Разгромив в пух и прах санаторную библиотеку, и сжегши на костре кучу книг, рыжегвардейцы не угомонились, а вошли во вкус и затеяли штурм соседней лаборатории. Плотным кольцом они окружили здание и для начала стали камнями бить стекла в окнах, подбадривая себя криками и пением «без-культурных» песенок:

Причин захватить в свои руки лабораторию у них было много. Зная о внешне корректных, а на самом, деле враждебных отношениях между Альхиппи и директором, рыжегвардейцы задумали заполучить в свои руки доктора и его помощников, напялить на них шутовские колпаки и поиздеваться над ними в без-порядке «без-культурной революции». Кроме того, в лаборатории можно было разжиться наркотиками, спрятанными в потайных шкафах, да еще пошалить с лолитами и лаборантками, только этого и ждавшими. Чесались руки поразбивать ко всем чертям мудреные аппараты и машины — некоторые более смышленные, чем сами рыжегвардейцы, — да повыливать из реторт непотребные химические растворы, только загрязняющие атмосферу.

Как только в воздухе стало пахнуть жареным, в аудитории, где происходили опыты с волнами телевнушения, началась паника и пациенты разбежались по домам. Приведенные в легкомысленное настроение докторским аппаратом, они, напевая антивоенные песенки и беззаботно пожимая плечами, наотрез отказались от предложения доктора защищать лабораторию. В конце концов, в здании остались только доктор, профессор, верные лаборанты и лолиты. Они забаррикадировались внутри и приготовились дать отпор хулиганам.

Побив все стекла в окнах, рыжегвардейцы начали систематическую осаду вражеской крепости. Помахивая книжечками в рыжих обложках, они притащили приставные лестницы из библиотеки и подкатили их к окнам лаборатории.

Поймав какого-то зазевавшегося лаборанта, они надели ему на голову шутовской бумажный колпак, а на грудь повесили дощечку с надписью: «Я — тунеядец! Бить меня надо!» Затем рыжие стали обводить беднягу вокруг здания, подгоняя его пинками.

Вожак рыжегвардейцев, незадачливый пианист Курара, неуклюже влез в своих котурнах на лестницу и, нахохрясь по-петушиному, заорал в рупор:

— …Требуем разгона паразитов, подвизающихся в лаборатории! Лаборантов-коллаборантов к стенке! Лолиты должны стать народным достоянием… Разгромим шпионское гнездо! Долой врагов Директора!

— Долой! — завыли рыжие. — Даешь лолиты!

Профессор попытался было связаться по телефону с директором, чтобы тот повлиял на своих молодцов, но трубка упорно молчала. Диоген беспомощно развел руками.

— Панчи нет дома. Что же нам делать? Вызвать Внубез?

— Ни в коем случае, — заартачился доктор. — Того и гляди, украдут аппарат. Дудки! Мы отразим хунвейбинов своими собственными силами.

По его распоряжению сотрудники попрятали более ценные химикалии и наркотики в сейфы и приготовились к защите. Бородатые лаборанты подтащили к окнам перегонные кубы, наполненные кипятком, и вооружились пузырьками с едкой жидкостью. Заняв стратегические места у окон, они стали переругиваться с рыжемолодчиками внизу.

Еще раньше доктор Альхиппи бережно отъединил свой аппарат от мегафонов, отвинтил заветный чемодан и поставил его под свой письменный стол. А вертлявая брюнеточка Хуанита — Лолита Первая — ревниво следила за тем, чтобы никто из посторонних не приближался к его сокровищу.

Однако новопринятая буфетчица, аннамитка Анна, похожая на филигранную статуэтку, почему-то заинтересовалась чемоданом и, улучив минутку, когда Лолита Первая вышла из комнаты, умудрилась открыть его и стала с любопытством рассматривать аппарат. За этим занятием ее застала Лолита Первая и с возмущением накинулась на новенькую.

— Анна! Кто тебе позволил? — закричала она. — Шпионишь!? Вот скажу доктору. Пошла вон, дура!

Анна, пятнадцатилетняя девочка, расплакалась.

— Да я только одним глазком хотела взглянуть, кто это там говорит в чемодане?

Тем временем Альхиппи, приняв решение хорошо проучить рыжих при помощи своего чудо-аппарата, велел всем защитникам надеть предохранительные наушники и выпить по чарочке противоядия.

— Буфетчица? Где буфетчица? — вопил он, бегая по залам. — Отпустить всем по стаканчику вина или рому. Где мой чемодан?

Он бросился к письменному столу, но под ним чемодана не оказалось. В шкафу? И подавно. Под диваном? Тоже ничего.

Доктор чуть было не стал вырывать себе волосы из головы, как вспомнил о спальне и кинулся туда в надежде, что злополучный чемодан каким-то образом попал туда. Так оно и было. На кровати лежал раскрытый чемодан с выглядывающими из его нутра трубками, лампочками и проводами. На полу рядом валялись чертежи аппарата. Лолита Первая ползала на коленях вокруг кровати, подбирая разлетевшиеся листы.

— Мой аппарат… мои чертежи… — крикнул доктор истошным голосом и кинулся проверять, все ли на месте. — Почему чемодан раскрыт, Хуанита?

Та стала ему путанно рассказывать, как она еле вырвала чемодан из рук буфетчицы, а он возьми и раскройся… бумаги высыпались… она же… хлип… хлип… ни в чем не виновата.

Убедившись, что аппарат в порядке и все чертежи на месте, Альхиппи залепил своей любовнице звонкую пощечину.

— Все это вранье! Вон отсюда! Ты больше не Лолита Первая.

Злобно сверкнув глазами, бывшая Лолита выбежала из комнаты. А доктор схватил чемодан и бросился в главный зал монтировать аппарат.

— Ах, не поздно ли? — нервничал и ахал у него над головой профессор, окончательно потерявший даже видимость безмятежной уравновешенности. — Рыжие наседают… в окна лезут… А ваши лолиты что делают? Братаются с рыжегвардейцами!.. Если хотите пускать волны, доктор, так Боже упаси, чтобы не эротические, а то они там совсем взбесятся.

— Не канючьте, профессор, — оборвал его Альхиппи, проверяя кнопки в аппарате. — Я уж найду на них управу… и волны, какие нужно. Так что же там вытворяют мои лолитки?

— Безобразия, вот что, — воскликнул профессор. — Сидят на подоконниках в расстегнутых халатах, с растрепанными волосами, и орут пошлые песни. Содома и Гоморра! Что делать, доктор?

— Что делать? — рассмеялся тот. — Выпороть их надо, вот что. Но это потом. А сейчас давайте, выпьем за успех моей затеи. Эй, буфетчица, поди ка сюда, милая! Как тебя зовут? Анна. Ну и хорошенькая же ты мордочка. Принеси нам с профессором чего бы выпить. Чилийского шампанского, что-ли? И три бокала. Тоже выпьешь с нами. Новенькая ты? А? Раньше тебя тут не замечал. Сколько же тебе лет? Аннушка? Пятнадцать? Чуть многовато, но фигурка у тебя как у тринадцатилетней. Нимфетка, в лолиты еще годишься. Хочешь, будешь у меня кралей?!..