Вишнёвая наливка демона не отшибла. Зато отшибла мне остатки здравого смысла — и я сделала единственное, чего делать точно не стоило. Пошла отдыхать и поплавать.

Не на людной набережной, где Аркан мог вырасти из-за любого лежака. А тайком, тихонько, мимо дремлющей охраны — в верхние гроты, к лазурному источнику. Туда отдыхающие почти не заглядывали: горячая вода била прямиком из земных недр, и магические потоки в пещерах стояли такие, что обычный человек без капли дара и пяти минут бы не выдержал.

А я выдержу. Я ведьма. И мне, святые угодники, нужно было хоть полчаса побыть одной.

Грот встретил меня паром и тишиной. Вода дышала, светилась изнутри бирюзой, по тёмным сводам тёк светящийся мох — будто кто звёзд накрошил. Где-то мерно капало, гулко, на всю пещеру: кап… кап… Так разморило от этой тишины, так укачало, что я и думать забыла простую вещь: этакая тишь стоит ровно за вдох до того, как из темноты метнётся хищник. Я разделась, скользнула в горячую воду по самые плечи и блаженно прикрыла глаза. Свобода. Покой. Ни одного…

— Ага! Попалась, маленькая врунишка?!

Голос накрыл сверху — зловещий и предвкушающий разом. Я и пискнуть не успела.

Скосила глаза вниз — на чёрные когти у своего живота, на хвост с кисточкой, что скользнул от лодыжки вверх, — и затряслась, как кролик в лапах аспида. Но на вопрос не ответила: врать я не умею в принципе, а соглашаться, что попалась, — неохота.

Огляделась в поисках спасения. Напрасно. Только мы вдвоём — я да высший демон, у чёрта на рогах, в пещере, куда никто не сунется. Расслабилась, дурёха. Понадеялась, что обо мне забыли. Будто верховный демон, который столько дней ходил за мной по пятам, вдруг возьмёт и потеряет след в самый сладкий момент.

— Ну что, малинка моя, — промурлыкал Аркан мне в макушку, — побегаешь ещё или наконец приступим к возврату долга?

Он подхватил мои бёдра и прижался сзади.

— А вам что, жалко, господин демон? — Я подобрала самую жалостливую ноту, внутренне обмирая от собственной бесшабашности. Захочет ведь — щёлкнет когтем, и развеюсь по ветру горсткой пепла. — Сделали друг другу приятно — и разошлись, как в море корабли.

— Приятно, говоришь… — прошипел он, и раздвоенный кончик языка мелькнул между губ. — То есть когда я сделал твоего бывшего отморозка-мужа импотентом — это, по-твоему, было приятно?

Я открыла рот. И закрыла. Сказать было нечего.

— Что молчишь, малинка? — Рывком, как куколку, повернул меня к себе и требовательно всмотрелся в лицо. Хмыкнул, не обнаружив там страха, и наклонился, обдав запахом раскалённого камня и спёкшегося от жары воздуха. — Совсем меня бояться перестала? Правильно. Предвкушай вместо страха.

Раздвоенный язык с наслаждением прошёлся по моей шее.

— М-м-м, вкусная, — даже глаза прикрыл, гад. Будто ему малинового варенья поднесли, а не одну бедовую ведьму.

По спине рванул табун мурашек — и, к стыду моему, не все они были от ужаса. Но я всё же упёрлась ладонями в горячую, твёрдую, как камень, грудь и постаралась добавить в голос побольше яда:

— Между прочим, верховный демон, подглядывать за купающимися дамами — это позор!

— А подсунуть мне голема да удрать через полцарства — это что? — Он усмехнулся, и клыки в этой усмешке оказались очень… весомым аргументом. — Тоже позор, малинка. Да ещё долговая яма и очень голодный демон в придачу.

И вот тут он сделал то, чего я совсем не ожидала. Прошептал какую-то тарабарщину на своём наречии, на миг вспыхнул ярким огнём — который, к слову, меня не обжёг, — а после превратился в мечту всех женщин от шестнадцати до ста.

У меня челюсть отвисла. Только что меня ласкала трёхметровая громадина — и вот уже снова тот самый блондин с причала. Кожистые крылья распахнулись, остриями когтей нежно тронув водную гладь. Вместо красных огненных глаз проступили человеческие, серые с прожилками. Рога больше не скребли потолок — поднялись над светлыми волосами красиво, костяной короной.

Я восхищённо присвистнула, опять разбудив эхо пещеры, и на одном дыхании призналась:

— Вот это магия! Мне бы так!

Моё восхищение подняло в нём волну неприкрытого самодовольства. Аркан хмыкнул и, не желая больше тратить время на светские беседы, поцеловал.

Жадно посасывая и прихватывая мой язык, покусывая нижнюю губу и порыкивая от удовольствия. Не знаю, что на меня нашло — сознание неизбежности или его голодный поцелуй, — но в какой-то миг я поняла, что отвечаю с тем же жаром. Мужские руки пустились гулять по моему телу: то мяли бёдра, то осторожно, кончиками пальцев, проводили между ними, поднимая горячую волну — и такое же горячее возмущение.

Предательское тело! Совсем стыд потеряло! Во мне зародился ураган, что помог немного прийти в себя.

Пока он был занят моей шеей, а я делала вид, что окончательно растаяла, — в голове у меня сложилась картинка. Я хорошо помнила одну ведьминскую премудрость. Когда демон распаляется по-настоящему, теряет голову — он опускает щиты. Все. И родовые, и ментальные. На несколько мгновений рогатый становится открытым, как книга на нужной странице: бери и делай что хочешь.

Будь я злой и коварной ведьмой, из тех, что метят прибрать к рукам адское пекло, — запустила бы ему в память ментальные щупальца и выудила все секреты до единого. Да только мне это ни к чему. По правде, я бы ему и зла не сделала. Рогатый — страшное оружие, что крошит врагов в адском мире, — за один вечер сделал мне больше добра, чем муженёк за семь лет.

Я хотела только одного — вырваться. Перестать быть игрушкой в чужих руках. Малиновый дым всё ещё путал мысли, но одно я понимала слишком ясно: Аркан больше не пугал меня как прежде. Теперь рядом с ним внутри вспыхивало совсем другое чувство. Горячее. Опасное. И от этого становилось страшнее.

Выбор дался нелегко. Но другого пути к свободе у меня не было.

Я медленно выдохнула, обняла его за шею, и он довольно заурчал, приняв это за капитуляцию. Подождала, пока он наклонится ещё ниже.

Ещё чуть-чуть…

Пока его голова не опустится ниже моего живота. Пока алое сияние вокруг его тела не дрогнет и не погаснет. Я прижала указательные пальцы к его вискам и едва слышно прошептала заклинание.

Аркан застыл. Моргнул. Серые глаза на мгновение стали удивлёнными, обиженными. А потом демон медленно осел в горячую воду и привалился спиной к каменному выступу. Заснул прямо в воде — и это минимум на сутки. А когда проснётся, будет с тяжёлой головой и не вспомнит ничего из сегодняшнего дня.

Как раз хватит времени собрать вещи и снова пуститься в бега.

Я выбралась из воды, подняв веер лазурных брызг, и потянулась за платьем. Руки едва заметно дрожали. То ли от прохлады, то ли совсем по другой причине, о которой я предпочитала не думать.

У самого выхода из грота всё же обернулась. Аркан спал, прислонившись к камню. Мерцающий мох мягко подсвечивал его лицо, и демон был до того красив, что под рёбрами предательски кольнуло. Серые человеческие глаза закрыты. Светлые пряди упали на щёку. Даже во сне — воплощённая мечта.

— Не моя мечта, — тихо сказала я вслух, словно убеждала саму себя.

Зелье истины кольнуло горло. Ну вот. Даже себе врать не могу.

Я мрачно запахнула накидку и вышла из грота в ночь — собирать котомку. В третий раз за неделю. Утром сюрприз сам ворвался ко мне без стука.

Я как раз затягивала последний узел, когда дверь развалюхи распахнулась, и на пороге возникла Тина — мокрая, встрёпанная и до неприличия довольная.

— Зара! Ты не поверишь! Твой проснулся!

И откуда только узнала, что я вчера натворила?

Котомка выпала из рук.

— Какой ещё «мой»? — на всякий случай уточнила я, хотя внутри уже всё нехорошо сжалось.

— Высокий! Светлый! Который за тобой по всему курорту носится! — Тина всплеснула руками. — Очнулся в верхних гротах ни свет ни заря, мокрый, злой как шторм, и сразу к нашему баннику. А банник ему всё и выложил.

— Что именно выложил? — спросила я, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Тина улыбнулась широко, зубасто и в таком предвкушении. Нечисть, что с неё взять.

— Что усыпить высшего демона может только один человек на всём белом свете, душенька. Его истинная пара! — радостно взвизгнула русалка. — Никто другой к рогатому так близко не подберётся.

Я посмотрела на котомку у своих ног.

Он ведь говорил об этом на причале. А я отмахнулась: мало ли что демон наплетёт, лишь бы в постель затащить. Выходит, не врал. И доказала это я сама. Своими руками и тем заклинанием, которым так ловко от него сбежала.

— Тина, — слабо позвала я. — А он это… всем рассказал?

— Уже всему курорту, душенька, — жизнерадостно сообщила русалка.

Где-то в верхних гротах очень злой и очень довольный демон теперь точно знал то, в чём я отказывалась себе признаваться.