Погруженная невеселые мысли, Китти бежала в ангар и в одной из аллей с разбегу наскочила на стоявшую там гориллу в партизанской круглой шапке. Девушка-зайчик вскрикнула и отпрянула в перепуге. Однако человеко-обезьяна не проявляла никаких враждебных намерений. Она смотрела кротко, и в глазах ее было такое просительное выражение, что Китти остановилась. Ее поразило, что под мышкой горилла держала толстую тетрадь.

Тут Китти вспомнила, что некоторое количество обезьян из леса служило в охране лечебницы и санитарами. Они были поголовно грубые солдафоны, но никого не трогали и не вмешивались в местные дела. Слепо верили в Карлу Марлу и читали только свою «Правду Джунглей». Разговаривать с ними по-человечески было невозможно: их речь состояла из одних лишь заученных штампов и партийных лозунгов.

— Товарищ летчица, — сказала горилла мягким грудным голосом. — Вы вот счастливая!.. Вы летаете всюду… Если захотите, можете даже улететь за море. А я тут прикован к джунглям, как проклятый, как раб. Когда полетите следующий раз, пожалуйста возьмите меня с собой. Мне так хочется узнать, что находится дальше, за островом…

Китти опешила и не знала, что ответить. До сих пор ей не приходилось разговаривать с гориллами.

— Что?.. Зачем?.. — залепетала она. — Я не имею права… Зачем вам лететь? Разве вам плохо в лесу?

— Плохо, товарищ летчица, — тихо сказал человек-обезьяна, оглядываясь. — Живем мы, точно в клетке. Наши политруки только и твердят: Карла Марла да Карла Марла. А ведь всем известно, что Карла Марла выдуман лишь для обезьян, и что в остальном мире обходятся без него и все живут по-человечески. И я тоже хочу пожить по-человечески. Умоляю вас: возьмите меня с собой. Зовут меня — Горе Гориллович, и я член Союза Писак Обезьяньей Народной Демократической Республики острова Таракании. Но я с ними не желаю иметь больше дела.

У человека-обезьяны глаза были грустные, с поволокой. Ей стало его жалко, но как она могла ему помочь? Голова у нее была забита мыслями о том, как спасти Нокиеро и бежать с острова, а тут возись теперь с обезьяньим перебежчиком! И Китти решила дипломатически сплавить назойливого просителя.

— Дорогой Горе Гориллович, — сказала она мягко, — мне очень вас жаль, но, к сожалению, сейчас ничего не могу для вас сделать. Однако, как только представится возможность, возьму вас пролететься в вертолете.

— Спасибо, товарищ летчица! — просияла горилла. — Ловлю вас на слове. Я вам помехой не буду. Так хочется попасть в свободный мир, найти издателя для моей книжки. Я ведь написал роман… — он замялся, — подпольный… разоблачительный… По ночам писал…

Торопливо, с лихорадочным блеском в глазах, он вытащил из-под мышки потрепанную тетрадь и стал совать Китти под нос исписанные мелким почерком листки.

— Хорошо, хорошо… — Китти решила отвязаться от новоявленного писателя из джунглей. — Хорошо, Горе Гориллыч. Я займусь и вашим романом, только не сейчас, погодя. Сейчас мне некогда. Простите.

Энергично отстранив человека-обезьяну, она проскользнула мимо и побежала по своим делам.