На другой день Джемс Бом еле дождался вечера, рассчитывая после закрытия луна-парка тайком пробраться к будке с гадалкой и выведать у нее как можно больше о тайнах Атараксии. Как бы странен и подозрителен не был этот источник информации, Бом не мог пренебречь малейшим шансом пополнить свои сведения.

Запасшись пачкой долларовых билетов и позвякивая в кармане пригоршней мелких монет, он проник в лунапарк боковым входом, всунув сторожу в лапу серебряный четвертак. Тот ловко заграбастал взятку левой рукой и милостиво разрешил посетителю гулять сколько угодно в опустевшем парке.

— Только будьте осторожны, — предупредил он. — Жулики валандаются.

Вперив неподвижный взгляд в пространство, закутанная в пестрое тряпье и обвешанная бусами, восковая старуха величественно восседала в своей стеклянной будке, на том самом месте, что вчера.

Вокруг шатались подозрительные типы, и Джемс не решался задавать ворожее вопросы. С видом ротозея он бродил вокруг да около, рассматривая со всех сторон киоск. В задней стенке он различил замаскированный вход.

Как только прохожие исчезли, он на всякий случай сначала постучал легонько в стенку, но, не получив ответа, подошел вплотную к окошку и всунул в щелку серебряную монетку.

Тотчас же губы старухи шевельнулись, и она изрекла торжественным шепотом.

— Привет тебе, АйАйАй! Я — добрая фея острова Таракании, вселившаяся в эту восковую фигуру. Позолоти ручку, и я тебе расскажу все, что хочешь узнать об Атараксии.

Убедившись, что поблизости не видно людей, тайный агент вынул из заднего кармана пачку долларовых билетов и положил ее под окошком гадалки.

— Слушай, уважаемая богиня, — бесцеремонно начал он. — Я готов хорошо заплатить за имеющиеся у тебя сведения, но мне совсем не улыбается стоять здесь на виду у всех и тянуть тебя за язык, всовывая в щелку доллар за долларом. Давай, не будем играть в прятки, выходи из своей берлоги на свежий воздух, и тогда в каком нибудь укромном уголку поговорим с глазу на глаз о цене.

Внутри старухи что-то екнуло, ахнуло, но ответа не последовало.

Агент подождал несколько минут, затем, пожав плечами, протянул было руку, чтобы забрать свою пачку обратно, как восковая фигура издала легкий вздох и сказала возмущенным шепотом:

— Вы, долариканцы, ужасно прозаический народ. Когда нами владели испанцы, они относились с гораздо большим уважением к местным обычаям и богам. У вас же всегда на первом месте доллар.

— Не знаю. По-моему, это ты, уважаемая богиня, первая завела разговор о долларах, — отпарировал Бом. — Да ты не стесняйся, покажись. Если ты даже вековая старуха, помнящая испанских конквистадоров, это меня не испугает. Business is business.

— Ладно, так и быть, — вздохнул голос в будке. — Выйду. Тогда сам увидишь. А пока внимай моему предсказанию: в самом ближайшем будущем остерегайся удара в спину… Даже раньше… уже тебе грозит… Берегись АйАйАй! — крикнула она.

Однако, и без ее предостережения, Бом заметил, что сзади на него кидаются два жулика, выскочившие из-за кустов.

Запустив руку в карман, он захватил полную пригоршню мелких монет и швырнул их изо всей силы в глаза одному из нападавших. Пока тот, временно ослепленный, остановился и стал себе протирать глаза, Бом ловким приемом «каратэ» повалил на землю второго жулика и принялся его боксовать. Тем временем первый разбойник, очухавшись, набросился сзади на агента, но тот, ударом ноги отбросил его назад. Обезвредив таким образом одного, дельный разведчик опять ринулся на другого. Затем, расправившись с вторым, набросился на первого… Затем опять на второго…

Это продолжалось бы неизвестно, как долго, если бы тайный агент в душе не возгордился собственной ловкостью и вдруг не вообразил себе, что драка получилась вроде как на ковбойских фильмах, когда герой шутя расправляется с двумя-тремя бандитами, причем ни шляпа у него с головы не слетит, ни галстук не развяжется. Это всегда казалось настолько неправдоподобным, что Бома удивляло, как у режиссеров рука поднимается выпускать фильмы с такими неестественными драками. Ведь в жизни, если дело доходит до потасовки, то у ее участников не только шляпа слетает с головы или развязывается сам собой галстук, но летят в клочья костюмы и волосы, а самих драчунов отвозят в госпиталь.

А вот у него все получается, как на фильме… И вдруг он заметил, что однако не все, как на картине. Шляпы на голове у него не было, так что она не могла слететь, но галстук! Галстук, оказывается, развязался таки во время драки сам собой, и Бом сразу сник и упал в своих собственных глазах, перестав походить на фильмового героя. На одно короткое мгновение он дал себе передышку, чтобы запрятать концы болтающегося галстука, и в этот момент один из босяков, словчившись, ударил его так сильно чем-то тяжелым по голове, что он повалился на траву без чувств…

…Бому казалось, что он лежит на дне глубокого оврага, а рядом будто бы сидят красавицы из Домика и кладут ему на голову холодные примочки. Быстро придя в себя, он открыл глаза и действительно увидел над собой личико хорошенькой девушки с блестящими глазками. Она прикладывала к его голове; что-то холодящее и говорила удивительно знакомым шепотком:

— Очнись, доларикано АйАйАй! Все в порядке. Это я тебя спасла. Отогнала жуликов прочь и спрятала твою пачку с деньгами, чтобы не украли. Вот она. Ну, как голова? Болит?

— Кто ты? — спросил тайный агент, с удивлением всматриваясь в незнакомые черты лица. — Добрая фея?

— Да. Разве не узнаешь моего голоса? Я — богиня острова Таракании, — произнесла она торжественно. — Я же и старуха-гадалка, — звонко рассмеялась она. — Похожа?

— На двухсотлетнюю старуху ты уж никак не похожа. — рассмеялся Джемс. — Да ты красавица!

Ее хорошенькое личико почти касалось его щеки, и он чувствовал не своем лице ее горячее дыхание. Несмотря на то, что голова ныла от боли, ему нравилось, что с ним приключилось нечто такое, как в шпионском фильме или романе. Теперь полагалось притянуть к себе головку девушки и поцеловать ее в губы. Долго не раздумывая, он это и сделал, почувствовав себя опять героем кинокартины.

— Я так и знала, — сказала она, неохотно высвобождаясь из его объятий. — Долариканцы не любят терять времени. Лучше пойдем в домик рядом. Там будет удобнее говорить о делах.

Она помогла ему подняться и очистила его костюм от приставших к нему травинок. Затем, обняв его за шею, повела в дом напротив. К смущению Бома, это оказался уже знакомый ему Веселый домик.

Однако, они не стали заходить в бутафорские салоны для посетителей, где его вчера так дурачили, а сразу прошли в спальню «доброй феи». Там она усадила его на диван и, намочив платок в холодной воде, приложила к шишке, выскочившей у него на голове. Затем принесла вина и пирожных. Наполнив бокалы вином, она села ему на колени и поцеловала в губы.

— Теперь спрашивай, что тебя интересует, доларикано! — сказала она пригубляя бокал. — За твое здоровье! АйАйАй! За успех твоей миссии!

— Спасибо, богиня! А я пью за твое!.. — ответил тайный агент, отпивая вина. — Как твое имя, красавица?

— Афродита, — ответила она. — Я бывшая лолита из гарема доктора Альхиппи. Когда-то была даже Лолитой Первой, но как только вошла в лета, — ведь мне уже стукнуло двадцать, — доктор освободил меня от обязанностей первой любовницы и за мои заслуги назначил меня здесь гадалкой. Это довольно доходное место, и я довольна своей участью. Обыкновенно надоевших ему лолит он прогоняет домой или оставляет в лаборатории на побегушках.

— Так вот, оказывается, какой он, ваш гениальный изобретатель! Бабник и развратник!

— Скорее всего болезненно самолюбивый и честолюбивый деспот, превративший лабораторию в свой семейный колхоз. Однако, надо признать, что от него исходят какие-то магнетические токи, и он оказывает сильное гипнотическое влияние на женщин. Все в лаборатории ему беспрекословно подчиняются, а заодно и его очередной крале — Лолите Первой. Но никто там в лолитах не засиживается — уж слишком часто меняет доктор своих малолетних любовниц. И, тем не менее, я уверена, что его гарем и эротические похождения, это для него не самоцель, а средство замаскировать чувство своей неполноценности. Этот человек в душе не уверен в самом себе и старается убедить самого себя и всех вокруг, что он гений во всех отношениях. Потому он вечно корпит над своими изобретениями, будто бы для Атараксии, а на самом деле с задней мыслью, чтобы продать их когда-нибудь за границу и на них зашибить хорошую деньгу.

— Это очень полезные сведения, — заметил Бом, целуя ее в ушко. — Откуда ты такая умница?

— Ты забываешь, что я ясновидящая по профессии и должна быть хорошим психологом. Кроме того в свободное время изучаю психологию в нашей библиотеке. Но, к сожалению, кажется, скоро кончится мое чтение, так как рыжегвардейцы собираются сжигать неугодные им книги. Хулиганы!

— Варвары, вандалы, — согласился Бом, занятый ее розовым ушком. — Расскажи, милая, что еще тебе известно о докторе и его аппарате.

— Альхиппи считает себя замечательным певцом и втайне мечтает наиграть свои эротические песенки за границей на пластинку и покорять молодых дур во всем мире своим гипнотизирующим голосом. Большие надежды он возлагает на изобретенный им аппарат теле-внушения. Намотай себе это на ус, милый АйАйАй! Эти сведения тебе пригодятся.

— Надеюсь, чудная моя красавица! — согласился разведчик. — Говори дальше. Не пожалеешь.

— Gracias Guapo! — ответила она, доливая вина в бокалы. — Но я ничего не хочу. Мне лишь хотелось бы, чтобы ты опередил других агентов и сумел купить доктора вместе с его лолитами и аппаратом.

— Лолит мне не нужно, — рассмеялся Бом. — А почему ты собственно думаешь, что я заинтересован именно в этом аппарате? На лбу у меня написано?

— Конечно написано, — ответила она с загадочной улыбкой. — На то я и ясновидящая, чтобы знать, что у кого на уме.

— Ладно. Тогда скажи, кто такие мои конкуренты здесь в лечебнице? Не бойся! Заплачу долларами. Сколько хочешь за информацию?

Он вынул пачку с долларовыми банкнотами, ту самую, которую она спасла от бандитов.

Девушка обиженно надула губки.

— Я же сказала… ничего не хочу от тебя, — она отстранила его руку с деньгами, хотя и не особенно энергично. — Хочу только тебя… Ты думаешь, мне очень интересно жить в луна-парке, потеть внутри восковой старухи, разыгрывать из себя ворожею и гадать разному хамью — рыжегвардейцам, левшам, сумасшедшим фанатикам… Лишь увидев тебя здесь, я поняла, что ты человек другого мира, будто сошедший со страниц приключенческой повести для молодежи. Какого бы ты не изображал из себя нигилиста или профессора-гиппи с перекрученными набекрень мозгами, я знаю, что в душе-то ты мальчик, бой-скаут, гордящийся порученным тебе заданием и рискующий жизнью только лишь ради спортивного интереса. Ты не испорчен жаждой наживы и погоней за славой, и поэтому ты мне нравишься, доларикано АйАйАй! Поэтому я отогнала от тебя жуликов и не позволила им тебя ограбить, хотя обычно мы делим между собой добычу. Хочешь, расскажу тебе все секреты Атараксии, о ее обитателях — Китти, Инессе, профессоре, докторе, лолитах, о ком хочешь гроша за это не возьму, но останься сегодня со мной… Я дарю тебе эту ночь… Не пожалеешь… Доларикано Ай Ай Ай, милый… ай…