Вскоре я приступил к вытягиванию Скверны из туши ледокрыла. Процедура давалась куда тяжелее, чем с пепельниками — сказывался размер монстра. Мои каналы Силы обожгло изнутри, так что откладывать самоочистку было недопустимо. Я потратил на неё больше времени, чем ожидал, прежде чем приступил к следующему этапу.

— Петрович, паркуй «Егерь»!

А старик всё это время ещё сидел за рулём с блаженной улыбкой. После моих слов он встрепенулся, кивнул, завёл двигатель, и «Егерь», подпрыгивая на кочках, подкатил задом к туше. Затем мы с Клином и Цицероном достали всё оборудование для разделки, натянули перчатки и полиэтиленовые халаты.

— Лапа, Муромец, Сыч, Муха, Вяз — на внешний периметр! — начал раздавать команды Свят после того, как выдрал из морды монстра свой топор. — Никого сюда не пускать!

Разделка ледокрыла оказалась занятием куда более муторным, чем я рассчитывал. Шкура у твари срослась с подкожной ледяной прослойкой, и каждый надрез приходилось прогревать потоком Силы. Я даже задействовал «Северный ветер». Раз в бою сегодня он не пригодился, то пусть хотя бы сейчас сослужит службу!

Гвардейцы действовали слаженно, каждый использовал то, что было под рукой: одни прорубали сложные участки мощным ударом топора, другие аккуратно работали лобзиком.

Спустя двадцать минут напряжённой работы мне наконец удалось проникнуть во вскрытую грудину, и пальцы нащупали искомое. Ядро ледокрыла окружала пористая хрящевая ткань, ещё пропитанная остатками ледяной энергии. Даже сквозь перчатки я отчётливо почувствовал пронизывающий холод…

Осторожно подрезав соединительные волокна, я извлёк наружу тёмно‑синее Ядро.

Размером оно было, пожалуй, с два моих кулака. На нём были беловатые прожилки, напоминающие морозные узоры на стекле. От Ядра ощутимо веяло стужей. После своего перерождения я ещё ни разу раньше не чувствовал такого мощного скопления энергии.

— Здоровенное, — присвистнул Петрович, заглянув через моё плечо. — Куда его?

— В отдельный контейнер. Руками не трогай, обморозишь.

Жетон же по традиции обнаружился рядом с Ядром. Я вырезал окаменевшую чешуйку и поднёс к свету фонаря — уже темнело.

Зелёный.

Четвёртый ранг…

Но насыщенность цвета меня заставила присмотреться внимательнее. Жетон отливал глубоким изумрудным цветом, и по краям проступал бирюзовый оттенок.

— Пятый почти, — вслух произнёс я, повертев чешуйку в пальцах.

— Пятый? — переспросил Клин, подошедший ближе.

— Тварь копила энергию и готовилась перейти на следующую ступень, — пояснил я. — Ей не хватило совсем чуть-чуть. Штук двадцать пепельников сожрала бы, и всё — пятый ранг. А после такого перехода продолжила бы жрать остальных с новыми силами.

— Стало быть, мы вовремя вмешались, — покачал головой Клин.

— Вовремя, — подтвердил я.

— Выходит, мы ледяную змеюку прибили аккурат перед обедом, — усмехнулся Петрович и переменился в лице. — Кстати, об этом… Поужинать бы не помешало после такого боя…

— Поужинаем, — кивнул я. — Как только закончим с делом. Поторопимся, пока совсем не стемнело!

Я убрал Жетон в сумку и вернулся к разделке. Ледяные железы, расположенные по обеим сторонам от хребта, содержали концентрированную ледяную субстанцию. В эпоху Предтеч из таких желёз делали охлаждающие составы, в том числе для хранилищ провизии.

Охлаждающий реагент такой чистоты на рынке не купишь ни за какие деньги. Надо подумать, как лучше будет им распорядиться. Но это позже.

Работа продолжалась. Мы извлекали железы, срезали фрагменты хрящевого каркаса, снимали внутреннюю выстилку ледяных каналов. Гвардейцы таскали контейнеры, паковали кости и органы.

Когда с основной разделкой было покончено, я распределил бойцов на обработку пепельников.

— Обращайтесь с костями крыла особенно аккуратно! — напомнил я всем.

Нужно было собрать даже останки тех, кого поглотила Скверна — кости, жетоны, Ядра. Поскольку некоторых пепельников мы подстрелили издалека, прочёсывать пришлось обширную территорию. Я привлёк Руха: он помогал бойцам, указывая на останки короткими вспышками пламени.

Через нашу с ним Связь я ощущал его удовлетворение. Пернатый друг заслуженно гордился собой, и я не собирался его разубеждать.

«Хорошая охота, — передал я ему. — Без тебя Координатора бы долго ковыряли».

«Без меня вы бы вообще ничего не ковыряли, а ловили бы его по всей округе — снисходительно отозвался Рух. — Но спасибо, что признаёшь очевидное».

Свят ходил между группами, проверяя качество работы. Время от времени он рявкал на тех, кто замедлялся.

Через некоторое время вдруг из рации раздался голос Сыча:

— Внимание! С юга движется колонна СПС.

Святогор, стоявший в десяти шагах от меня, медленно повернул голову.

— Помощнички хреновы, — процедил он и сплюнул в траву. — Вот когда воевали, их и духу не было. А как выстрелы давно стихли, так, значит, и пожаловали на готовенькое.

Я поднялся, стянул с себя длинные перчатки, отряхнул колени и посмотрел в сторону подъездной дороги.

— Пойдём, Свят, пообщаемся с ними, что ли, — бросил я и зашагал навстречу гостям.

Колонна СПС остановилась метрах в ста от нашего стихийного лагеря. Среди бойцов показалась фигура Жлобина. Он шёл к нам, засунув руки в карманы кителя.

— Северский! — окликнул он издалека. — Мы слышали грохот и видели зарево. Полагаю, у вас всё под контролем?

— Под полным контролем, — ответил я, остановившись в пятнадцати шагах от него.

Жлобин с недоверием покосился на территорию за моей спиной. Уже порядком стемнело, и многого он увидеть не мог. Однако же поваленные деревья и развороченные укрепления Кремня, должно быть, выглядели сейчас несколько зловеще. Это они ещё ледокрыла не видели… И не увидят.

— Впечатляющий масштаб, — сухо произнёс он. — Я так понимаю, помимо пепельников вам попалось что-то покрупнее?

— Попалось, — кивнул я.

— Что ж, тогда мой визит тем более уместен, — сказал Жлобин, сделав ещё пару шагов вперёд и остановившись. — Мои люди помогут с погрузкой и транспортировкой. Наши грузовики вместительнее ваших, а бойцы привычны к полевой работе.

Он говорил это так, словно делал мне одолжение.

Ха!

Давать кому-то глазеть на наши трофеи я уж точно не собирался.

— Благодарю за предложение, майор, — спокойно произнёс я. — Но мы уже справляемся своими силами.

Он слегка прищурился, демонстративно пожал плечами и продолжил уже другим тоном:

— Северский, давайте начистоту. Вы провели зачистку на территории нашей губернии. Формально контракт ваш, не спорю. Но наш отдел нёс расходы на оцепление и обеспечивал безопасность прилегающих районов. Будет справедливо компенсировать наши затраты. Мои люди помогут со сбором костей и погрузкой, а с вас двадцать процентов от костного материала. Вы, видимо, не в курсе, но у нас тут так принято.

Святогор недобро нахмурился и шевельнул желваками.

— Расходы на оцепление? — с издёвкой процедил он. — На Хабаровском рубеже за такое «оцепление» командира расстреливали перед строем. Это раз. Два: ты, майор, только что сказал, что гвардейцы рода Северских не умеют работать в поле? Или мне послышалось?

Жлобин сглотнул и холодно уставился на Свята. Однако же долго глядеть в его злобный глаз майор не смог.

— Я разговариваю с вашим нанимателем, а не с прислугой, — бросил Жлобин, демонстративно переводя взгляд на меня.

Я шагнул навстречу к Жлобину. Сделал всего лишь шаг, но этого хватило, чтобы майор инстинктивно качнулся назад, хоть расстояние между нами почти не сократилось.

— Этот человек, которого вы назвали прислугой, — негромко начал я, — много лет защищал Империю на Хабаровском рубеже, за свои подвиги получивший личное дворянство. Он отдал нашей стране годы верной службы и своё здоровье, ни разу не посрамив честь мундира. В конце концов, он глава моей гвардии, и его слово на этом поле весит больше вашего.

Жлобин открыл рот, собираясь что-то сказать. Его бойцы за спиной чуть подобрались, уловив изменение тона.

Однако продолжил он не сразу. Лишь после долгой паузы, недобро хмурясь, майор изрёк:

— Послушайте, Северский, мы можем договориться по-хорошему. А можем и по-плохому. У меня есть полномочия провести инспекцию добытых материалов и составить акт об изъятии в пользу регионального фонда. Если я сочту, что объём добычи не соответствует заявленному контракту…

Он не договорил.

Потому что я сделал ещё один шаг и задействовал Голос.

— Вам ничего не причитается, — пророкотал я.

Жлобин отшатнулся. Его бойцы дружно попятились, так и не поняв, что же именно их напугало.

Да уж… впечатлительные вояки — один даже запнулся и нелепо грохнулся на землю.

— Вам ничего не причитается, — повторил я уже обычным голосом, хотя отголосок Воли ещё гулял в воздухе. — Ни сейчас, ни потом.

Руки у Жлобина подрагивали, но лицо он старался держать. Надо отдать ему должное, мужик оправился быстрее своих бойцов — не зря до майора смог дослужиться. Несколько секунд он буравил меня взглядом, потом обернулся к своим людям и негромко скомандовал:

— По машинам. — А затем, спустя несколько шагов, бросил через плечо: — Борзота понаехавшая…

Колонна СПС скрылась куда быстрее, чем приехала.

А у нас работа закипела с новой силой. Может, даже чуть веселее, чем до визита Жлобина — как-никак, мало что веселит лучше, чем напыщенный «доброжелатель», которого только что послали куда подальше.

* * *

К тому времени, как последний мешок с костями приземлился в кузов, солнце уже час как скрылось за горизонтом. Заканчивали работу мы при свете автомобильных фар и портативных фонарей.

Ну а по завершению Петрович раздал всем бойцам пайки. Мы перекусили, наслаждаясь прекрасным чувством удовлетворения от проделанной работы, и выдвинулись в обратный путь.

Кузов «Егеря», разумеется, был забит под завязку: мешки с костями пепельников, контейнеры с органами и железами ледокрыла, остатки Координатора, полезная требуха с тех мелкашей, которых я успел спасти от разъедания Скверной, в конце концов, ящики с Ядрами и жетонами…

Да много чего ещё!

Часть трофеев, разумеется, распределили и по другим машинам. Но в «Егере» почти не осталось места для людей, поэтому большинство бойцов отправилось в других транспортных средствах. Со мной же ехали лишь Свят, неизменная тройка — Лапа, Клин и Цицерон, а также Кремень, дремавший в углу кузова. После своих подвигов он заслуживал отдыха, и тревожить его не хотелось.

Хотя разговор его ждёт серьёзный…

Патронов за сегодня сожгли столько, что Цицерон, подводя итоги, сообщил:

— Общий расход боеприпасов — навскидку четыре тысячи единиц. Плюс тридцать артефактных гранат, девять электрообручей и тридцать семь артефактных патронов для «Слонобоя».

— Тридцать семь? — удивился Петрович. — Я считал тридцать два!

— Видимо, это были попадания, — усмехнулся Лапа.

Старик откашлялся и сделал вид, что полностью поглощён дорогой.

— Зато в ледокрыла ни разу не промазал, — всё-таки буркнул он через полминуты.

— Один раз промазал, — безжалостно уточнил Цицерон.

— Цицерон! — рыкнул Петрович.

— Я просто веду учёт, Михаил Петрович. Ничего личного.

— Смотри, как бы ты за завтраком кусков мяса не досчитался, — пригрозил старик.

— Отставить подсчёты, — сказал Свят, но по голосу было слышно, что он тоже еле сдерживается.

Наша колонна выбралась на трассу и набрала ход. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

Усталость накатывала волнами. Вытягивания Скверны забрали куда больше сил, чем сам бой. Но это и хорошо — мы вытянули максимум возможного, а новенькие бойцы ещё и получили незабываемый опыт. Впрочем, если большинство из них прошли Хабаровский рубеж, справедливее будет: вспомнили молодость.

— А хорошо вы, Антон Игоревич, «Систему» придумали, — подал голос Петрович. — Над управлением бы потом ещё покумекать да протестировать в полевых условиях. Но чудо же, а! Не машина у нас теперь, а боевой галеон! — гордо произнёс он.

— Галеон… — задумчиво повторил я. — Это какой-то монстр?

— Корабли такие были раньше, — объяснил старик. — Парусные, с кучей пушек. В них и золото с серебром тоннами грузили, и по врагам стреляли, и шли они по морям быстро.

— Галеоны, Михаил Петрович, были одними из самых тихоходных кораблей своего времени, — вновь вмешался Цицерон. — Их грабили все кому не лень.

— Ну спасибо, обнадёжил! — фыркнул Петрович.

— Цицерон, ты такими темпами вообще без завтраков останешься! — заметил Клин.

— Вот-вот, — кивнул старик. — Галеоны пойдёт грабить.

— Золота в них было действительно много, — невозмутимо закончил Цицерон. — Тут параллель уместна.

Все примолкли. Лапа уже дремал. За окном тянулись тёмные леса. Где-то далеко впереди мелькнули огни какого-то посёлка.

Интересно, Мира уже спит? Она наверняка ждала нас допоздна, с кружкой остывшего какао. Потом, наверное, решила, что ждать бессмысленно, и легла спать. Но сон у неё чуткий, при нашем возвращении услышит шум машин и выйдет на крыльцо, кутаясь в плед.

Я взял в руке телефон и глянул на экран. Палочка сети то пропадала, то исчезала полностью. Там, на поле боя, связи вообще не было.

Убрал телефон обратно.

А может, Мира ещё не спит…

Может, сидит и считает расходы, пока даже не представляя, насколько наш род сегодня стал богаче.

Из задумчивости меня вырвал тихий мат Святогора.

Глава моей гвардии сидел, сжимая телефон, и смотрел на экран так, будто тот его оскорбил. Потом набрал номер, подождал и сбросил. Набрал другой — снова подождал и снова сбросил.

— Что? — спросил я, и по тому, как мгновенно подобрался Петрович за рулём, понял, что старик тоже почуял неладное.

— Чёртова Лапа не отвечает, — хрипло произнёс Свят. — Ни Бирюк, ни Дуга, ни один из бойцов. Даже Мирославе Сергеевне звонил.

Я покосился на экран своего телефона. Сейчас связь стабилизировалась и не пропадала.

Явно не в связи дело…

Петрович сплюнул и тоже выругался, до белых пальцев вцепившись в руль.

— Точно не связь плохая шалит? — спросил он, подумав о том же, о чём и я. — Мы на межгороде…

— Гудки идут, — мрачно ответил Свят и повернулся ко мне: — Это ЧП, Первый.

Дерьмо лешего!

Кровь мгновенно ударила в виски. Если никто не вышел на связь, это может значить всё что угодно… Например, что прямо сейчас наша гвардия отбивается от атаки врага.

— Старый, сколько нам ещё ехать⁈ — резко подался я вперёд.

— Дороги пустые, но часа полтора минимум, — напряжённо отозвался он.

— Свят, объявляй тревогу! — выкрикнул я так, что даже спящий Кремень вздрогнул и подскочил. — Всем машинам полный газ!

Я обратился к Источнику и через Руну Ощущения активировал в «Егере» ускоряющий контур.

— Петрович, пока трасса прямая, жми на ускоряющий контур! Правая педаль!

— Понял! — Старик вдавил ногу, послав через неё импульс Силы.

По бортам пробежала волна белого свечения. «Егерь» взревел так, что всех тряхнуло, а Кремня вообще впечатало в мешки.

Стрелка спидометра прыгнула далеко за все мыслимые пределы этой машины.

Святогор тем временем раздавал указания по рации остальным бортам.

«Рух, лети напрямую, — послал я сигнал птице. — Трассы извилистые, по прямой будет короче».

«Лечу», — коротко ответил Рух, чуть скорректировав направление.

Я сжал кулаки. В голове крутилась лишь одна мысль:

'Мира. Игоша. Ребята.

Продержитесь! Мы уже едем!'