделали с «Егерем»⁈ — восторженно кричал кто-то за гвардейцев.

— Теперь на нём хоть в гонках участвовать! Ух ты ж…

«Егерь» неожиданно выстрелил — зелёный луч энергии, вышедший откуда-то с крыши, ударил по одной из дальних машин наёмников, и та озарилась пламенем.

— Петрович, должно быть, ссытся от радости после таких модификаций, — хохотнул раненый Крюк, уже вернувшийся на боевую позицию после принятия зелий.

А затем из «Егеря» прямо на ходу посыпались гвардейцы. Мирослава узнала могучую фигуру Лапы, худощавый силуэт Цицерона, а Клин легко узнавался по характерной походке. Синим отблеском моргнул топор Святогора.

У каждого на автомате был установлен фонарь, так что в округе стало чуть светлее.

Последним из «Егеря» выпрыгнул Анхарт, поодаль от остальных. На пару секунд Мира даже перестала стрелять, глядя на его воинственную фигуру. Воздух перед ним уплотнялся — трава легла по обе стороны, земля мелко задрожала, вся его фигура даже в полутьме казалась окутанной чем-то невидимым.

«Он в ярости», — со странным чувством одобрения подумала девушка.

Ей было приятно, что глава рода Северских готов рвать врагов за то, что те посмели напасть на его дом.

И будто бы в подтверждение её мыслям, Анхарт выпустил по позициям пришлых безудержную волну Силы, в которой чувствовался ветер.

* * *

Бой закончился за четыре минуты.

Ближайших поганцев я снёс «Закалённым дыханием» — семерых убило сразу, остальные покатились по земле, ломая оружие и собственные кости.

Ещё нескольких я пригвоздил к земле воздушными копьями. Одному показательно отделил копьём голову от тела, и та с глухим стуком покатилась по земле.

А вот пытавшихся сбежать я начал ловить воздушными арканами и тянуть обратно. После того, как эти твари посмели напасть на мой дом, воспользовавшись нашим отъездом, пусть не надеются так легко отделаться.

Мои бойцы тоже не теряли времени даром, заливая противников огнём. Правда, ровно до тех пор, пока я не приказал оставшихся брать в плен.

Руха же я отправил проверять дальние позиции Чёртовой Лапы — подбежавший Дуга отчитался, что бой развернулся не только здесь. Да и Место Силы подавало мне отчётливые сигналы.

— Бирюк! — ворвался в моё сознание голос гвардейцев. — Нашли Бирюка! Ранен, дышит. Носилки сюда!

Через Руну Ощущения я увидел, что Бирюк лежал метрах в пятидесяти от меня в неглубокой ложбинке, погребённый под двумя вражескими трупами.

Обоих, кстати, прикончили ножом — кто это сделал, гадать не приходится.

Хитрый Бирюк здорово придумал. Может, это его и спасло — противники не разглядели нашего гвардейца под трупами своих товарищей и не стали добивать.

Я чувствовал, как Бирюк отчаянно пытается что‑то сказать, но слова давались ему с огромным трудом. Так ещё и кругом шумели другие гвардейцы, радующиеся тому, что их товарищ выжил, и быстро стаскивающие с него мертвецов.

Однако они расступились, когда я подошёл ближе, позволили мне оказаться рядом с Бирюком.

Я присел на корточки и внимательно его осмотрел: тяжело дышит, покрыт потом, лицо раскраснелось. Одна рука была перевязана жгутом — судя по узлу, затянул сам. А на левом боку под рёбрами зияло пулевое ранение, и набухшая повязка из обрывка рукава уже не справлялась. Ну и вишенка на торте — сквозное ранение на плече.

— Держись, боец, — сказал я, положив ладонь ему на грудь. Пустив в тело Бирюка импульс Силы, я запустил процесс регенерации тканей. — Ранения скверные, но жить будешь. Что пытаешься сказать?

Он облизал потрескавшиеся губы и прохрипел:

— «Душилка»… Грузовик с тарелкой… Полкилометра на юго-восток. Связь из-за него не работает. Не дайте… уйти.

— Понял, — кивнул я и тут же потянулся к Руху.

«Грузовик с антенной, юго-восток, пятьсот метров. Не дай уйти», — велел я ему через мыслеречь.

«Уже лечу», — мгновенно откликнулся Рух.

Бирюка ещё не успели положить на носилки, как вдали полыхнуло неистовое пламя, поглотившее технику целиком. На нашей земле Рух тоже заряжался дополнительной Силой, чем сейчас и пользовался.

Рации тут же отозвались коротким шипением, Свят, схватив свою, начал выкрикивать позывные, вызывая бойцов на связь.

— Связь есть! — крикнул Клин.

— Северо-восток чист! — тут же прилетел доклад. — Снайперы уничтожены, но необходимо прочесать лес.

— Запад! Голем жив, но… без рук! — отчитался другой гвардеец.

Услышав это, Бирюк вымученно улыбнулся. А затем закатил глаза и захрипел. Голова его безвольно откинулась набок.

— Эликсир ему, быстро, — велел я ближайшему гвардейцу.

А сам, покрыв пальцы Силой, без промедления пустил тонкий поток в рану Бирюка, извлекая пулю. Боец застонал, тяжело задышал…

Но эликсир был уже наготове. Я лично влил его в глотку Бирюку и передал раненого товарищам, после чего поднялся во весь рост и обернулся.

С автоматом за спиной ко мне шла Мирослава. Бронежилет её был покрыт пылью и осколками, в трёх местах он пропустил пули. На скуле горела свежая ссадина.

На мгновенье она остановилась, глядя на меня. А затем резко ускорилась и крепко обняла меня, прижавшись лбом к моей груди.

Увы, ненадолго. Уже через пару секунд она отступила назад и отчиталась:

— У нас семеро раненых. Похоже, Бирюк тяжелее всех. Остальные легче. Потерь нет.

— Ты молодец, Мира, — сказал я негромко и улыбнулся, глядя в её красивые глаза.

— Игоша тоже, — улыбнулась она в ответ. — И Дуга. И все остальные. Мы тебе потом расскажем.

— Расскажете, — согласился я и задержался взглядом на заглушённом «Егере». — Петровича не видела?

— К Галине Сергеевне, наверное, первым делом побежал, — пожала плечами Мира.

В этот момент со стороны трассы показались фары наших машин. Первым шёл «Волк».

— Муромец! — выкрикнул Святогор в рацию. — Разворачивайте «Волка» и дуйте в лес на севере, прочёсывайте позиции снайперов. Дуга подскажет координаты.

Из остальных машин высаживались гвардейцы, и Свят тут же распределял их: кто на усиление периметра, кто к раненым, кто на сбор трофеев.

— Командир! — В рации прозвучал голос Цицерона, который был непривычно напряжённым. — С пленными… проблема. Пятеро вырубились. Думали, без сознания, проверили, но нет. Все мёртвые.

Свят резко повернулся ко мне. Я уже тянулся Руной Ощущения к тому участку, куда сейчас стаскивали обезоруженных пленных.

Пятеро действительно лежали неподвижно, энергии в телах не осталось. Ещё шестеро были живы. Но вот один сжал челюсти — внутри его рта что-то хрустнуло. Точно не зуб, что-то инородное, встроенное в десну на месте коренного зуба.

Капсула лопнула, и по организму пленного хлынул яд.

— Рты! — рявкнул я в рацию. — Всем пленным! Не давать закрывать рот! Разжимайте челюсти, вставляйте что угодно! У них капсулы на месте зуба. Кто без сознания, проверить пульс!

Цицерон приказ понял даже раньше, чем я договорил, как и стоящий рядом с ним Лапа. Через Руну я видел, как они навалились на ближайшего живого пленного и сунули ему между зубов рукоять ножа. Подбежавший Клин схватил за голову второго.

Свят хмуро посмотрел на меня.

— У китайцев на Хабаровском так некоторые диверсанты работали, — злобно поигрывая желваками, произнёс он. — Элитные группы глубинной разведки. Но те хотя бы капсулу за щекой прятали, а не в зубе.

— Подонки, — сплюнула Мира. — Бесчестно воюют и умирают так же.

А у меня в голове мелькнуло воспоминание, которое я сперва не хотел доставать, но теперь оно само вырвалось из недр памяти.

Орден Бесцветных…

Личная гвардия Второго, созданная им после того, как им завладела Скверна. Их посвящение включало ритуал, обесцвечивающий белки глаз — побочный эффект Скверны, ставший тогда опознавательным знаком.

При пленении каждый Бесцветный раскусывал полую костяную бусину с ядом медузника. Человек умирал, но тело его всё ещё оставалось пригодным для Скверны. «Скверных мертвецов» уже невозможно было допросить или пленить. А вот они вполне могли убить своих противников.

Те, кто напал на нас сегодня, разумеется, не Бесцветные. Но милосердия по отношению к ним это не прибавит.

— Не будем тянуть, — сказал я Святу. — Начнём допрос здесь, на окраине, чтобы деревенских не пугать.

— Я тоже хочу поприсутствовать, — злобно сверкнув глазами, заявила Мирослава.

* * *

Пленных мы стащили к ближайшим хозяйственным сараям — подальше от жилых домов и от глаз местных, которые и без того уже успели за эту ночь страха натерпеться.

На трупах врагов не было никаких опознавательных знаков. Разумеется, и документов при них не оказалось. На уже осмотренных гвардейцами телах я бегло ставил знак «Х», и они начинали планомерно уходить под траву, отдаваясь, как дань Месту Силы.

Троим пленным мои гвардейцы успели вставить между зубов импровизированные распорки. Четвёртому повезло больше: капсула оказалась бракованной, и яд не подействовал. Пятый был без сознания, его просто вырубили при захвате, а капсулу нашли и выковыряли уже потом, как и всем остальным.

Я прошёлся вдоль ряда, вглядываясь в лица. Самым сильным из пленников оказался мужик с мощным Источником и Даром ветрового типа — явно именно он был ядром той тройной атаки, которую мы успели прервать своим появлением. И по тому, как боец сейчас держал голову и контролировал дыхание, несмотря на ремни и распорку во рту, становилось ясно, что передо мной один из командиров.

Но начал я не с него. А с того, что сидел третьим слева. У него был самый высокий пульс и самый слабый Источник

Я вынул распорку у него изо рта.

— Кто послал?

Но ответа не последовало — он просто смотрел мимо меня, сжав зубы.

Ну начинается… Решил героически пожертвовать собой, чтобы не выдавать своих гнусных хозяев. Классика.

Я недобро скрипнул зубами.

Сегодня моё терпение кончилось ещё где-то на середине разговора со Жлобиным — хотя с того момента, казалось, уже вечность прошла.

Но спокойнее я не стал. Наоборот, ярость бурлила во мне…

Монстры из Срезов угрожают этому миру и уничтожают миллионы людей по всему миру. Я вместе с лучшими бойцами гвардии отправился в бой против огромной стаи монстров…

И что в итоге? Какие-то глазастые умники, следящие за Чёртовой Лапой, заметили, что мы вывели с территории значимые силы, и тут же атаковали. В тот момент, когда я сражался против врагов всего человечества, они захотели уничтожить моих людей! Тех, кто доверил мне свои жизни! Тех, кто мне дорог!

В Эпоху Предтеч я за подобное рубил головы чаще, чем давал сказать хоть слово. Однажды даже стёр целый орден безумных фанатиков — ранее мы давали им не один шанс, но вместо того, чтобы воспользоваться им, они ударили в спину.

Сейчас, глядя на другого фанатика, который пытался раскусить капсулу с ядом, я тоже не собирался церемониться.

— ОТВЕЧАЙ, — рыкнул я, и мой Голос загремел по округе, поднимая мощный поток ветра.

Пленника качнуло, и голова его дёрнулась. Из носа врага хлынула кровь, затем потекла из ушей…

Он захрипел и завалился набок уже мёртвым. Я тяжело вздохнул и поставил на нём «Х». На глазах у остальных пленников Место Силы начало забирать его труп.

— Перестарался, — негромко сказал я, повернувшись к своим. — А гонора-то было сколько!

Мира подошла ближе, глядя на исчезающее в траве тело наёмника. На лице у неё не было ни отвращения, ни страха.

— Ты можешь так любого убить словом? — спросила она с каким-то чистым любопытством в голосе.

— Нет, — хмыкнул я, глядя на эту кровожадную красавицу. — Этот был слишком слабый, а я сейчас немного на взводе. Да и Место Силы добавило мощности.

— Жаль, — усмехнулась Мира и добавила: — А я уж думала рупор тебе купить, чтобы издали с врагами разговаривать. Хотя… ты и без лишних слов умеешь быть убедительным.

Она холодно взглянула на оставшихся пленников. Я нахмурился и прошёлся вдоль них.

Скопившееся часами напряжение сейчас и правда давало о себе знать. Опасения за моих людей, сражавшихся без меня, злость за Бирюка, за бойцов, за Мишку бабы Гали и за каждую вражескую гильзу, упавшую на земле Чёртовой Лапы…

Хотелось выплеснуть эту ярость!

Но и результат нам сейчас нужен.

— Дайте нож, — не оборачиваясь велел я и выставил в сторону ладонь.

— Охотничий сойдёт? — хмыкнул Лапа, вложив широкий нож с деревянной рукоятью мне в ладошку. — Ледокрыла им разделывал.

— Спасибо. — Я взял нож, подошёл к командиру врагов и рывком поднял его на ноги.

А затем потащил его к сараю.

— За мной не ходить, — не оборачиваясь бросил я остальным.

* * *

Мирослава стояла у двери сарая. Рядом привалился к стене Лапа, жуя травинку. Свят ходил взад-вперёд, время от времени отвлекаясь на раздачу приказов через рацию.

Первые пару минут внутри было тихо.

Потом раздался хриплый крик, быстро сорвавшийся на визг.

Затем вновь всё стихло. Но время от времени с той стороны неразборчиво доносился голос Анхарта, и от его тона у Миры по спине шли мурашки. В какой-то момент даже Лапа перестал жевать травинку. Остальные пленные, косясь на дверь сарая, испуганно морщились и тряслись. Один даже обмочился, а другой истерично заверещал.

Свят врезал ему берцем по зубам, чтобы заткнулся. После чего хмыкнул и с любопытством покосился на двери сарая — глава гвардии сейчас единственный не выглядел напряжённым и удивлённым. Скорее заинтересованным.

Пленный заорал снова, теперь с подвыванием, а потом зарыдал взахлёб.

Лапа присвистнул, а Святогор хмыкнул.

— Ты когда-то допрашивал пленных? — негромко спросила Мирослава у Свята.

— Чаще, чем хотелось бы.

— И как?

— Часть профессии, — пожал он плечами. — На фронте от одного языка иногда зависели сотни жизней. Но знаете что, Мирослава Сергеевна…

Он замолчал как раз в тот момент, когда из сарая донёсся глухой звук удара, будто что-то упало. А затем Анхарт произнёс несколько слов, из которых Мира разобрала лишь «Имя».

После этого Свят снова хмыкнул и продолжил:

— Так вот, несмотря на мой опыт, у меня матёрые командиры с ядом во рту обычно так, к сожалению, не пели.

Из-под двери сарая медленно потекла тёмная жидкость. Кровь прямо на глазах впитывалась в утоптанную землю, а пленный продолжал неразборчиво кричать.

Через минуту крики стихли.

Дверь со скрипом открылась, и на улицу вышел Анхарт, вытиравший руки о полотенце.

— Это наёмники, — устало выдохнул он. — Но не совсем простые. Точнее, совсем не простые.

Он замолчал, погрузившись в свои мысли, и посмотрел на линию горизонта. Уже светало. А затем неожиданно повернулся к девушке и спросил:

— Мира, вы Генерала сегодня кормили?