«Ты пока никто и звать тебя никак, – сказал отец, строго глядя на вымахавшую дочь, – или бери на себя часть домашней работы, как мы все или ищи жильё, и устраивай жизнь по своему усмотрению. Мы тебя любим и поддержим по мере возможности, но терпеть твоё хамство никто не станет».

Тана тяжело вздохнула. «Старики, что они понимают? – думала она. – Привыкли жить, как серые мыши, была бы норка да корка. А мне хочется настоящей жизни, красивых нарядов, дорогих машин, эксклюзивных украшений… Но это же не яйца, их, сидя дома, не высидишь».

– Мама, можно я пойду погуляю? – прокравшись на кухню, проворковала она.

– А что отец сказал?

– Что пока не почищу картошку, никуда не пойду.

– Значит, садись и чисть.

«Вот всегда они так, никогда её не поддержат, только друг друга, – Тана с тоской уставилась на таз с картошкой, – вечером младших заберут из садика, старшие вернутся с работы, и она опять никуда не пойдёт, а будет собирать и мыть посуду. А в выходные кто-нибудь обязательно потащит её с собой. А ей с ними неинтересно, ни с кем нормальным не познакомишься».

Витора она за перспективного кавалера не считала. Лазит за ней, то с велосипедом, то со скейтбордом, подвезти предлагает. Она же не дурочка, с чего бы ей обнимашки этому сопляку устраивать? Вот отец у него – круть мужик, и машина зачётная, навороченная. Только не видит он её. Смотрит как на пустое место, разговаривая с сыном. Витор хвастал, что отец обещал отдать свою старую машину, если он в институт поступит. Но она даже отвечать не стала. Зачем ей старый драндулет да студент?!

– Ты что наделала?! – всплеснула руками мать, двумя пальцами вытягивая из мусора огрызки и стружки картофеля. – Чем я семью кормить буду?!

Тана несколько долгих минут смотрела на мать, на свои руки, на вёдра, не понимая, чего от неё хотят, и только потом сообразила, что, задумавшись, стружила картофель до тех пор, пока могла удержать в руке, и всё бросала в одно ведро, мусорное. Она вдруг по-новому увидела свою мать, словно чужую незнакомую женщину, измученную, с тёмными кругами под глазами, горькими морщинками в уголках рта. Тана хотела повиниться, но не успела. На крик матери в кухне появился отец, и они, не дав ей и слова сказать, дружно решили, что она сделала это специально.

В школе Тани было тоскливо. Большую часть учебного материала она не понимала, не видя логической связи. Учителя, на её вопросы, повторяли уже сказанное, отец вечно был занят и отсылал к матери, а мать, насмехаясь, обзывала её тупицей и велела перечитывать учебник. Тани нравились фильмы про любовь. После их просмотра, она крутилась перед зеркалом, тренируя походку, жесты, мимику, интонации... Заметив её интерес к актёрству, родители начали водить её в театр, но ей там не понравилось, всё было надуманное, ненастоящее.

На школьные каникулы Тана просилась к бабушке, на море, но родители решили, что ей пора начинать взрослеть, и устроили официанткой в кафе. Поначалу она даже обрадовалась, надеясь там с кем-нибудь познакомиться, но потом обнаружила, что официанток либо не видят, либо смотрят на них как на легкодоступную дешёвку. И Тана, уронив пару тарелок, с удовольствием распрощалась с работой.

Остаток лета она провела раскладчиком в магазине. Там ей было тяжело, но интересно читать про свойства и особенности товаров, где они изготавливались, сравнивать цены. Родители, в своём репертуаре, тут же бросились выискивать учебные заведения торговли. И Тана решилась рассказать отцу о своих планах на жизнь.

– А зачем успешному бизнесмену нужна ничего не умеющая и не знающая жена? – пытался охладить отец её фантазии.

– А он со мной о математике или ботанике говорить будет?

– Но о чём-то вы же должны будете разговаривать. Такие люди или женятся рано и по любви, или подыскивают пару себе под стать, с образованием и престижной работой.

– У нашей мамы высшее образование, и кем она работает?! Чтобы борщи варить, физика не нужна. Да и разговоры у вас совсем не научные. А замуж не возьмут, и не надо, буду жить сама в своём доме, богатая и красивая.

– Маме пришлось из-за вас работу оставить. Вот малышня подрастёт, и она опять к своим проектам вернётся.

– Ошизеть, превратиться в домработницу, нарожав кучу идиотиков, которые, возмужав, и имени твоего не вспомнят, чтобы потом ещё и деньги для них зарабатывать.

– Откуда ты только мыслей таких набралась?

– А ты когда последний раз с бабушкой виделся?

– Мне не хватает времени на поездки. Зато ты каждый год у неё бываешь. Подарки от нас передаёшь.

– Которые она десятикратно оплачивает, регулярно присылая вам деньги и беря на всё лето меня на полное обеспечение, покупая мне обновки и подарки для нас всех. А этим летом вы её наказали, оставив без внимания.

– Вырасти сначала, старших учить, – рассердился мужчина, прекращая неприятный разговор.

На следующий день мать позвала Тани на кухню, посадила её резать овощи и начала увещевать, что она должна соглашаться на самую простую работу, поскольку у такой безрукой и тупой неумехи другого будущего быть не может. Тана, сосредоточенная на движении ножа, с трудом удерживала слёзы, окончательно уверившись, что из дома надо бежать, только как это осуществить, она не понимала.

А решение уже поджидало её под домом в лице Витора в навороченной тачке. Парень едва успел приоткрыть дверцу машины, как Тана рухнула на сиденье.

– И откуда у тебя это чудо?

– Отец подарил за успешное поступление в институт, как обещал.

– А зачем ты мне соврал?

– Соврал? Когда? – удивился Витор.

– Ты сказал, что он тебе свою старую машину пообещал, а машина новая.

– Это самая старая из машин его коллекции. после того, как мои старшие братья и сестрички расхватали раритеты, – рассмеялся парень,

– Ты будешь учиться в другом городе, значит, и жить будешь там, – задумчиво произнесла девушка и изобразив на лице маску влюблённой героини сериала, мурчащим голосом продолжила, – а как же я, ты меня бросаешь?

– У меня там будут девайс и ноутбук, – улыбнулся парень, – и на каникулы я буду приезжать.

– Это совсем не то, – сказала она, взяв его за руку и заглядывая в глаза, – возьми меня с собой, ты будешь учиться, а я порядки в квартире наводить.

– В какой квартире? – не понял Витор.

– Ну ты же будешь где-то жить.

– В общежитии, я уже и с ребятами, с которыми жить буду, познакомился.

– Как в общежитии? Твой отец не может купить тебе квартиру?

– А зачем, так удобнее, и время на дорогу в институт экономится.

– Но не могу же я с тобой в общежитии жить.

– Хватит придуриваться, выкладывай, что ты задумала.

– Я больше не могу жить дома, – пытаясь сдержать рвущиеся рыдания, произнесла девушка, – они надо мной издеваются, а идти мне некуда.

– Как издеваются? – удивился парень, знавший её родителей как весьма уважаемых людей.

– Мне стыдно рассказывать, – потупилась она.

– Не хочешь же ты сказать…

– Я ничего не хочу сказать и ничего не буду рассказывать, просто поверь, что мне надо уехать.

– Ты можешь тоже поступить учиться.

– Кто меня возьмёт с моими отметками и неполным образованием?

– Не обязательно же упираться в школьную программу. Насколько я знаю, родители водили тебя и на танцы, и на музыку, и в мастерскую живописи, да и иностранными языками ты владеешь неплохо. Можно что-то найти даже с общежитием, стипендией и возможностью подработки.

– Я же нигде не доучилась.

– Но азы-то ты знаешь. Для поступления этого достаточно.

Тана чуть не ляпнула ему, что вообще не собирается ни учиться, ни работать, но вовремя одумалась, решив, что сейчас главное уехать с ним, а там никуда он от неё не денется.

Витор, в тот же вечер, рассказал о разговоре её отцу и добавил: «Мне бы себя самого сдерживать в большом городе с кучей соблазнов. Тана мне небезразлична. Боюсь, потерпев фиаско со мной, она уговорит кого-нибудь другого, кто воспользуется её наивностью».

– Да, задал ты мне задачу, сынок. Даже не знаю, как говорить с ней, да ещё чтоб и тебя не выдать.

– Я и сам ей скажу. Я считаю, что поступил правильно, а значит, незачем скрывать.

– Спасибо! Ты хороший парень. Жаль, если наша дочь тебе жизнь сломает. Люблю её, но понимаю, что с гнильцой выросла, не исправить.

Тана, после разговора с отцом, собирала дорожную сумку и злилась на Витора, что предал её, на отца, который пытался уговорить её учиться в родном городе, на мать, которая кричала, что она там со своей безрукостью и ленью скатится до борделя, и на себя за то, что разоткровенничалась.

Она думала, что покрутится возле колледжей, потом поплачется парню, что её не приняли, скажет ему, что будет искать работу, и попросит, чтобы он снял для неё жильё. С отцом такой финт не пройдёт. Он уже поднял свои связи и её ждут, с образцами работ, в художественном училище.

Девушка отобрала парочку студийных рисунков с шарами и пирамидами, а затем, рассмеявшись своей хитрости, сложила в папку рисунки одежды: нарядов богатых леди и принцесс, полагая, что с таким багажом они точно решат, что она несерьёзная, и не примут.

– Я готова, – сказала она отцу, – можешь звонить Витору, пусть приезжает.

– Зачем? – не понял мужчина.

– Ты же сам сказал, чтобы я собирала вещи в дорогу.

– А Витор при чём? Он тоже собирается и едет завтра.

– Какая ему разница, поедет в свой институт на день раньше, заодно и нас подвезёт.

– Витор едет завтра, вместе с нами, поездом.

– Как поездом? А машина?! – повисло в воздухе удивлённо-возмущённое восклицание.