Вошедшего в раж настройщика силой оттянули от пианострела, стрельба утихла и дым начал рассеиваться. Однако паника среди публики не улеглась. Пациенты собирались в кучки, кричали, не зная, что делать, женщины визжали, бились в истерике, заползали под стулья. Потерявшие голову агенты Внубеза бегали взад и вперед, беспорядочно паля в воздух, пока кто-то из заместителей Клина не стал восстанавливать порядок.

Воспользовавшись замешательством, незаметно улизнули со сцены марионеточные судьи, разбежались стражники, под шумок исчез злонравный настройщик-палач Берлиоз. Уполз к себе в подземелье незадачливый математик Пифагор, чтобы без помех решать свою анти-мировую задачу перекройки «пифагоровых штанов» на новый лад.

Инесса убежала искать Бома, и на эстраде остались лишь Китти и Боб-Нокиеро.

— Боб, бежим, — толкала Китти долариканца. — Вертолет ждет… Здесь нам нечего делать.

— Сейчас, Киттенька, сейчас, — ответил тот. — Не могу оставить друзей на произвол судьбы, не предупредив их об опасности…

Он кинулся к оставленному без присмотра микрофону на столе, и в развешенных повсюду в лечебнице громкоговорителях послышались его слова:

— Друзья пациенты! Товарищи по несчастью! — воскликнул он. — Вот и пришел конец диктаторам и самодурам в Атараксии. Вы свободны! Наконец те из вас, над кем были проделаны унизительные опыты, и кто, под влиянием медикаментов превращался в каких-то уродов, все они обрели свое человеческое лицо. Нет больше ни смехачей, ни торопыг, ни безмозглых энтузиастов… И никто вас больше не заставит жевать по команде… Однако, если во-время не уйдете отсюда, вас ожидает новое иго. Из джунглей надвигаются полчища обезьян-мраксистов, не имеющих вообще понятия, что такое свобода. Так что уходите отсюда немедля! Атараксия обречена… Пусть политиканы и хиппи остаются, так им и надо, а вы уходите и защищайте свободную часть острова перед нашествием горилл. Повторяю: Атараксия обречена. Быть сему месту пусту!..

— А теперь бежим к вертолету! — тихо сказал он, схватив Китти за руку и бросаясь к выходу. — Я их всех предупредил. Пусть теперь сами спасаются…

Однако им не дала пройти толпа улыбавшихся атараксиян. Боба по-дружески хлопали по плечу, норовили пожать ему руку и благодарили за слова надежды.

— Оставайтесь с нами, будьте нашим директором, — говорили ему.

— Не могу, — отвечал он. — У меня есть еще одно важное задание.

К нему протискивались бывшие смехачи и без улыбок на лицах, но с энтузиазмом пожимали ему руку. Торопыги подходили к нему неторопливо, а энтузиасты приветствовали его, хотя и без энтузиазма, но зато радостно улыбаясь. Бывшие сексоты-павлики пристыженно жались в сторонке. И все они благодарили за освобождение от чар, которыми их опутала биохимия — алхимия доктора Альхиппи.

В толпе Боб заметил мулата Манолетто и поманил его пальцем. Тот приблизился со свешенной головой.

— Что ж это ты врал бессовестно на вчерашнем допросе? — с упреком спросил его долариканец. — И тебе не стыдно?

— Стыдно, мистер, — признался тот. — Пытали…

— Знаю, понимаю. Но зачем же ты согласился обслуживать эту пакость после того, как рыжих погнали? Теперь хочешь пытать людей для левшей?

— Да нет, мистер доларикано, — энергично замотал головой мулат. — Я никого не хочу пытать. Я лишь обыкновенный механик и присматриваю за машиной… «Инквизитор» это такой сложный аппарат, что попади туда песчинка и все к черту…

— Так вот, если ты такой мастер, возьми миску песку и сейчас же всыпь его в аппарат… А если это не поможет, так разбей его молотком. Вдребезги… Все эти вредные изобретения надо уничтожать. Понял, Манолетто?

— Понял, мистер. Чтобы никто больше не пострадал от техники и не подвергался пыткам.

— Ну, так беги и сделай, как я сказал. А вы, друзья, — обратился он к толпе, — уходите скорее из Атараксии. И не забудьте поразбивать все аппараты в лаборатории, а то рыжие, чего доброго, вернутся и начнут опять свои опыты.

— Лаборатория разрушена взрывом, — сказали в толпе… — А то, что осталось, давно разграблено.

— Бежим отсюда, а то рыжие действительно нагрянут вместе с гориллами, — заволновались пациенты. — Говорят, что Панча жив… лишь притворился мертвым… и под шумок слез с эстрады.

Уже охваченные паникой толпы народа потоком плыли к выходу, ведущему в город. А по другой стороне, над луна-парком, взвилась ракета и погасла, оставив после себя дымный хвост в воздухе. Вслед за этим из одного из домов в луна-парке повалил густой дым. Раздались взрывы ракет, заглушая даже все усиливающуюся стрельбу на окраинах.

— Бенгальский павильон горит, — крикнула Китти. — Бом поджег павильон. Скорее туда!

Когда они прибежали в луна-парк, деревянная постройка павильона была вся охвачена пламенем. Веселый разбушевавшийся вовсю огонь выбивался наружу длинными оранжевыми языками. Шипя в воздухе, из домика взлетали вверх ракеты, огненные колеса, шутихи и рвались с треском в клубах дыма высоко над парком.

Вокруг бегали растерянные сторожа и полицейские, но никто ничего не делал, чтобы потушить пожар.

Перед запертой дверью в Галерею ужасов стояли Бом и поэтесса, переговариваясь с кем-то внутри.

— А вот и вы, р… р… р… и… и… — обрадовалась Инесса, завидев Боба с Китти. — Уговариваем тут профессора бежать с нами. Заперся и носа не кажет.

Бом с отчаянием махнул рукой.

— Заартачился старикашка. А Инна мне все рассказала, что произошло на суде. Очень рад, что Нокиеро удалось выпутаться. Значит — летим. Доктор уже давно в вертолете.

Где-то вблизи застрочил пулемет.

— Гориллы наступают, — крикнула Китти. — Профессор, держитесь! Боб, скорее в ангар!

А художник подошел вплотную к запертой двери и крикнул:

— Прощайте, профессор! Спасибо за все. Значит, решили таки хлопнуть дверью на прощание?! Желаю успеха! К черту безмятежность!

— Прощайте, Нокиеро, — послышался слабый голос за дверью. — Какая великая идея пропала…

— Вот и хорошо!..

— Все в ангар! — скомандовал Бом, наблюдавший из-за угла в бинокль за наступлением горилл.

Согнувшись в три погибели, четверка беглецов вбежала в ангар.

Внутри было пусто и темновато. По другой стороне ангара ворота были распахнуты и за ними, на залитой солнцем лужайке, стоял целый и невредимый — их пятнистый кузнечик-вертолет.

Выглянув через оконце, вырезанное в гофрированной жести, Бом увидел в бинокль, как со стороны джунглей надвигаются гориллы в партизанских фуражках, с автоматами наперевес. Они перебегали от дерева к дереву, карабкались на сучья, перепрыгивали через заборы и канавы, стреляя в залегших в траве левшей в синих передниках. Сейчас же за партизанами, помахивая над головой книжечками в рыжих обложках, шли скученной массой уцелевшие рыжегвардейцы, а за ними ковыляли на своих котурнах Узколобые, подгоняя отставших и мародеров.

В воздухе вокруг ангара начали свистеть пули, срезая пальмовые ветки. Ползком и на четвереньках беглецы добрались до вертолета и один за другим вползли в кабину.

Там, в самом темном углу сидел на своем чемодане дрожавший от страха доктор Альхиппи.

Завидев долгожданных сообщников, влезающих в вертолет, он вскочил и с места в карьер напустился на них с упреками.

— Жду и жду, — заныл он. — Час, два, три — никого… Думал, случилось что, или забыли… Гляжу, а тут огромная горилла заглядывает в окна. Так я спрятался под сидение… А где вы болтались?

— Не паникуйте, доктор, — оборвала его Китти, усаживаясь в свое кресло и вертя рычагами управления. — Вам верно померещилось. Гориллы еще далеко. А если на то пошло, где мы болтались, так вам следовало быть с нами на площади, а не прятаться здесь под сидением.

— Не мог же я оставить чемодан без надзора.

— Уж мне этот чемодан… А как эта горилла выглядела? Была в фуражке с малиновым ободком? С маузером?

— Нет. Без фуражки. С папкой под мышкой.

Шальная пуля шмякнула в стенку возле головы Альхиппи, и тот со страху плюхнулся на пол.

— Скорее лети, Китти, — истерически завопил он из своего угла. — А вот и она, мерзавка! Лезет сюда… А брысь!

Прежде, чем кто-либо успел опомниться, плохо закрытая дверь распахнулась и в кабину вкарабкался перепуганный до смерти Горе Гориллович, держа под мышкой объемистую папку.

— Спасите! Помогите! — нечеловеческим голосом вопила горилла. — За мной гонится чекист. Милая летчица, вы же обещали взять меня с собой. Не гоните меня! Спрячьте, ради Бога!

— Вон отсюда! — крикнул Бом и потянулся за револьвером.

Мотор уже гудел вовсю, и лопасти пропеллера вертелись в воздухе.

— Оставьте его, — воскликнула Китти, стараясь перекричать шум мотора. — Я его знаю. Это обезьяний писатель. Перебежчик. Пусть летит вместо профессора… Захлопните двери, чтобы не влезла другая обезьяна. Та может быть опасна.

Со звоном посыпалось стекло из разбитого пулей окна.

Делая большие прыжки, по лужайке бежала к вертолету рыжая горилла в фуражке с малиновым околышем и палила в беглецов из маузера.

— Это тот самый зверь, что на меня напал в парке, — вскрикнул Боб, вспомнив вдруг свой первый вечер на острове. — Гоните его!..

Тайный агент выстрелил несколько раз в преследователя. Тот перекувырнулся и отстал.

Вертолет медленно набирал высоту.