Из всех полученных в конторе бумажек, удостоверений, отчетных номерков и купонов, Джемса Бома особенно интриговал билетик, дающий право входа в «Веселый домик». Он долго вертел в руках розовую бумажку, прикидывая, насколько она пригодна для пользы дела. Ведь как тайному агенту ему полагалось узнать как можно больше о заведениях и порядках чудной лечебницы. Побывать надо всюду.

Пользуясь полученными пропусками, он в первые же дни своего пребывания в Атараксии открыто облазил все здания и заведения, куда его пускали, и тайком обследовал места, закрытые для посторонних. Прогуливаясь со скучающей миной, он исходил вдоль и поперек «Парк без-отдыха и без-культуры», — маленький луна-парк на задворках лечебницы. Увеселительные заведения почему-то бездействовали, если не считать тиров, в которых можно было пострелять по движущимся мишеням, киосков с прохладительными напитками, стеклянной будки с восковой фигурой гадалки, да еще Веселого домика, по-видимому постоянно открытого для публики… Однако, главный аттракцион луна-парка — карусели, ржавели без действия под открытым небом, а павильоны с развлечениями были наглухо заколочены. И ни души вокруг.

Однажды тайный агент провел целый день в луна-парке, разгуливая под застывшими вагонетками, среди неподвижных каруселей и полуразвалившихся построек. Найдя лазейку в прогнивших досках Галереи ужасов, он проник туда с заднего хода и не без мальчишеского озорства стал нажимать кнопки на распределительной доске внутри. Приведя в движение механизмы во всем павильоне, он, с ребяческой удалью, стал кататься на возике по коридорам галереи. И притворно ужасался, когда на него из-за угла, свирепо рыча, выскакивал вдруг лев из пластики или над самой его головой появлялся пляшущий в воздухе скелет из папье-маше, облитый зеленоватым «могильным» светом.

По мере продвижения возика, по обеим сторонам коридора зажигались лампочки, освещая ниши, в которых были изображены бытовые сцены из старых добрых времен, как например, резня в Варфоломееву ночь, казнь Людовика 16-го, пожар венской оперы и пир во время чумы в средние века. Находящиеся в нишах фигуры исторических персонажей издали казались живыми. Несмотря на представленные в них ужасы, некоторые ниши произвели на Бома довольно благоприятное впечатление. Особенно пригляделась ему уютная монашеская келья в средневековом монастыре, где в чуму собрались на пир розовощекие монахи. Человек пять их сидело вокруг стола посередине ниши, держа в руках оловянные кружки. И тут же рядом, на широком топчане накрытом звериными шкурами, корчились те, кого сразила зараза. С полки в углу на них глядел пустыми глазницами череп мертвой головы. По полу бегали огромные рыжие крысы. Через слюдяные оконца в стене виднелась мощеная булыжниками улица с валяющимися на ней зачумленными… Вид был донельзя ужасный.

Рядом с Галереей ужасов находился Туннель любви, куда можно было попасть лишь на лодочке, привязанной у входа. К разочарованию Бома, влюбленных парочек там не оказалось, и он, зевая от скуки, с чувством облегчения выплыл на свет Божий по другой стороне туннеля, неожиданно очутившись перед входом в пресловутый Веселый домик.

К удивлению тайного агента, заведение это не было закрыто, и над дверью светилась лампочка.

«Чем черт не шутит», — подумал он и решил зайти. «Как детективу, мне даже полагается познакомиться со здешними веселыми девочками».

Старый хромой китаец, сидевший у входа, отобрал у него розовый билетик, полученный в конторе, и вручил рыжую книжечку с изречениями Панчи.

— Следуйте мудрым указаниям директора Панча Ли, и вы сумеете сделать правильный выбор, молодой человек, — сказал он наставительно, впуская посетителя внутрь.

Недоумевая, почему даже сюда приплели Панчу и его изречения, Бом вошел в первую комнату. Она должна была изображать султанский гарем с его роскошью и негой. Пол тут был застлан изъеденным молью ковром, а стены были покрыты изображениями полнотелых и полногрудых красавиц в разноцветных шароварах и без оных. В воздухе висел угарный запах пряностей и восточных благовоний, определенно не первой свежести. Из спрятанного где-то в углу репродуктора лились елейные звуки дудок и флейт.

Вскоре после того, как Бом вошел, музыка прекратилась, и хриплый голос из репродуктора произнес тоном зазывалы в цирке:

— Привет тебе, достойный посетитель! Ты находишься сейчас в палате восточной роскоши, в гареме султана, в преддверии рая. Тебя ожидают разомлевшие от неги гурисы. Каждая из них весит по крайней мере двести фунтов, а то и все триста. Если жаждешь их ласк, открой дверь, что по левой руке от тебя… Однако подумай. Если предпочитаешь им любовь современных спортсменок со стройными ногами и упругими телами, войди в дверь по правой.

Тут гость заметил над левой дверью надпись — «Восточные сладости», а над правой — «Шведская баня». Оттуда доносились веселые молодые голоса и слышались всплески воды. Мужской приятный баритон пел модную песенку.

— Вот и решай тут, — подумал Бом. — Конечно, я предпочитаю стройных спортсменок, хотя восточные прелести тоже неплохи…

Пока он раздумывал начавшаяся было в передатчике музыка прекратилась, и цирковой зазывала начал сызнова:

— Привет тебе, достойный посетитель! Ты находишься сейчас в палате восточной роскоши…

Тайный агент плюнул в сердцах и стремительно распахнул правую дверь — в «шведскую баню». Влетев туда, он чуть было не сковырнулся в купальный бассейн без воды, расположенный посередине комнаты. Из громкоговорителя в углу лились веселые женские голоса, но живых девочек в помещении не было и в помине. И только стены были покрыты аляповатыми изображениями купальщиц в бикини и без.

Противный голос зазывалы доверительно зашептал в репродукторе:

— Выбор сделан, достойный посетитель. Теперь тебе остается лишь протянуть руку и отворить одну из дверей, ведущих в рай. Выбирай же, выбирай…

Посетитель злачного места увидел, что перед ним опять две двери.

— Что за черт? — пробормотал он, чувствуя, что его здесь дурачат, и тем не менее желая досмотреть спектакль, в котором, помимо своей воли, принимал участие. — Где же девочки, в конце концов?

— За этими двумя дверями тебя поджидают писаные красавицы, готовые утонуть в твоих объятиях, — продолжал невидимый сводник. — Однако предупреждаю: за левой дверью собрались пустые болтушки. Подарив тебе свою любовь, каждая из них будет лишь щебетать о тряпках и украшениях. Зато по правой стороне сидят не только красивые, но и умные девушки, с которыми обо всем можно поговорить и с которыми никогда не соскучишься.

— Не слушай дурака. Что он понимает? Мы тут птички-невелички, но все, как на подбор, хорошенькие, чудненькие… — затараторила вдруг левая дверь. — Не все ли тебе равно, о чем мы болтаем? Разве для того, зачем ты сюда пришел, нужны тебе умные разговоры? Иди к нам, дурачек. Не бойся нас — пустомель. Не бойся… не бойся…

Бом насторожился. Наконец-то он услышал голос обитательниц веселого заведения, а не только лишь пластинку со словами зазывалы. Впрочем, кто знает, может быть их щебет — все та же пластинка?

— Не слушай эту болтушку, — приятным низким голосом сказала правая дверь. — Там они все красивые, но пустые дурочки. Если считаешь себя интеллигентным человеком, ты выберешь одну из нас. Мы можем тебя кое-чему научить… И только мы можем дать тебе полезные сведения.

Сведения? Это Бома заинтересовало. Конечно, он — интеллигентный человек и знает, что надо сочетать приятное с полезным.

Он осторожно отворил правую дверь в надежде увидеть за ней, по крайней мере, несколько красавиц, но следующая комната тоже оказалась пустой.

— Что это за комедия? Опять пластинка!.. — заорал Бом, очутившись опять перед парой закрытых дверей. — Довольно дурака валять! Где тут выход из этого лабиринта?

— Не отчаивайся, достойный посетитель! — безмятежным голосом сказал зазывала из угла. — Это последнее испытание. Девушек осталось только две. Какую выберешь себе, такая тебе и достанется. Великий Панча-Ли сказал: «Конец — делу венец!» Обе девушки, находящиеся за этими дверями, — красавицы и умницы, каких мало на свете. Однако та, что по правой стороне, имеет некоторые недостатки, как и все женщины в мире. Она немного самолюбива, в меру упряма, при случае может обругать. Одним словом — характерец! Зато у ее подружки за левой дверью нет никаких недостатков. Она идеальна во всех отношениях — терпелива, снисходительна, никогда не злится и на диво послушна. Она будет тебя беспрекословно слушаться и станет твоей рабыней. Теперь решай сам.

Свет в комнатке погас, а зажегся за дверями. Через матовые стеклянные панели Бом увидел силуэты двух прекрасно сложенных женских фигур.

— Вот они, голубки, — с облегчением подумал он. — Может быть, в конце концов, тут нет никакого надувательства. Какую же мне выбрать?

— Выбери меня, — проворковал приятным грудным голосом силуэт за правой дверью. — Я не какая-нибудь идеальная женщина, а самая обыкновенная. У меня, конечно, есть свои причуды и капризы, но зато тебе будет интересно провести со мной время.

— Меня… — мелодийно пропела девушка по левой стороне. — У меня нет никаких недостатков. Я буду исполнять все твои прихоти и желания. Со мной тебе будет всегда хорошо и спокойно. Я — идеальная женщина и идеальная любовница.

— Глупости! — вмешался грудной голос из-за правой двери. — Не гонись за идеалом, он не существует, — в голосе звучало раздражение. — Не будь ослом! Выбери меня! Я настоящая женщина…

Тайный агент в душе считал себя идеалистом и потому, вопреки рассудку, решил выбрать другую — ту, которая обещала быть идеальной женщиной и послушной любовницей. Уж больно интересно ему стало познакомиться с такой невидалью… Идеальных женщин ему еще не приводилось встречать.

Решительным жестом Бом распахнул дверь по левой стороне и почти носом к носу столкнулся со стоявшей за ней дамочкой — и впрямь писаной красавицей. У нее были тонкие правильные черты лица, словно выточенные из алебастра ручки и ножки, да еще огромные, обрамленные сеткой длинных ресниц, карие глаза. Она безмолвно улыбалась ему приветливой, но неестественной улыбкой, точно наклеенной на ее нежное личико цвета спелого персика.

Тайный агент легко дотронулся до ее плечами она мягко повалилась ему на руки, словно ватная.

Однако, она не была сделана из ваты, а из пузырчатой резины, и на шее у нее был выбит ярлык: «Made in Japan».

Несолоно хлебавши, Джемс Бом выскочил из Веселого Домика как ошпаренный и отправился дальше исследовать луна-парк, проклиная в душе дирекцию, лечебницы за страсть к выдумыванию схем одурачивания легкомысленных пациентов. Однако, вскоре он успокоился и стал даже подтрунивать над самим собой: «Провели меня как мальчишку. Еще не хватало, чтобы там за стеной сидели зрители и хохотали до упаду, глядя в щелку на мои перипетии», — думал он со смехом. — «Зато набрался опыта. И то хлеб!»

В общем он был доволен своими первыми шагами в Атараксии. Он детально ознакомился с расположением лечебницы, ее организацией и существующими в ней порядками. Кроме того научился всюду лазить, не попадаясь на глаза стражникам.

Тем не менее, несмотря на успешную рекогносцировку местности, Бому не хватало того, чего нормально ищет армия, проникшая во вражескую территорию: языка. Ему до зарезу нужно было найти осведомителя из туземцев, который мог бы его информировать о положении в лагере противника. Собственно, во время посещения Веселого домика у него была задняя мысль завести знакомство с представительницами здешнего полусвета… Что ж, дело не выгорело. От резиновой куклы толку мало.

До обеда оставался еще час с лишним. Тайный агент от нечего делать зашел в тир, и попытался попасть в нос картонному капиталисту в цилиндре, но не попал, лишь разбил лампочку под потолком. Заплатив за причиненные убытки, он бросил ружье на прилавок и пошел дальше бродить по луна-парк. Что и говорить, для тайного разведчика великой державы — стрелок он неважнецкий.

Недалеко от тира, в стороне от дороги, он набрел на два любопытных домика. Один из них был заколочен наглухо; по-видимому, там был склад материалов. Другой домик был киоском со стеклянной будкой спереди. В будке, уставившись в одну точку неподвижными выблекшими зрачками, сидела восковая гадалка, тщетно поджидая клиентов, чтобы те, бросив монетку в щель под оконцем, привели в движение механизм, находящийся у нее внутри, и получили карточку с напечатанным заранее предсказанием их будущности.

Однако, судя по обшарпанному виду киоска и выцветшим лохмотьям ворожеи, желающих узнать свою будущность было ничтожное число.

Тайный агент осмотрел киоск со всех сторон и, подмигнув восковой старухе, хотел было идти дальше, как явственно услышал тихий оклик: «Айайай…» доносившийся, как будто, из стеклянной будки. Джемс Бом остановился как вкопанный и прислушался. Вокруг не было ни души, гадалка сидела неподвижно в том же положении, что и раньше, и тем не менее он опять услышал тихий оклик: «Айайай!»

Разведчик подошел вплотную к будке и стал пристально смотреть на старуху-гадалку. Она по-прежнему сидела неподвижно, вперив глаза в одну точкой губы ее не шевелились, но он явно слышал доносившийся от нее шепот: «Айайай… тайный агент АЙАЙАЙ, я разгадала тебя. Брось доллар в щелку и узнаешь больше…»

Хорошее настроение у Бома как рукой сняло. Он внутренне похолодел от мысли, что может быть его инкогнито раскрыто и кто-то знает о его миссии на острове. Как же это могло случиться?

Еще раз осмотрев киоск, он уверился, что кругом пусто, лишь в стеклянной будке сидит восковая кукла старухи. Ее высохшие руки с закорюченными когтями, как у хищной птицы, лежали неподвижно на столике возле колоды карт.

И опять из будки послышался шепот: «Тайный агент АйАйАй, если хочешь узнать секреты Атараксии, брось доллар в щелку. Я — богиня острова Таракании и вселилась в фигуру гадалки. Я все знаю и все тебе расскажу».

Заинтригованный не на шутку, Бом решил проверить, не дурачат ли его опять, и, свернув однодолларовый билет в трубочку, втиснул его в щель у окна.

— Ладно, — сказал он тихо. — Вот тебе доллар. В этом всем, конечно, кроется какой-то подвох, но раз ты начала говорить, так скажи мне во-первых, почему ты вздумала назвать меня агентом АйАйАй? Ты ошибаешься, богиня!

Долларовая бумажка быстро исчезла в щелке, и сейчас же последовал ответ ворожеи:

— Я не ошибаюсь. Тебя выдали твои необычайные часы с микрофоном на руке. Такие имеются у всех агентов АйАйАй из Великогренландии.

— Это все твоя фантазия! — ответил он шепотом, вытирая платком пот, выступивший на лбу. — Какой же я агент? Я самый обыкновенный пациент, а часы купил по случаю… Как бы то ни было, мне интересно узнать, есть ли здесь агенты других разведок?

Внутри у ворожеи что-то зашипело, защелкало и в будке раздался сдавленный смех.

— Ты сам себя сейчас выдал, АйАйАй. Ладно, что могу, то скажу. Гони доллар.

Бом опять свернул доллар в трубочку и вложил в щель.

— Кроме тебя, в Атараксии орудуют агенты еще нескольких разведок… — последовал ответ.

— Каких?

— Еще доллар. Это новый вопрос.

Тайный агент беспрекословно выполнил ее требование.

— Здесь подвизаются агенты азиопской и маокедонской разведок, — ответила кукла. — А также эскимоской…

— Кто они? — Бом приготовил новый доллар, но гадалка вдруг заартачилась.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — сказала она. — Сейчас не скажу, но приходи завтра, после закрытия луна-парка. Не пожалеешь.

— Ладно, — согласился Бом волей-неволей. — Но интересно знать, чего они все ищут в лечебнице? — будто второпях он всунул в щелку пять долларов.

— Все охотятся за аппаратом теле-внушения.

— Где он находится? — он опять втиснул в щель пятерку.

— Сказано: хватит, — послышался недовольный шепот. — Приходи завтра.

— Ответь мне только на этот вопрос, богиня, и я уйду. Это последний вопрос сегодня.

Банкнот исчез в щелке, и дух внутри фигуры гадалки вздохнул.

— Так и быть. Аппарат спрятан у Альхиппи в чемодане. И стережет же он его. Там пластинки с напетыми песенками и чертежи изобретения. Ну, а теперь уходи. Сюда идут люди…

— А где ты живешь, богиня? — спросил на прощание любознательный разведчик. — В заколоченном домике рядом или в этом же киоске?

— Домик рядом это так называемый Бенгальский Павильон. Там сложены пиротехнические материалы для фейерверков. Я же живу в Веселом домике. Только ты меня там не ищи. Я ведь бесплотный дух. Я здесь обитаю уже двести лети все знаю, что делается на острове. Гуд бай, АйАйАй!..