Алхимик мертв. Оказалось, что побывать в пасти дракона и выжить — трудновыполнимая задача даже для такого как он. Чтобы убедиться в этом окончательно, я сама проверила так и лежащее у кромки моря переломленное тело. Несмотря на все, что сделал с драконами алхимик, зрелище оказалось тошнотворное и удовольствия не доставило. Но я не ушла до тех пор, пока не убедилась, что это действительно он, и он мертв.

Когда пришло время прощаться с Аароном, Макс частично почистил его воспоминания и поблагодарил за помощь.

На прощанье я крепко его обняла и искренне поблагодарила уже от себя. А потом почему-то с грустью смотрела вслед парню, который так вовремя оказался рядом и без которого все закончилось бы очень плохо. Но после всего случившегося раскрывать нашу сущность посторонним оказалось бы ошибкой. Поэтому попрощаться пришлось.

Кайда Макс перенес в главную комнату в пещере. Сначала хотел в спальню, но вовремя вспомнил, что я пока не умею перемещаться в пространстве, а дверей там нет. Я уложила Кайда у камина, обложив подушками и одеялами и первую неделю не отходила от него ни на шаг, а от меня ни на шаг не отходили другие чародеи и со мной в комнате постоянно кто-то был, и хотя я словно поставила жизнь на паузу, чувствовала чужую магию и наполнялась ею.

А потом я вспомнила о маме.

Она жутко за меня волновалась и я долго извинялась за то, что внезапно пропала. С тех пор мы созванивались каждый день и после долгих и упорных уговоров я убедила ее с отчимом и двумя его детьми переехать в магический мир. Туда, где живет Аарон, в идеальный мир, в котором сбалансированы магия и техника.

На это потребовалось несколько месяцев, в течение которых Кайд продолжал спать, а нестабильный Араван, которому чародеи все же смогли немного продлить существование во время сорванной инициации, оказался эвакуирован и Сеира говорит, что это самая масштабная эвакуация за всю их историю. А еще мы с Аароном все же подружились до такой степени, что чародеям пришлось тщательнее поработать с его сознанием и поставить блоки, чтобы он не мог никому рассказать об островах и живущих на них драконах. Все началось с того, что я решила прогуляться по континенту. Хотелось подобрать родителям для жизни такое место, чтобы они точно не смогли отказаться от переезда.

Континент оказался довольно большим княжеством, а Аарон неожиданно оказался в нем наследным князем. Мы с ним столкнулись в порту, когда я уже собиралась обратно на остров на арендованной Максом для меня моторной лодке. Аарон меня узнал и как-то незаметно мы разговорились.

И впервые с тех пор, как уснул Кайд, я искренне смеялась. Оказалось, что Аарон оказался на том острове на спор с другом.

— И в чем заключался спор? — спрашиваю с улыбкой.

Мы сидим в портовом кафе на маленькой веранде. Крики чаек, людская суета, голубая вода, соленый бриз и яркое солнце помогают мне вынырнуть из того подвешенного состояния, в котором я находилась последние месяцы. Я ни на мгновение не забываю про Кайда, но разрешаю себе глоток свежего воздуха.

— Он не верил, что я продержусь на острове без запасов еды и воды.

— И как долго ты должен был продержаться?

— Неделю, — Аарон закатывает глаза.

— Неделю и я бы продержалась, — говорю скептически. — Какой-то не серьезный спор.

— Так и я о том же, — сокрушенно качает головой.

— Но я благодарна твоему другу, — говорю серьезно, — если бы не глупый спор…

На глаза наворачиваются слезы, и я часто моргаю в попытке их прогнать.

— Не стоит его благодарить, — отмахивает Аарон, — инициатива-то была моя.

И я снова прыскаю со смеху.

Мы встречаемся еще несколько раз и вот тогда-то я и понимаю, что Аарон из тех людей, рядом с которыми просто не получается грустить дольше трех секунд. Но я не могу позволить себе слишком часто оставлять Кайда одного. Кажется, что стоит только отлучиться, и что-нибудь обязательно случится. Тогда-то я и попросила Айлин, которая, не считая Кайда, лучше всех управляется со щитами и границами, поставить Аарону ограничение, чтобы он мог приплывать на острова, но не мог никому об увиденном тут рассказать. Я вообще не уверена, что что-то такое можно провернуть, но оказывается, что можно. Учитывая заслуги Аарона и то, что я никогда до этого никого и ни о чем не просила, посоветовавшись с остальными, она соглашается.

* * *

С момента смерти алхимика и до сегодняшнего дня прошло полгода.

Кайд сильно похудел за время своего затянувшегося сна, но меня научили вливать в него магию и наполнять энергией, и это помогает ему продержаться.

И именно сегодня Калеб с Айлин нашли сферу с драконами. Она была на виду, но спрятанная от глаз в том же доме, где алхимик удерживал меня. В течение всего времени все важное там охраняли защитные чары, скрывавшие от чародеев предметы, но когда защита истончилась, смогли обнаружить сферу и прочие вещи алхимика. Там было столько всего, что перечислять можно бесконечно, но подавляющее большинство найденного оказалось либо настолько ветхим, что рассыпалось от малейшего прикосновения, либо не имело ясного предназначения. А экспериментировать и пытаться что-то использовать мы не рискнули. Стало ясно, что Алхимик был помешан на драконах, потому что почти то найденное, принцип которых удалось понять, так или иначе было направлено на защиту от чародеев и борьбу с ними.

Еще пару месяцев ушло на разгадку тайны заключения драконов. Чародеи смогли распутать тщательно спрятанный слой физической реальности и, когда нашли планету, разбудить остальных. Это оказалось не легко, но возможно. На обсуждения я смотрела со стороны, не вмешиваясь, потому что не понимала ничего в потоках энергии, скрытых слоях и прочем. Но это оказался очень долгий процесс, в течение которого среди спящих пытались найти первого носителя вируса, того, который распространил «болезнь». И стоило только изолировать его, как драконы, не все сразу, но большинство в первый месяц, начали просыпаться.

Я видела собственными глазами как тяжело и натужно двигались ящеры после многовекового сна. Исхудавшие и потрепанные, они едва передвигали конечностями и с трудом становились людьми. Получалось не у всех.

Уже позже Макс сказал, что их пробуждение было болезненным и мучительным потому что почти все время они боролись и осознавали себя в ловушке, а стоило только приблизиться к пробуждению, как алхимик продлевал действие собственной магии. У драконов была надежда вырваться из плена через смерть, потому что несмотря на продолжительность, жизнь все равно не была вечной, но алхимик предусмотрел и это, поместив планету туда, где время текло иначе. С одной стороны, для них прошло гораздо меньше времени, чем для нас, с другой, из-за этого они оставались в ловушке.

Макс долго беседовал с одним из пробудившихся и совместными усилиями, сложив знания двух сторон мы поняли, как простой человек поймал их в ловушку.

Все началось с того, что драконы открыли свой первый портал в другой мир. Десять подготовленных чародеев отправились на его изучение, но никто не знал, что вслед за нами отправился еще один. Он был совсем молод, практически подросток и хотел скоротать время в ожидании своей пары.

Мне сначала тяжело было понять почему он пошел один в чужой мир, пока я не вспомнила, что это я выросла там, где после заката лучше не выходить из дома. А у чародеев даже полиции или хотя бы намека на подобную структуру не было. Единый организм, поделивший поровну магию, знания и открытия. Если ребенок и подозревал, что в другом мире все может быть по-другому, то вряд ли представлял насколько.

Он попал в руки алхимика не сразу, а спустя одно перерождение. Родился в его семье, и когда алхимик узнал его природу, уже не отпустил, пока не выведал все о физиологии драконов. А когда добрался до медленно восстанавливающийся памяти, добыл достаточно знаний. Выросший в неволе подросток, еще не вспомнивший до конца предыдущие воплощения понятия не имел, что с ним происходит. Когда алхимик вплел в его эфирное тело вирус и отправил на родную планету, не знал и не мог понять зачем его отпустили. Остальные чародеи тоже не смогли разгадать мотивов и поспешили провести инициацию, чтобы взять бывшего пленника под свою защиту. Как мы все с опозданием поняли, алхимик рассчитывал именно на это.

То, что я узнала в тот день, заставляло меня жалеть о скорой смерти алхимика, потому что он умер слишком быстро и просто. И было безумно жаль несчастного ребенка, из которого сделали подопытного и причиной вечного сна целой расы.

Когда драконы заподозрили, что что-то не так, стало уже слишком поздно. Так они оказались заложниками свихнувшегося от жадности до чужого ученного. И если Кайд, со слов Макса, пытается бороться с болезнью и проснуться, то выросший в плену и невольно заразивший целую планету, винит в случившемся только себя и просыпаться не собирается.

После того как нашли и изучили состав и свойства порошка, мне сказали, что есть способ вырвать драконов из глубокого сна, но для них же будет лучше, если каждый проснется сам.

В отличии от других спящих, которым не хватало силы воли разомкнуть веки, Кайд с пленником имели более сложную задачу. Вирус не просто заставил их уснуть, он был вплетен в их эфирные тела так же, как и моя способность оборачиваться драконом и способности остальных. После перерождения у них будет немного времени, но рано или поздно он снова активируется и они уснут. А потому, чтобы проснуться, обоим нужно было окончательно победить вирус и выработать иммунитет. Макс сказал, что они справятся, что как и другие драконы, осознаю́т себя в этом искусственном сне. И что когда придет время, они проснутся.

— А если нет, — пожал плечами Макс и напомнил, — у нас много времени, чтобы решить эту проблему.

* * *

С момента, когда мы пробудили драконов, прошло несколько месяцев. За это время заброшенная когда-то планета чародеев снова ожила, а их магия наполнила эфир.

Но были и плохие новости. Стоило только проснувшимся чародеям переместить остальных драконов на родную планету, как много спящих, словно почувствовав, что теперь в безопасности, ушли. Они были слишком стары, чтобы проснуться, и умирали один за другим. Конечно я узнала об этом случайно. Мне не собирались говорить, потому что во мне все еще было слишком много от человека, но когда я увидела у стройной Елены округлившийся животик, то не удержалась от расспросов. Я знала в каких именно случаях чародеям удается забеременеть, и Елена подтвердила догадку. Она всегда прямо говорила все, что думает, а потому и сейчас рассказала без колебаний и в отличии от остальных даже не думала щадить мои чувства.

— Не грусти об этом. — Улыбнулась она, заметив мое смятение, погладила живот и весело добавила: — Или грусти, а то скоро привыкнешь. В конце концов, часто именно ради ярких эмоций мы заходим на новый круг. К тому же такими темпами на нашей планете детей будет больше, чем взрослых, а это уже точно не повод для грусти.

Несмотря на то, что смерть вдруг обрела для меня новое значение, я все же до дрожи боялась потерять Кайда. Было страшно, что он может оказаться следующим. И хотя чародеи перенастроили границы островов так, что теперь они являлись частью изолированного мира драконов и в случае смерти я легко найду его, но… как правильно заметили остальные, я была еще слишком человек и мне нужен был именно мой Кайд и именно такой, как сейчас.

Когда я с замиранием сердца поинтересовалась, не ждет ли его та же участь, потому что я ведь даже возраста его не знаю, Елена только рассмеялась.

— Кайд не из тех, кто мирно умрет во сне, особенно когда его ждешь ты. И знаешь, — она задумчиво делает паузу, подбирая слова, — драконы ведь не идеальны. Среди нас есть слабые, есть глупые, — на мой укоризненный взгляд она только плечами пожимает. — Что? Я смотрю правде в глаза. Ведь не просто так именно нашу десятку отправили в другие миры. Мы, как бы так сказать… проходили тщательный отбор, и мы изначально были… другими, более подготовленными к встрече с новыми мирами, расами и неразрешимыми задачами. В общем, не переживай, Кайд точно не из тех, кто сдается после первой, десятой или сотой попытки. И он будет искать дорогу к тебе до тех пор, пока не найдет.

В комнате повисает молчание, и я до боли закусываю губу в попытке не разреветься. Прошло слишком много времени и мне кажется, что с каждым днем Кайд все дальше и дальше от меня. Я стараюсь убедить себя в обратном, знаю, что он сильный, верю, что справиться, но не могу побороть страх потери.

К счастью, в комнате появляется Сеира и отвлекает меня от мрачных мыслей.

— Там чародеи шаманить сейчас будут. Вы идете?

Я быстро киваю, Елена отказывается, ссылаясь на токсикоз, от которого даже чародейке не просто избавиться, и мы, взявшись с Сеирой за руки, переносимся в Араван. Я бы могла и сама переместиться — уже научилась, но у меня пока проблемы с незнакомыми местами. То лодыжку подверну, то в кусты забреду. Поэтому ежедневно чародеи по очереди со мной тренируются, вырабатывая навык ориентировании на местности, а заодно и навык самолечения. И в такие моменты мне очень не хватает Кайда, который с улыбкой покачает головой и скажет что-то вроде: «ты еще не готова, отложим на потом». Но я не жалуюсь, я определенно стала сильнее, и это помогает убить время в ожидании его пробуждения. Просто я безумно, до беспричинных слез скучаю по нему, его улыбке, голосу и прикосновениям.

Мы с Сеирой оказываемся недалеко от разлома и видим как несколько десятков чародеев заполняют материей бездонную пропасть, надежно сращивая ее края. Со стороны это выглядит безумно красиво, и я позволяю себе отвлечься. Вокруг пляшут стихии, сплетаются, устремляются в разлом, приобретают физическую форму и застывают там навечно. Я не вижу их обычным зрением, но чувствую каким-то новым чувством. Они не имеют запаха, цвета и формы, но я могу отличить их малейшие оттенки и могу безошибочно сказать, кому какая принадлежит.

— Такое облегчение, — со счастливой улыбкой вздыхает Сеира. — Просто смотреть как кто-то другой спасает мир.

Я улыбаюсь, не отрывая взгляда от чародеев у разлома. Я вспомнила много разного из прошлых воплощений и некоторые воспоминания слишком подробно. Самые яркие — бесконечные смерти Кайда. Он раз за разом отдавал собственную жизнь, и теперь я могу понять почему в последний раз я сама решила умереть. И даже поняла, почему не появлялась так долго. Если сравнивать смерть со сном, то в моих воспоминаниях у меня ощущения, словно я годы не спала. Я была слишком… старой и измученной. Просто та моя жизнь и так подходила к концу.

И сейчас я понимаю о чем говорит Сеира, это действительно невероятное облегчение. Знать наверняка, что жертва больше не потребуется.

Я счастливо вздыхаю и безмятежно наслаждаюсь моментом до тех пор, пока не чувствую натяжение невидимой нити в груди. Сердце взволнованно толкается о ребра.

Повинуясь какому-то чувству, которое заставляет сорваться с места, я бросаю Сеире коротко:

— Мне нужно идти, — и прежде, чем она успевает ответить, перемещаюсь домой — в нашу с Кайдом пещеру, прямиком в спальню.

Где впервые за прошедший год постель оказывается пустой!

— Привет, Маленькая, — слышу его хриплый голос за спиной и резко разворачиваюсь, натыкаясь на жадный взгляд желто-красных глаз.

— Я так ждала тебя! — всхлипываю ему в грудь, не понимая, как смогла так быстро очутиться рядом.

— Я знаю, Мина, — он крепко обвивает меня руками, прижимает к себе. — Я знаю.

— Я так люблю тебя, Кайд, — бормочу сквозь слезы. Может это глупо, но целый год я так жалела, что не успела сказать этих простых слов, что сейчас первым делом говорю именно это.

— Я знаю, Маленькая, — смеется Кайд и когда я уже думаю, что ответного признания не будет, он стискивает меня так крепко, что дышать становится сложно, зарывается лицом в волосы в основании шеи и выдыхает: — Я тоже люблю тебя, Мина.