Покинув корабль, мы тут же погрузились в нашу машину и рванули домой. Лапа погнал «Волка» на пределе возможного, пару раз проехав на красный свет. Теперь, когда заказ оформлен, я несу частичную ответственность за «моих» пепельников. Если они решат напасть на людей — мне могут предъявить, мол, почему забронировал монстров и не прикончил.

Такой исход маловероятен, но тянуть точно нельзя. Сто пятьдесят особей…

Это очень серьёзно.

Но и не повод для паники.

— Свят, свяжись с Клином, — произнёс я, откинувшись на заднем сиденье. — Пусть начинает готовить людей к большой охоте. Берём половину гвардии. Провиант с расчётом на несколько суток. Петрович тоже с нами — мне понадобится «Егерь», а старик его никому другому не доверит.

Святогор, ни секунды не раздумывая, набрал номер на телефоне и вскоре начал раздавать указания:

— Готовь двадцать пять бойцов к полевому выходу. Полная экипировка, усиленный боекомплект. Состав на твоё усмотрение, но оставляй тех, кто ещё на курсе лечения, и кого нельзя снимать с охраны периметра. Из остальных бери лучших. Подробности по прибытии.

Свят убрал телефон и повернулся ко мне:

— Куда идём?

— Вологодская губерния, Кадуйский заповедник. Колония пепельников, ориентировочно полторы сотни особей.

Лапа чуть сбросил скорость и покосился в зеркало заднего вида, будто хотел убедиться, что не ослышался.

— Полторы сотни, — медленно повторил Свят. Затем хмыкнул и покачал головой. — Серьёзная работа.

— Контракт уже оформлен через СПС, — продолжил я. — Заказчик оплачивает крылья по двойному прайсу. Остальное наше.

— При полутора сотнях особей… — прикинул Святогор и присвистнул: — Это большие деньги, Первый.

— Поэтому и берём половину гвардии, — спокойно произнёс я.

Лапа, до сих пор молчавший, решил-таки подать голос:

— Гляжу, мы здорово растрясёмся после плотного обеда. А обед на корабле был хороший, — сообщил он. — Судак отличный. Придурок только этот челюстью всё щёлкал. Я уж думал, может, орехов где грецких взять, закинуть в этого Щелкунчика, чтобы порожняком не щёлкал.

Свят покосился на Лапу, явно собираясь сказать что-то едкое, но всё-таки сдержался.

Весь оставшийся путь до дома я посвятил обдумыванию деталей предстоящей операции. Нужна бы разведка перед боем. И хорошо бы получить актуальную карту территории… А учитывая, что это заповедник — необходимо подумать об укрытиях для бойцов и с умом подойти к выбору месту сражения.

Разок от размышлений меня отвлёк Рух — он деловито подтвердил, что готов к работе, и ненавязчиво поинтересовался, будет ли в заповеднике дичь, достойная его внимания. Я ответил, что полторы сотни пепельников его внимания более чем достойны.

«Пепельники несъедобные», — с аристократическим пренебрежением отозвался он.

* * *

Чёртова Лапа встретила нас привычной суетой. Гвардейцы уже знали о предстоящем выходе и сновали по территории. Двигались они чётко и слаженно. По сути, суеты больше добавляли местные да поварихи.

— Ты, Свят, говорил, что бойцы заждались крупной встряски, — усмехнулся я, выйдя из машины. — Теперь они её получат.

Свят кивнул, не став развивать мысль — к нам уже спешил его временный заместитель.

Клин доложил, что состав группы определён, экипировка проверяется, а Цицерон с бойцами уже загружают в «Егерь» ящики с патронами и провизию.

Свят тут же включился в процесс и ушёл к бойцам, а я направился к дому.

Мирослава ждала на крыльце. Она стояла, прижимая к груди конверт, и лицо у неё было такое, будто внутри конверта сидела ядовитая змея или какая другая гадость.

— С возвращением, — сказала Мира. Голос её прозвучал натянуто. — Как прошла встреча?

— Продуктивно, — коротко ответил я. — Получил крупный контракт в Вологодской губернии. Выдвигаемся. Дом на тебе.

Мира кивнула, принимая информацию, и уже через секунду протянула мне конверт, который, казалось, обжигал ей руку.

— Пока тебя не было, прислали вот это, — буркнула она.

Конверт был с тиснёным гербом Ольховских в верхнем углу. На лицевой стороне сияло моё имя.

Я вскрыл конверт и развернул лист. От бумаги и самого конверта пахло свежей сиренью с нотками фрезии.

Приятный цветочный запах у духов Ольги Аркадьевны.

'Уважаемый Антон Игоревич!

Испытываю радость пригласить Вас на торжественный приём по случаю восьмого дня рождения барона Филиппа Валерьевича Ольховского, который состоится в эту субботу в нашем фамильном особняке.

Приём начнётся в четыре часа пополудни. По просьбе Филиппа будет тесный круг, без лишней помпезности.

Буду искренне рада видеть Вас среди гостей.

С теплом и надеждой на скорую встречу, Ольга Аркадьевна Ольховская'.

Внизу листа была приписка, сделанная другим почерком, крупным и старательным:

«Антон Игоревич, приходите, пожалуйста! Искра научилась новому трюку!»

Хм… Похоже, мальчик настоял на личной приписке. Молодец — характер проявляет. Без этого у рода Ольховских не будет будущего.

Мирослава цепко смотрела за тем, как читаю, скрестив руки на груди. Ей известно содержимое письма? Но оно явно было не вскрыто…

По запаху духов догадалась о содержимом? Или что?

— Мира, — спокойно обратился я к ней.

— Что? — откликнулась она чуть резче, чем обычно.

— Это приглашение на день рождения ребёнка.

— Я в курсе. — Девушка отвернулась и уставилась в сторону теплицы. — На нашу родовую почту тоже пришло приглашение в электронном виде — из секретариата Ольховских. Восемь лет мальчику исполняется… Прекрасный повод для его вдовствующей матушки взять в руки ручку и в довесок к общему приглашению ещё и написать персональное письмо. А заодно накапать духов на бумагу и лично вывести каждую букву так, чтобы даже запятые выглядели соблазнительно.

— По-моему, запятые как запятые, — пожал я плечами, ещё раз глянув на листок. — Из меня не большой ценитель запятых.

— Я тоже умею писать красивым почерком, — ледяным тоном сообщила Мира. — И мне для этого не нужно обливать бумагу парфюмом.

Мимо крыльца шёл Цицерон. На ходу глянув в нашу сторону, он мгновенно оценил обстановку, чуть скорректировал курс, чтобы держаться подальше, и резко прибавил шагу.

Следом из-за угла показался Петрович, но, увидев выражение лица Миры, круто развернулся и зашагал обратно.

Даже Мара, лениво вылизывавшая лапы возле ступенек, вдруг подобралась и юркнула под крыльцо.

— Спасибо, Мира, что передала письмо, — сказал я. — Стало быть, нас ждёт приём… Готовься.

Она медленно повернулась ко мне.

— В каком смысле «готовься»? — настороженно спросила девушка.

— Ну, не одному же мне идти на приём, — пожал я плечами.

— На приём… к баронессе… — проговорила она. — Мне нужно платье! Нормальное платье, а не… И туфли. И…

Она уже начала загибать пальцы, перечисляя список необходимого, но осеклась. В один миг воодушевление покинуло её — глаза сузились, и во взгляде появилась холодная деловитость.

— Подожди, — сказала Мира, подняв ладонь. — Ты же уезжаешь.

— Верно.

— И пока тебя нет, кто-то должен следить за Чёртовой Лапой, за стройкой, за теплицей… — кивая в такт своим словам, перечислила она. — Если Михаил Петрович с вами, то ещё и за снабжением кухни.

— Он с нами, — согласился я.

Мира тяжело вздохнула и улыбнулась:

— О подготовке к приёму подумаем потом. Возвращайся с победой и трофеями, вот тогда и обсудим детали. И кстати! — Она окинула меня оценивающим взглядом сверху донизу. — Не знаю, где ты свой костюм добыл, но в таком виде я тебя на приём точно не пущу.

— А что не так с костюмом? — удивился я.

— Всё, — безапелляционно заявила Мира. — Но об этом потом. Прямо сейчас мне нужно обеспечить Чёртовой Лапе нормальное функционирование в ваше отсутствие.

— Одобряю, — искренне ответил я.

Нравится мне это в Мире. Как любая девушка-аристократка, она хочет блистать на приёмах, демонстрируя миру величие рода. Однако же знает, что сейчас в самом деле важно: крепкая оборона, не останавливающаяся стройка и накормленные люди.

Кстати, не только люди.

— Мира, — окликнул я девушку, когда она уже куда-то двинулась.

— Слушаю? — мигом посерьёзнела она.

— Генерала кормить не забывайте.

* * *

Я быстро переоделся в боевое облачение, собрал в лаборатории всё необходимое для вылазки и поспешил к заведённым машинам — вокруг них уже кипела напряжённая работа.

Муромец с Цицероном грузили ящики, Клин проверял колёса «Волка», а Свят сверял список снаряжения по блокноту, время от времени выкрикивая фамилии и позывные.

— Антон Игоревич!

Я обернулся. Игоша подбежал с таким лицом, словно репетировал одну и ту же фразу последние минут десять, но до сих пор не был уверен, стоит ли её произносить.

И всё же он решился и выпалил:

— А мне можно с вами?

Глаза горят, кулаки сжаты… Парень полон решимости услышать мой ответ, и…

— Нет, — ответил я.

На миг он замер, широко распахнув глаза, а затем выпалил:

— Но я могу помочь! Мой Дар…

— Твой Дар особенный, — мягко перебил его я. — Именно поэтому мне важно, чтобы ты остался дома, если с Чёртовой Лапой что-то случится. Здесь не будет ни меня, ни Свята, ни даже Михаила Петровича. И даже Клина с Лапой. Мирославе Сергеевне нужен надёжный помощник, и это — ты.

Игоша выслушал мою речь с пониманием, но в глубине души парня явно оставался осадочек. Будто я просто выдал ему красивую отговорку.

Поэтому я решил добавить:

— Будь настороже и помогай Мирославе Сергеевне. Если что-то пойдёт не так, если покажется, что кто-то чужой крутится у Чёртовой Лапы или ведёт себя подозрительно, сразу докладывай ей. Она у нас хоть и сильная, но не всемогущая. Присмотри за ней, пока меня не будет.

Последнее задание подействовало на Игошу сильнее всего остального. Малец выпрямился и коротко кивнул:

— Понял! Не подведу, Антон Игоревич.

— Знаю, — кивнул я. — Потому тебя и оставляю.

Я одобрительно хлопнул его по плечу и направился к машинам.

Бойцы выстроились шеренгой, Свят зачитывал состав группы: чьи позывные звучали, те делали несколько шагов вперёд и вставали в новую шеренгу напротив других.

— Клин. Лапа. Муромец. Цицерон. Муха…

С каждым именем шеренга тех, кто едет со мной, росла. Когда Свят закончил перечисление и захлопнул блокнот, из задней шеренги донёсся голос:

— Разрешите обратиться!

Свят быстро повернул голову. Это был Бирюк.

— Говори, — велел глава гвардии.

— Командир, прошу включить меня в группу, — Бирюк шагнул вперёд. — Я полностью готов.

Несколько гвардейцев из первой шеренги поддержали его одобрительным гулом. Свят поднял руку, и гул оборвался.

— Бирюк, — злобно произнёс он. — Ты сейчас нужен здесь. Или ты решил, что защита родовых территорий — чепуха?

Бирюк осёкся.

— Прямо сейчас заступаешь старшим дозора на дальних подступах, — хмуро продолжил Святогор. — Усиленная смена. Вопросы?

— Вопросов нет, — ответил Бирюк и вернулся в строй.

Святогор раздал ещё несколько указаний, а затем речь перехватил уже я.

— На время моего отсутствия, — произнёс я, обведя взглядом строй, — абсолютно все решения от имени рода Северских принимает Мирослава Сергеевна. Её слово равно моему.

Вышедшая нас провожать Мира чуть вздёрнула подбородок и произнесла:

— Благодарю за доверие, Антон Игоревич. Всё будет в порядке. — Потом она повернулась к гвардейцам и добавила чуть жёстче: — Распорядок дня, график караулов и хозяйственные работы остаются без изменений. Кто решит, что в отсутствие командира можно расслабиться, тот сильно об этом пожалеет.

Все были готовы к выезду.

Ну… почти все — единственным «опаздывающим» бойцом оказался Петрович, пришлось даже вызывать его по рации. Оказалось, старик побежал успокаивать местных, объясняя, что Чёртова Лапа без надёжной охраны не останется, а часть гвардии, включая его самого, просто уезжает решать одну из задач рода.

Гвардейцы расселись по машинам, захлопнулись двери, лязгнуло оружие, и наша колонна тронулась с места. В зеркале заднего вида я видел, как Мира стоит на крыльце и смотрит нам вслед, а рядом с ней замер Игоша. Малец поднял руку и помахал, но тут же опустил, видимо, решив, что для ответственного человека такое поведение несерьёзно.

Через пару минут Чёртова Лапа скрылась за поворотом.

Некоторое время в машине стояла давящая тишина, только двигатель гудел да оружие позвякивало на кочках. Потом из-за спины раздался задумчивый голос Цицерона:

— Командир, а против пепельников огнемёты бы не помешали.

— У нас нет огнемётов, — отозвался Свят не оборачиваясь.

— Вот я и говорю, — продолжил Цицерон. — Надо внести в список будущих закупок. Мирославе Сергеевне передать, или сам запишу?

— Запиши, — хмыкнул я. — И заодно сразу представь лицо Мирославы Сергеевны, когда она увидит в бюджете строчку: «огнемёт, пять штук».

— Вообще-то нам бы хотя бы десять…