На последнем слове генерал остановился и замолчал, продолжая смотреть в листок с указом Президента. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только громким пыхтением нескольких командиров. Настроение от подобных новостей боевым не было.

Начинать боевые действия на территории своей страны не самая лучшая затея. Особенно после того, как нам удалось захватить всю верхушку бандитов. Но и этого оказалось мало.

— Текст данного документа был составлен ещё 30 ноября. Так что, как бы мы ни старались, больше времени на подготовку у нас нет, — закончил говорить Нилов.

Едва генерал завершил фразу, за длинным столом, за которым мы все собрались, повисла тишина. Она продлилась всего пару минут, а затем всех прорвало.

По залу пробежал гул перешёптываний. Офицеры переглядывались, а кто-то раздражённо скрипел стулом.

— Разоружить? Да там стволов больше, чем у нас во всей группировке, — донёсся до меня приглушённый бас командира одного из полков внутренних войск.

— Топлива на три дня марша, запчастей нет. И что можно сделать группировкой в 4000 человек? Мы даже не сможем изолировать район и выставить адекватное количество блокпостов, — продолжил после него сосед.

— Сначала в Абхазии была война. Теперь эти воду мутят… — хмуро буркнул кто-то сзади.

— Если сейчас не задавить, полыхнёт весь Кавказ, — вступил Сопин в разговор

Волна скрытого возмущения нарастала. Все понимали: страна переживает тяжелейший кризис, армия снабжается недостаточно, а подготовка к такой операции не проведена полностью. Бросать в такой ситуации неподготовленных людей в горнило конфликта — колоссальный риск.

С места тяжело поднялся командир 21-го мотострелкового полка. Того самого, который входил в состав 7-го армейского корпуса под командованием Нилова. Выражение лица у полковника было хмурым.

— Товарищ командующий, разрешите? — хрипло произнёс он, перекрывая тихий гул. — Мой отряд к выполнению задачи в таком объёме не готов. Я говорю как есть. У меня экипажи укомплектованы едва наполовину, добрая часть БМП требует ремонта движков. Личный состав — в основном срочники, только-только из учебки. Мы же их там просто положим, если колонны пойдут в лоб!

В кабинете воцарилась абсолютная тишина, прерываемая лишь дребезжанием стёкол от порывов холодного ветра на улице. Нилов не пытался никого перекричать. Он медленно оторвал взгляд от бумаги, снял свои толстые роговые очки и положил их на зелёное сукно стола. Затем посмотрел на присутствующих таким суровым взглядом, что командир 21-го полка нервно сглотнул, но остался стоять.

— Я знаю реальное положение дел, товарищ полковник, — негромко произнёс Нилов.

— И всё же, Григорий Иванович. Пока не стало поздно. Давайте запросим время на подготовку… — начал говорить один из офицеров, но его прервал Нилов.

— Я знаю про пустые склады, нехватку запчастей и сырые экипажи. Экономику лихорадит, снабжение ни к чёрту. Политика и экономика — дело тех, кто сидит в Кремле. Наше дело — сохранить целостность государства и навести порядок. Приказ получен. Будем работать тем, что есть. Садитесь.

Генерал выдержал паузу, убедившись, что его слова дошли до каждого, и снова надел очки. Он вновь склонился над картой, которая лежал перед ним и провёл несколько раз карандашом из стороны в сторону.

— По замыслу командования за неделю, до 10 декабря, предполагается создать ударные группировки для выдвижения к Грозному. Далее за три дня блокировать сам Грозный. Ещё через четыре, взять его под контроль. Ну и наконец с 14 по 21 декабря окончательно стабилизировать ситуацию и взять республику под полный контроль.

И тут без изменений. Как и было в моём времени, основной командой в данном конфликте было «Давай-давай, быстрее».

Командующий нашей группировки подошёл к карте, которая висела за его спиной.

— Теперь к сути. Замысел операции следующий. Вся объединённая группировка войск действует с трёх направлений: моздокского, владикавказского и нашего, кизлярского. Задача — выдвинуться к Грозному, взять город в плотное кольцо блокирования и создать условия для принудительного изъятия оружия у незаконных бандформирований. Мы — Восточная группировка. Наша зона ответственности — восточные и северо-восточные подступы к чеченской столице. Основная цель — перекрыть трассу Ростов-Баку, отрезать город от Аргуна и Гудермеса, не дав боевикам получать подкрепления с гор.

Нилов закончил доводить общий замысел и сел на место.

— Товарищ полковник, — Нилов кивнул сидевшему по правую руку от него начальнику штаба группировки. — Доведите маршрут выдвижения.

Начальник штаба, подтянутый офицер с указкой в руках, встал и подошёл к большой топографической карте, висевшей на стене за спиной командующего.

— Товарищи офицеры, внимание. Выдвижение нашей Восточной группировки осуществляется комбинированным маршем. Основной маршрут: Кизляр — Хасавюрт — Гудермес — Аргун — Петропавловская. Конечный рубеж блокирования — восточные окраины Грозного. Выдвигаемся колоннами батальонных тактических групп.

Остриё указки полковника скользило по красной линии на карте. И чем дальше оно ползло к Грозному, тем сильнее внутри меня было сомнение в успехе.

Я быстро прикинул в голове хронометраж и тактическую обстановку. Маршрут читался как открытая книга. Это единственная крупная артерия в этом направлении. И она идёт через густонаселённые пункты, «зелёнку» и узкие горловины мостов. Любой местный сольёт движение колонны через пять минут после её выхода.

Не меньшей проблемой была погода. Я бросил взгляд на мутное окно. Низкая облачность, туман, мелкая морось. Видимость в лучшем случае километра полтора-два. И такая погода будет ещё несколько дней. Если колонну зажмут за Хасавюртом или на подъезде к границе с Чеченской республикой, как мы их прикроем? Ми-24 и Ми-28 просто не смогут эффективно работать с воздуха. При таком низкой границе облачности нам придётся жаться к земле, а значит, вертолёты станут идеальной мишенью для любого пулемёта или гранатомёта с крыши. Мы будем слепы и уязвимы, а пехота внизу окажется в ловушке. Тот самый командир 21-го полка был абсолютно прав — сводный отряд просто положат и не дадут дойти до Грозного.

Боевики будут действовать мелкими группами и постоянно терзать колонны. Надо что-то другое.

Я слегка подался вправо и наклонился к Игорю Сопину. Командир спецназа сидел с каменно-сосредоточенным лицом, не сводя глаз с карты.

— Игорь Геннадьевич, — едва слышно, одними губами шепнул я, и Сопин чуть скосил глаза в мою сторону, показывая, что слушает. — Маршрут — дрянь. Это кишка, и колонну там запрут.

— Вижу.

— Погода нелётная. Если их прижмут у Хасавюрта, с воздуха ничем не поможем. В этой серости мы своих же накроем или сами в землю ляжем. Надо как-то ломать систему. Нужна деза и ложный маршрут, — прошептал я.

Сопин едва заметно кивнул, а его челюстные желваки напряглись.

— Ты прав. Если попрём в лоб, как нарисовано, сожгут авангард, не доходя до Гудермеса, — сказал Сопин, поправил воротник своей куртки и продолжил: — я понял, Саныч. Думаем…

Игорь Геннадьевич достал карту, и мы быстро прикинули маршрут, по которому лучше пройти. Я сразу оценил и погоду, и рельеф местности, и тот состав сил и средств, что у меня есть.

Вот так, буквально «на коленке», мы кратко составили маршрут.

Я не стал дожидаться окончания доклада начальника штаба. Риск был слишком велик, и времени на кулуарные разговоры не оставалось.

— Товарищ командующий, разрешите? — спросил я и поднял руку, прервав начальника штаба на полуслове.

Взгляды всех присутствующих разом скрестились на мне. Кто-то смотрел с раздражением, кто-то с нескрываемым интересом. Начальник штаба недовольно поджал губы, опустив указку. Нилов медленно повернул голову в мою сторону. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Слушаю вас, Александр Александрович. Только по существу, — ровным голосом произнёс генерал.

Я поднялся со стула.

— По существу, товарищ генерал-лейтенант. Идти колоннами по трассе через Хасавюрт и Гудермес в нынешних погодных условиях — это самоубийство. Что касается авиации, то возможность её использования будет минимальной. Облачность низкая, возможен ещё и туман. Вертолёты не смогут дать полноценное прикрытие с воздуха. Если колонны зажмут в населённых пунктах или на мостах, применять авиацию опасно и для наземных сил. Мы просто не сможем отработать по позициям и «зелёнке», не зацепив своих. Командир двадцать первого полка абсолютно прав — мы сожжём технику на марше. У нас с командиром отряда спецназа есть предложение по изменению замысла.

Нилов смотрел на меня не мигая, затем перевёл взгляд на Сопина, который уже был готов к докладу.

— Выступайте. Оба, — коротко кивнул генерал.

Игорь Геннадьевич встал, поправил куртку и уверенным шагом направился к топографической карте. Я вышел следом и подошёл к начальнику штаба.

— Разрешите указку, товарищ полковник.

Начштаба бросил вопросительный взгляд на Григория Ивановича Нилова, и тот едва заметно кивнул. Получив деревянную указку, я передал её Сопину и развернулся к залу. Лицо Игоря Геннадьевича было сосредоточенным.

— Товарищи офицеры. Противник ждёт нас именно здесь, — кончик указки Сопина ударил по красной линии, прочерченной через Хасавюрт, Гудермес и Аргун.

— Это главная артерия и идеальное место для засад. Справа горы и «зелёнка», слева населённые пункты. Если мы попрём здесь в лоб, боевики стянут сюда несколько отрядов. И они нас там встретят, будьте уверены.

Сопин обвёл взглядом притихший зал. Даже командиры полков внутренних войск подались вперёд, ловя каждое слово.

— Наше предложение — обмануть их, — продолжил я и передал слово Сопину.

— Мы не пойдём по этой дороге. Точнее, сделаем вид, что идём. Мы пускаем по трассе на Хасавюрт ложный авангард. Усиленную бронегруппу при поддержке роты Внутренних войск. Создаём максимальный шум. Мои люди организуют радиоигру: выходим в эфир в открытую, имитируем переговоры штабов, делаем вид, что вся Восточная группировка прёт по трассе на Гудермес.

— А ещё предлагаю выслать какого-нибудь творчески подкованного офицера с картой по ложному маршруту, чтобы он всем «засветил» карту и показывал, что мы пойдём именно через Хасавюрт, — добавил я.

— Да. Местные информаторы моментально сольют это в Грозный. Боевики перебросят свои основные силы на восток, чтобы устроить нам огненный мешок под Гудермесом и Аргуном. Но туда никто не пойдёт. Основная группа будет идти иным маршрутом.

— Так, и что же за маршрут? — прищурился Нилов, подавшись вперёд.

Тут вновь слово взял я.

— А тем временем основные силы группировки, включая двадцать первый полк и тылы, совершают манёвр севернее.

Указка в руках Сопина скользнула вверх по карте, в обход крупных городов, и он продолжил за мной:

— Уходим правее. Идём через степи. Маршрут: Кизляр — Александро-Невское — Солнечный — Терекли-Мектеб — Кумли — Червлённая. Там форсируем Терек. Выходим на Толстой-Юрт. Местность по большей части маршрута открытая, так что и засады нам труднее сделать.

— И авиации, даже в плохую погоду будет легче контролировать вас в степи, — произнёс я.

Указка прочертила изящную дугу и упёрлась в точку севернее чеченской столицы. В этот момент своё слово сказал и командир 21 полка.

— Захватив Терский хребет, мы спускаемся к Грозному не с востока, где нас ждут, а с северо-востока — через Толстой-Юрт. Мы зайдём им во фланг и тыл, пока они будут сидеть в окопах под Гудермесом, ожидая наши колонны. Ещё и есть возможность взять под контроль аэродром Ханкала.

В кабинете повисла тишина. Офицеры напряжённо вглядывались в карту. Предложенный нами маршрут обходил главные узлы сопротивления. Это был изящный, классический обходной манёвр, который сводил на нет преимущество боевиков в знании местности и подготовке засад.

— Значит, Терский хребет… — задумчиво протянул Нилов.

Он снял очки, потёр переносицу и посмотрел на начальника штаба.

— Что скажешь, Николаич? По степи техника двадцать первого полка пройдёт?

— По степи пройдёт, товарищ командующий, — медленно, словно взвешивая каждое слово, ответил начальник штаба. — И по Тереку у Червлённой мост есть, если не подорвут, переправимся быстро. Понтонно-мостовой батальон у нас в резерве имеется. Крюк получается немного больше, но это не так страшно, как застрять в боях на границе с Чечнёй после Хасавюрта.

Начштаба посмотрел на командира 21-го полка, чьё лицо впервые за совещание немного посветлело, и закончил фразу:

— Но людей и технику мы сбережём. Данный манёвр лишает противника инициативы.

— Если позволите, то могу ещё предложить высадку моих групп. В районе переправы через Терек и окраин Гудермеса. Наведём шороху, оттянем на себя внимание и отойдём, как только они клюнут.

Генерал Нилов откинулся на спинку стула. Его пальцы мерно выбивали дробь по столешнице. Он посмотрел на карту, заново просчитывая все риски этого дерзкого плана. В кабинете было слышно только тиканье настенных часов.

— Толково. Готовим ложный маршрут. Осталось определиться, кто из офицеров поедет с фальшивой картой, — сказал командующий.