Обычай собираться на тинг появился, когда древние октагоны погрузились во Тьму. На их мертвых, холодных телах распускались Круги Жизни — новая надежда Единства, дарованная Творящей. Выжившие Народы приходили к свету молодых Древ, и им нужно было снова учиться не убивать друг друга за свет, воздух и чистую воду. Говорят, самый первый тинг провела сама Та-Кто-Творит у подножия первого Игга, а затем ее ученики принесли этот обычай в Единство — вместе с чудесными Семенами.

С тех пор тингвеллир — священное место, а дни после смены небесного знака — священное время. Время мира, время встреч, время переговоров, обещаний и Клятв. И время суда — ибо на тинг могли прийти те, кто искал справедливости перед всем Кругом.

Исполинские Корни Элтанира, омываемые озером, обрастали лагерями прибывающих Народов. Кто-то приходил с многочисленным отрядом, кто-то — со свитой из нескольких Восходящих. В это семиночье под Древом открывался большой торг, к которому готовились заранее, прибывали гости из других Кругов — единственное время в цикле, когда разные Народы перемешивались в священном месте, вспоминая, что все они — дети великого Единства.

Отряд Пламени Подобного, конечно, привлекал любопытные взгляды — впервые Люди Теней явились все вместе, а не отдельными септами, да еще под сигной, которую помнили немногие. Слухи ползли и множились — о нем, о забытых знаках, о древней крови и небесных охотниках, — а Слава набиралась, как вода в бассейне под слабым, но долгим дождем. Многие Народы Элтанира давно забыли Народ Молний и его владыку, долго слушали лживый шепот Вечности — и потому изумление и шок могли смениться страхом и гневом — когда они поймут, что за тень колышется за его плечами.

Тинг — место встреч, а Незримый часто преподносит сюрпризы. Не обошлось без них и на этот раз…

— Пламени Подобный!

Голос был юношеский, но знакомый. Как и смуглое лицо, в котором уже появилась взрослая жесткость. Камешек из Людей Гор — тот самый, что помогал ему охотиться на серебряного дрейка, — выступил из толпы, неловко, неумело поклонился, когда осколок Единого повернулся к нему.

— Рикс… — сказал он хрипло под холодными взглядами Людей Тени. — Я не…

— Нет, — усмехнулся Пламени Подобный, отводя в сторону полу хэлио и касаясь рукояти на поясе. — Видишь, я все еще ношу твой нож.

— И правда, — выдохнул Камешек, больше глядя на его невредимую руку. — А я думал… у тебя теперь… серебряные Предметы и золотые Руны…

— Они не всегда заменят хороший нож.

Камешек коротко, смущенно хмыкнул. Он никогда не был силен в речах и явно не знал, что говорить дальше. Однорукий изгой превратился в легендарного рикса, окруженного серебряной стражей, и о нем уже ходили жутковатые рассказы.

— Как ты? — пришел ему на помощь Пламени Подобный. — И как Змейка?

— Мы теперь… с Народом Земли, — юноша переступил с ноги на ногу и покосился куда-то в сторону. — Клан Ящериц… сожрали небесные Псы. А Змейка живая. Говорят, сам фламин возьмет ее в ученицы. Она ведь умная… А мне дадут гвоздь на этом тинге…

Он добавил, будто объясняя что-то себе, а не собеседнику:

— Многие Восходящие погибли. Нужны новые.

— Вот как, — сказал Пламени Подобный. — Значит, над вами сейчас рикс Людей Земли?

— Это лучше, чем голод и смерть. Нам дали хорошие горы…

— Да, — ответил осколок Единого. — Это лучше.

— Скажи… тут всякое болтают… будто небесные Псы шли по твоему следу…

— Помнишь серебряного дрейка? Я всегда заканчиваю свою охоту. И не слушай болтовню, а сам смотри, — ответил ему осколок Единого. — Я видел твой прыжок. А ты видел меня. Помнишь, что я тебе говорил в горах?

— Д-да, — поежился Камешек. — Я… пойду?

— Передай своему риксу, — сказал Пламени Подобный, — что я хочу говорить с ним.

Они прибыли вовремя — тинг должен был начаться на следующее утро. Лишний день следовало потратить с пользой, ибо в Круге жило девять Народов и Народу Молний стоило тайно заручиться их поддержкой. Но сперва, разбив единый лагерь, где знаки септ стояли ниже сигны молний, осколок Единого отправился с юными воинами к Храму Вечности.

Обычный путь для глав Народов — но странный для Одного из Тысячи. Риксы повели внутрь тех, кто заслужил стигмат, а он остался снаружи, в нескольких шагах, бестрепетно глядя в золотое лицо статуи ненавистного Посланника.

Смотрел ли тот в ответ? Быть может. Слуги Небесного Трона могли выйти и взять осколка Забытого, прямо здесь и сейчас, но Пламени Подобный знал — они не сделают этого. Для тех, кто управляет Домом Норн и Контракцией, — то, что осталось от Тысячи, — удобное оружие, достаточно сильное, чтобы уничтожить соперников в борьбе за Исток, и слишком слабое и зависимое, чтобы навредить им самим.

Хитрейший, Посланник, Сестра Солнца сомкнули свои сферы против Палача и Полководца. Предвестник — над ними, лишь следит за игрой, а где бродит Странник, никому не известно. Так сказала Сатори — и это означало, что норны отрежут нити, ведущие в Единство, для тех, кто служит их врагам. Небесное воинство не придет, пока этого не захотят Посланник и Хитрейший. Конечно, у слуг Палача и Полководца есть тайные отражения в Вечности, спрятанные подобно Псам, — но много ли их? И все они далеко, а Единство опасно. Рискнут ли трусливые Кел снизойти вовне, после того как сгинула тройка небесных инквизиторов? Вряд ли. Но даже если и так, что они смогут в одиночестве?

Опасаться больше не стоило.

А Храм Вечности, конечно, следовало уничтожить. Не те жалкие врата, что норны раскидали у Великих Древ, а Домен, куда они вели. Но эта задача была не по силам серебряному осколку — да и не стоит поднимать гору, когда можно разрушить ее, несколькими камнями поменяв течение рек.

Некогда этот Круг был его, а значит — принадлежал Тысяче, но подлая Вечность умела лгать. Народы Единства — всего лишь люди, чьей памятью, разумом и желаниями можно управлять, и Кел когда-то достигли в этом совершенства. Сейчас в глазах многих Братья были жуткой легендой, бессмертными и злыми демонами, что совращали, сбивали с истинного пути разумных, делая их своими покорными марионетками… И правда — многие из Тысячи не были благи и часто не выбирали средства. Иные по праву заслужили свое место в темных преданиях. Однако Братья сражались за Единство, а Вечность пыталась поработить его и исказила само Восхождение. Пламени Подобный знал, что правда — за ними, и великая цель, ради которой они сражаются, — оправдывает все.

Да, осколок Единого желал сейчас же разрушить врата Храма, навсегда обрубив все ведущие в Единство нити. Войти на тинг, объявить Круг своим — и убить на фионтаре всех, кто посмеет бросить ему вызов, а выжившим кинуть горсть молний, став новым источником Восхождения. Он мог бы перевернуть сферы — вот только грубой силы для войны со всем миром одновременно у Тысячи пока было недостаточно. И самое главное — он стал бы тем самым Белым Дьяволом, которым пугают детей, подтвердив страхи Народов и ложь Вечности.

Тысяча уже шла этой дорогой, и Пламени Подобный помнил, где она закончилась.

Нет, требовалось действовать умнее и тоньше. Народы должны сами увидеть в нем защитника, друга и спасителя. Они должны узнать и понять правду о Вечности — и после этого Храм не потребуется разрушать, он рухнет сам, изнутри — когда Народы перестанут вести туда своих детей.

Но для этого требовалось время. У Вечности были сотни циклов на ложь, у него — нет и нескольких сезонов. Однако имелось и преимущество — трусливые небесные господа боялись Единства и действовали через свои орудия, а он был здесь, был плотью от плоти и понимал этот мир куда лучше. И мог делать то, что никогда не сделали бы они.

— Соленая кость! Смотрите, призрак Белого Дьявола и правда бродит вокруг Храма!

Грубые голоса, громкий мужской хохот. Из Храма выходил Народ Моря — татуированная синими рунами мускулистая гурьба, над которой подобно утесу возвышался рыжебородый Восходящий. Огромный, как матерый звездный зверь, с угловатым, пересеченными несколькими шрамами коричневым лицом.

— Смотрите, — отозвался Пламени Подобный. — Кинг Сторм Сто Смертей. Всего сотня — а орет так, будто прикончил тысячу.

Кто-то из Людей Моря захохотал, кто-то с вызовом сплюнул в сторону, кто-то уставился на него жадно и внимательно — нордийцы, сами прирожденные звери, чуяли силу лучше, чем хищные морские твари — кровь. А их рыжебородый кинг оскалился, бесцеремонно осматривая Пламени Подобного.

— Соленая кость! Глядите, он умеет кусаться, — усмехнулся он. — Призраку еще не выбили зубы?

— Тем, что хотели, я сам вырвал небесные клыки.

Люди Моря нестройно загудели, как прибой, ударивший в скалы. Руки некоторых легли на рукояти оружия — потому что так должен выглядеть хороший разговор. Сто Смертей же сделал шаг вперед, мгновенно заслонив статую Посланника. Он был на полторы головы выше и куда шире осколка Единого, хотя, конечно же, уступал великанам, чья кровь питала его Народ. Пламени Подобный помнил их, неустрашимых воинов, созданных Кел как оружие для великих сражений. Кровь давно размылась в тех, кто в Круге Элтанир называл себя Людьми Моря, но печать древней ярости так и осталась в красноватых зрачках.

— Я слышал о тебе много, — сказал кинг Народа Моря, глядя на него, как утес на море, которому еще нужно доказать право разбиться о него. — Что ты новый рикс тенехватов. Что ты тень древнего демона, который когда-то правил этим Кругом. Что ты изгой и червивый ублюдок. Что ты сожрал небесных Псов. Но я думал, демоны вырастают покрупнее!

Пламени Подобный усмехнулся, потому что с Людьми Моря нельзя было вести себя по-другому. И ответил:

— А я слышал о тебе меньше. Только то, что ты много пьешь, громко орешь и хорошо убиваешь женщин.

Смех нордийцев резко прервался, а на скулах Сторма вспухли желваки. Но в следующий миг он гулко расхохотался. Смех у кинга был такой же страшноватый, как его голос.

— От тебя тянет бурей, и это мне по душе! — сказал он. — Не люблю тихую воду! Хороший шторм лучше, хоть и может перевернуть лодку. Соленая кость! Пойдем — выпьешь с нами морского пива. Поглядим, чего в демонах больше — дыма или молний!

— Пойдем, — сказал Пламени Подобный.

Дом Людей Моря находился на берегу, такой же длинный, как их качающиеся на озерной глади корабли. Внутри было тесно и стоял гул голосов. Мужчины и женщины, почти не отличаясь статью — только голубыми узорами на коже, — сидели вперемешку, и все как один повернулись к ним. На миг стало тихо, а потом кто-то проревел:

— Сторм привел демона!

Им мгновенно расчистили длинный стол, а на него поставили две чаши — старые, из драконьего стекла — и достали из Руны огромный бочонок, обитый черным ферритом. Черным и пенящимся был и напиток, который рыжая нордийка налила в чаши, а пах он так, будто кто-то утопил в крепчайшем вине грозу, морскую соль и змеиный яд.

— Морское, — сказал Сто Смертей с удовлетворением. — Не для сухопутного брюха!

Он поднял чашу, а Пламени Подобный взял свою. Он знал, как нордийцы варят свое пойло — из звездных водорослей, высушенных над огнем, в который для дыма бросают другие морские травы. Потом выпаривают воду, наливают в бочки и выдерживают много циклов. Морское пиво пьют, наливая в большие чаши и разбавляя на три четверти водой — иначе оно может обжечь внутренности того, кто не принадлежит к Людям Моря.

— С виду тебе можно дать весло, — сказал кинг. — Но у крепкого корабля может быть гнилой киль. Люди Моря говорят так — после первой чаши видно, у кого дырявая лодка!

Он опрокинул свою чашу, шумно выдохнул и с вызовом уставился на осколка Единого. Сторм проверял его, предлагая неразбавленное пойло. Обычного человека такая чаша может мгновенно свалить с ног, и даже сильному Восходящему будет нелегко удержать в себе эту дозу. Но Пламени Подобный не был обычным Восходящим. Он мрачно улыбнулся в ответ и выпил — тоже залпом.

От горько-соленой волны мгновенно свело скулы, а язык завернулся в узел. Холодное зелье ворвалось внутрь обжигающим потоком — но что оно тому, чья Адаптивность и Витамантия уже на золотом пороге?

— Слабовато для демонов, — сказал он, ничуть не кривя душой.

Кто-то присвистнул, кто-то недоверчиво выругался.

— Соленая кость! Ты не кашляешь, как старик, и не призываешь Единых! — прищурился Сторм. — Серебряные Атрибуты, дери тебя шторм?

— Мы пришли пить или говорить?

— Море любит смелых! — заревел кинг, сам хватая бочонок. — Вторая чаша — для тех, кто не выблевал первую!

Вторая порция прошла легче. Тело справилось и с ней, но звездная составляющая в морском пиве работала не совсем как обычный яд. И не совсем как вино. Оно медленно стирало границы между осколком Единого и этим громким, пахнущим людьми, солью и дымом миром.

Почти забытое ощущение.

— Вижу, волну ты держишь, — осклабился Сторм Сто Смертей, вытирая рот. — Не хуже твоего отца — я пил с ним, когда ты еще качался в колыбели!

— С моим настоящим отцом ты точно не пил, — ответил осколок Единого. — Его имя было забыто, когда твои предки еще не пристали к этим берегам!

— Соленая кость! — кинг снова наполнил чаши. — Тогда третья. Она для тех, с кем достойно идти в одних водах.

Третья порция была самой важной. Пламени Подобный знал, что Люди Моря уважают только тех, с кем выпили трижды. Далеко не каждый был способен на это — но тех, кто смог, они признавали за равных. За тех, с кем можно говорить.

Он выпил до дна. Стало тихо. Нордийцы за спиной перешептывались, произнося его имя. Сторм Сто Смертей тоже осушил свою чашу и со стуком поставил ее на стол.

— Ладно, соленая кость, — сказал он. — Хватит пены вокруг рифов! Говори, демон. Зачем забытый Народ выполз из тьмы? Неужели просить места у очага?

— Буря не просит свое, — Пламени Подобный медленно вытер губы тыльной стороной ладони. — Она приходит и рвет паруса. Или наполняет их ветром, если корабли идут вместе с ней.

— Это ты про наши корабли, — нехорошо прищурился Сторм.

— И про них тоже.

— Народу Моря плевать на старые бури, — Кинг встал, упираясь костяшками в столешницу, и оглядел загудевший зал. — Мы не повернем руль ради призраков. Да, мои? Но я встану рядом с тем, кто и впрямь держит волну. Хочешь, демон, чтобы Люди Моря встали на тинге за тебя?

— Хочу, — Пламени Подобный тоже встал.

— А я хочу тебе врезать, — сообщил Сто Смертей. — И посмотреть, выдержит ли твоя демоническая башка!

Он положил ладонь левой руки на столешницу и поднял правую, чуть сгорбившись и расставив ноги. Зал вокруг пришел в движение, нордийцы восторженно загудели, потому что их непобедимый кинг предлагал чужеземному кингу любимую игру Людей Моря — поединок на пощечинах. Опасное развлечение, как и все игры нордийцев, — рука у них была тяжелая, а боль этот Народ чувствовал куда слабее, чем другие. Но их ранги были равны — серебро, и Титулы — тоже, потому Сторм и бросил ему вызов.

— Бей, — усмехнулся Пламени Подобный, выпрямляясь и касаясь кончиками пальцев стола.

— Ты пойдешь ко дну с одного моего удара, — усмехнулся в ответ Сторм Сто Смертей. — Потому врежь первым. Хочу узнать, как бьют демоны!

Пламени Подобный ударил его резко, почти без замаха. Сложив руку так, чтобы ладонь превратилась в опрокинутую лодку, чей жесткий удар может так сотрясти разум, что человек будет несколько дней блевать и ходить под себя. Он не хотел убивать, но и не сдерживал силу — перед ним стоял серебряный Восходящий-нордиец, чьи Атрибуты Тела наверняка не уступали его собственным.

Удар вышел славным, и косматая голова кинга мотнулась в сторону. Но сам он не вздрогнул и не оторвал ладонь от стола. С хрустом выпрямив шею, Сторм Сто Смертей потрогал челюсть и ощерился:

— Я думал, ты просто дерьмо. А ты опасное дерьмо, демон.

— Это было всего лишь приветствие.

— Не падай быстро, — сказал кинг Народа Моря, поднимая широкую, как лопата, и огрубевшую от весел ладонь. Она одна была размером с голову осколка Единого, но Пламени Подобный не боялся. Он вспомнил Стиль Воды, позволяющий двигаться так, чтобы переживать любые удары подобно тому, как их принимает текучая вода, — и расслабился, а не напрягся, едва касаясь кончиками пальцев столешницы.

Оплеуха Сторма была медленной и тяжелой, как падающая корабельная мачта. Его качнуло вбок, но серебряное тело приняло удар так, как нужно, неуловимо двигаясь вместе с ним, — и устояло. Нордиец, впрочем, и бил так, чтобы не убить, а понять, что у него внутри.

В ушах звенело, в глазах плыло. Но он устоял. Вокруг кричали, хлопали и поднимали чаши.

— Слабовато для демонов, — повторил осколок Единого.

— Люди Моря помнят молнии, — неожиданно сказал Сто Смертей. — Но старые тени страшат только глупцов. Нам нужна новая буря!

— Я обещаю тебе тысячу бурь.

— Покажи свою волну, демон!

— Смотри не захлебнись, кинг.

Второй раз он ударил иначе. С коротким, резким поворотом туловища, вкладывая в удар не только вес, но и искусство. Пламени Подобный бил так, чтобы попасть в узел за ухом, который рождает боль в голове. Такая пощечина могла бы убить обычного человека, но нордийцев ладили покрепче. Однако громадный Сторм неожиданно покачнулся, а потом шумно, зло выдохнул, мотая головой. В его зрачках зажглись красноватые огни, а в дыхании прорезался клокот — нордийца накрывало боевое неистовство.

— Море мне в глотку! — прорычал он. — Ты умеешь бить людей, демон!

— Я всего лишь тень того, — ответил Пламени Подобный, — кто умел бить даже Единых!

Нордийцы взревели. Кто-то опрокинул чашу, кто-то обнял соседа. Рыжая нордийка, что наливала пиво, смотрела на них завороженно, так, будто прямо сейчас происходило что-то, о чем будут рассказывать еще долго.

— Вот это уже пахнет штормом! — крикнул Сторм, занося ладонь для ответного удара. — Ух-ху! Меньше зубов, больше костей!

Второй удар кинга был куда опасней предыдущего. Первым он проверял противника, этим — собирался вбить его по колено в землю. В этой пощечине был весь Сторм: все его схватки, моря и шторма, все годы, что он бил и стоял под ударами.

Массивный стол заскрипел, сдвинулся, а одна из его ножек с хрустом подломилась. Но Пламени Подобный, уперев руки в столешницу, устоял вместе с ним, будто став единым целым, хотя даже кости осколка Единого пронзила боль, а в голове как будто разорвалась штука из тех, что кидают во врагов земляне… Он оторвал пальцы от стола, и тот развалился окончательно, рухнув им под ноги. Рыжая успела подхватить бочонок и чаши, а вокруг… стало очень тихо.

— И это все? — Пламени Подобный сплюнул тонкую ниточку алого. — Ты бьешь, как ленивый старый никс…

Сторм Сто Смертей смотрел на Пламени Подобного с видом человека, чья веревка оказалась слишком коротка, чтобы измерить глубину.

— А у демона крепкий киль, да? — проревел он. — Скажи, раз еще можешь говорить, соленая кость. Что получит Народ Моря от твоей бури?

— Войну и Славу, — ответил Пламени Подобный. — Столько, сколько сможете унести!

— С кем? Люди Моря не танцуют с завязанными глазами, демон!

— Завтра, на тингвеллире, вы узнаете. Вспомни тогда мои слова, кинг.

— Что ж, соленая кость, — сказал Сторм Сто Смертей. — Тогда и ты узнаешь завтра, пойдем ли мы в одних водах. У тебя есть третий удар, демон…

— А у тебя больше нет стола, — усмехнулся он в ответ, глядя на обломки под ногами. — А это была лишь половина силы. Мы уже договорились. К чему Людям Моря выбирать нового кинга?

По залу прокатился хохот, усмехнулся и кинг нордийцев. Алые огоньки ярости в его зрачках тухли, и это было хорошим знаком. Он протянул руку — широкую, покрытую валиками весельных мозолей ладонь. Не для пожатия, а ладонью вверх, так, как кладут на стол оружие.

Пламени Подобный, помедлив, положил руку сверху.

— Люди Моря не встанут с теми, кто скалит зубы на Народ Молний, — сказал Сторм. — Ведь они не каждый день пьют с демонами! Так, люди?

Зал взорвался. Нордийцы кричали, колотили ладонями по столам, поднимали чаши — шумно и искренне, как умеют только люди, которые привыкли радоваться, потому что следующий день может быть последним. Бочонок пошел по рукам. Кто-то затянул песню на своем языке — низкое ритмичное боевое пение. Рыжеволосая нордийка, обхватив его за шею жесткой ладонью, прикоснулась к щеке губами, влажными от пива, и протянула новую, наполненную чашу. Вокруг звенели сталкивающиеся кубки, к нему тянулось множество рук, а Сторм рокотал:

— Слушайте все! Если на тинге кто-то начнет визжать, будто Народ Молний — старая зараза, он сам захлебнется визгом! Люди Моря слушают бурю, а не воют с трусами в одной лодке!

Ответом ему был дружный рев:

— Буря!

— За Сторма!

— За демона!

Пламени Подобный улыбался.

Хороший союз — без лишних слов, скрепленный морским пивом и дракой — именно так, как должно быть с Народом Моря. Слова у них значили меньше, чем рука, протянутая ладонью вверх.

Он успел выпить с ними еще одну чашу и стать частью буйного, безумного, ревущего веселья, прежде чем дверь в таверну снова открылась. Человек, пришедший в гости к Людям Моря, был широкоплечим, немолодым и темноволосым, а его угловатый доспех и снаряжение сразу выдавали землянина. Но держался он так, будто имел право входить в любую дверь, и его Восхождение отливало сильным серебром.

Что ж, это и правда было так — потому что пришелец сам был риксом, и Пламени Подобный знал его имя.

Винсент Кассиди.