Утро в Моздоке выдалось зябким. Вчерашний приземный туман рассеялся, оставив после себя лишь обильную изморось на пожухлой траве у края бетонки. А ещё безоблачное голубое небо.

Оформившись у диспетчера, мы с Кешей отправились к вертолёту. Пока бодро шагали по бетонной дорожке в сторону нашей стоянки, я заметил некое волнение у моего друга.

Петров ещё у диспетчера по перелётам какой-то неуверенный в себе был. И если эпизод с неправильным заполнением полётного листа не был чем-то удивительным, то вот отказ Кеши от двух домашних пирожков от девушки-диспетчера был странным.

— Джонридович, давай побыстрее. Работы в Кизляре ещё много, — подгонял я Кешу, когда мы вышли на стоянку.

— Да-да. Иду, командир, — вздыхал Иннокентий, поправляя лямки своего жилета.

Ещё одна странность была, что Кеша тащил свой драгоценный рюкзак в руках, а не на спине. Наверняка, боится за свои кассеты с мультиками. От ответственности за плёнку я его избавил и положил к себе в сумку кассету, которую мы забрали у иностранцев.

Чагаев от меня не требовал её отдать при вчерашнем разговоре. Так что приберегу её для других людей.

Подходя к нашему Ми-8, я невольно засмотрелся на происходящее на аэродроме в Моздоке. Пожалуй, это основной аэродром всей Объединённой группировки войск.

В этот момент по магистральной рулёжке проехала пара Су-25. Штурмовики были завешаны блоками неуправляемых ракет и фугасными бомбами. А по полосе в это время уже разбегалась ещё одна пара «грачей». Они стремительно набирали скорость и уходили в небо, беря курс на юг.

Чуть дальше, на дальних стоянках, техники суетились вокруг фронтовых бомбардировщиков Су-24М. Их силуэты с изменяемой стреловидностью крыла казались затаившимися перед броском птеродактилями.

В воздухе стоял непрерывный гул винтов. То взлетали, то садились Ми-8, в которые запрыгивал личный состав или грузили имущество. А над самым горизонтом, едва не цепляя брюхом верхушки деревьев, прошла пара Ми-24. «Шмели» шли на предельно малой высоте, направляясь на прикрытие улетающего на северо-восток Ми-26.

Я шагал в нормальном темпе, а вот Кеша несколько тормозил и не был так бодр. Он всё так же плёлся чуть позади меня, продолжая прижимать к груди свой рюкзак.

— Джонридович, ты не заболел? Нормально себя чувствуешь? — спросил я.

— Да, командир. Всё хорошо, — ответил он.

— Тогда чего пыхтишь, как «Запорожец» на подъёме? Опять переживаешь, что американцы вместо съёмок в Мирном посмотрят, как Багз Банни от охотника бегает?

Но Кеша совсем не улыбался. Похоже, что-то у него случилось.

— Да если бы, Саныч, — отозвался Кеша и поравнялся со мной.

— Говори, что случилось?

— Сан Саныч, я, кажется, совершил это… ужасное преступление. Случайно получилось. Ты это обычно называешь «Стратегическое перемещение изделия, закончившееся долговременным изменением локации», — трагическим тоном произнёс Петров.

Я остановился и с подозрением посмотрел на Петрова.

— Да ладно. Можешь называть это просто «спиздил». Что ж ты такое украл, что теперь не отпускаешь?

— Ну… это весьма ценная вещь.

— Кеша, только не говори, что ты спёр у кого-то из наших соседей по комнате туалетную бумагу. К предметам особой ценности она, конечно, относится, но срок за неё не дадут.

— Нет, у меня газетка была. С нами ведь какой-то экипаж ещё ночевал в бытовке, помните?

— Как бы да. Совсем недавно ведь было — этой ночью. Ты давай прямо говори, Кеша.

Петров выдохнул и начал раскрывать свой рюкзак.

— Я рюкзак чужой взял. Они там все одинаковые стояли, ну я и дёрнул спросонья, когда собирались. По весу вроде такой же был. А у диспетчера открыл когда, то… ну вот сам посмотри.

Кеша с виноватым видом развязал шнурок на рюкзаке и раздвинул края. Я заглянул внутрь и не сдержал широкой улыбки.

Вместо вещей, запасов консервов и видеокассет в сумке расположились огромная трёхлитровая банка с маринованными помидорами, кусок сала, завёрнутый в газету «Красная Звезда» и две бутылки «Столичной».

Я еле сдерживал смех, поскольку теперь Иннокентию придётся лететь не в гарнитуре или шлеме, а в старом кожаном шлемофоне с ларингами.

— Кеша, ты мне скажи, у нас сегодня связь будет? Через сало или через банку с помидорами «фишку» подключишь?

— Да смейтесь-смейтесь, Сан Саныч. Я ж звонил в казарму, так этого экипажа там нет уже. Куда-то ушли и вещи забрали. Представляю лицо того человека, который сейчас мои консервы будет жрать и мультики смотреть. Да ещё и шлем мой забрал.

— Ладно, как в старые добрые времена полетишь в шлемофоне. Пошли, кормилец.

Наш вертолёт стоял недалеко от перрона, где мы вчера высаживали своих пассажиров. Макс, как всегда опередивший нас, уже закончил предполётный осмотр и сейчас протирал ветошью руки, стоя у открытой сдвижной двери грузовой кабины.

— Командир, вертолёт готов, — доложил бортач и тут же покосился на сумку Петрова.

Кеша занёс её в грузовую кабину и положил на скамью.

— Иннокентий, а чё от твоей сумки таким вкусным пахнет? Кто угостил и чем?

— Хуже, Макс. Я наших соседей обчистил, — виновато ответил Иннокентий.

Тут Кеша всё и рассказал Максиму, и наш бортовой техник расстроился не меньше Петрова.

— Иннокнетий, ну как так⁈ Там же у тебя и «Большие формы» были, и Тинто Брасса два фильма, и «Рембо» был с «Рокки», — причмокнул Макс.

— Да ладно уже. Я зато «Том и Джерри» две кассеты в портфеле нашёл. Будет что посмотреть.

Я улыбнулся от столь интересной альтернативы, что предложил Кеша. Думаю, мужики в Кизляре будут счастливы, когда вместо боевиков со Слаем они будут наблюдать игру в кошки-мышки на американский манер.

Не успел я занять рабочее место, как краем глаза заметил движение на рулёжной дорожке. Прямо по направлению к нам двигалась группа людей в разномастных рабочих куртках поверх гражданской одежды и комбинезонов.

Судя по нашитым эмблемам у некоторых на рукавах, это были специалисты из КБ Яковлева. Среди суровых мужчин с чемоданчиками аппаратуры выделялась в своём отличительном от всех комбинезоне и демисезонке с меховым воротником Вера Родина.

Заметив меня, она на секунду остановилась, что-то сказала старшему группы, приветливо махнула рукой, и быстрым шагом направилась к нашей «восьмёрке».

— Всем доброе утро! Не смогли вчера улететь? — спросила она.

Я спустился обратно на бетонку. Вера подошла ближе, её щёки слегка разрумянились от утреннего морозного воздуха, а в глазах читалась сосредоточенность перед сегодняшней работой.

— Доброе! Погода была нелётная. Вот и заночевали, — ответил я и подошёл к Вере.

— Не помешала вашей предполётной? — улыбнулась она, поправляя выбившуюся из-под вязаной шапочки прядь волос.

— Никак нет, экипаж к вылету готов. Вижу, ваше КБ тоже не дремлет. Готовитесь к сегодняшней ночи?

Родина кивнула и бросила быстрый взгляд на взлетающую пару штурмовиков.

А следом мы вместе с ней остановили свои взгляды на скопление людей на грунте. У бетонной рулёжки раскинулся настоящий лагерь, но без брезентовых палаток. На грунте скопилось, на первый взгляд, пара сотен бойцов.

Похоже, что ещё вчера вечером очередной транспортный Ил-76 привёз пополнение в мотострелковые подразделения. Их так и оставили прямо на продуваемом всеми ветрами лётном поле.

Это были безусые пацаны, которые сидели и лежали прямо на своих тощих вещевых мешках рядом с кострами. Все были в грязных бушлатах и жались друг к другу, пытаясь согреться. Утренний мороз пробирал до костей, и ребята инстинктивно втягивали головы в плечи, натянув шапки-ушанки.

— Печальное зрелище. Смотрю на этих ребят и вижу нашу страну, — тихо сказала Вера.

— Почему? — спросил я.

— Я не меньше вас «в армии», Александр. Отец был военным, муж был военным, все вокруг так или иначе связаны с армией. Так что наши вооружённые силы — зеркало нашей страны. Армия трещит и разваливается, а с ней и страна… Ладно, не будем о грустном, — сказала Вера, заправляя волосы под шапку.

Она сделала паузу, чтобы вспомнить, что хотела сказать, когда подошла.

— Собственно, я для чего подошла. Хотела перекинуться парой слов, пока вы не улетели в Кизляр. Мне сказали, что маршруты будут уточнены только перед ударом? Но специалисты из моей бригады выдвинутся уже скоро.

— Верно. Утечка информации, может быть. А ваши на какую из «точек»? — уточнил я.

Вера бросила взгляд на своих коллег, а потом посмотрела на Кешу, который всё ещё пытался пристроить свою сумку с провиантом поудобнее.

— Думаю, вы знаете эти места. Терский хребет, район Толстой-Юрт. Там уже развёрнут один из пунктов управления, — негромко ответила она.

Я невольно присвистнул.

— Толстой-Юрт? Это грамотно. До центра Грозного километров пятнадцать, и высоты отличные.

— Вот и генералы так решили.

— Ну а вы, как я понял, хотите, чтобы ваши операторы загнали «бомбу с крыльями» прямо боевикам в форточку? Раз они так близко подбираются к городу,

— Именно. Но город — это каменный мешок, Сан Саныч. Как только аппарат опускается ниже крыш, радиосвязь рвётся. Картинка пропадает. Чтобы оператор довёл аппарат до цели, антенны управления должны смотреть на город сверху вниз. Нам нужна прямая радиовидимость. Поэтому мои ребята сейчас полетят на самый край хребта, чтобы развернуть мачты телеметрии. Я сама останусь здесь, чтобы координировать действия с командованием группировки.

Я молча кивнул, понимая технические возможности в эти годы. Уже те наработки, что у нас есть, радуют. Ещё больше радует, что дают возможность их применять.

Хорошо, что Вера остаётся в Моздоке.

— Вы сами что думаете обо всей этой операции? — спросила Вера и спрятала руки в карманы демисезонки.

— Я выполняю приказы, Вера Вячеславовна. Думать в армии вредно. Надо быстрее соображать, — ответил я.

Вера улыбнулась и посмотрела на молодых солдат.

— Город сейчас в плотном кольце, и армию гонят на штурм. Я вчера случайно услышала, что говорил министр обороны командующему группировки. Даже я понимаю, что так нельзя. Зачем всем нужно быстрее взять город, не понятно.

— Тем важнее наша с вами работа. Но я бы рекомендовал вашим людям не лезть на рожон, — ответил я.

— Александр, вы видите, кого сюда прислали? Половина этих мальчишек, автомат второй раз в жизни держит.

Она кивнула в сторону сгрудившихся у костров солдат и продолжила:

— Разведка нам даст точные адреса, и мы устраним угрозу. Следом ударите вы и… может ещё кто-то.

Веру окликнули её коллеги, и она сказала им, что сейчас придёт.

— Мне пора, Александр. Мягких посадок вам!

В этот момент со стороны Ми-8 раздался голос Макса:

— Удачи вам, Вера Вячеславовна. Кто ваших ребят туда повезёт?

— Местная авиагруппа повезёт. Уже грузятся.

— Тогда удачной охоты вашим пчеловодам, — сказал я и пожал ей руку.

Вера ответила крепким, совсем неженским рукопожатием.

— Хорошей работы, — улыбнулась Родина и ушла к своим коллегам.

Вернувшись в Кизляр, я сразу собрал двух основных штурманов и старшего группы Ми-28 Иванчука в классе подготовки. Надо было проработать маршрут и после передать его на утверждение командованию. Времени у нас было не так уж и много.

В классе я внимательно следил, как два штурмана прорабатывали маршрут. Их работа слегка затянулась, так что я позволил себе налить чай.

Иванчук в это время стоял у окна и курил в форточку.

Над склеенными листами карты потел Кеша, который сегодня ночью полетит в моём экипаже штурманом-оператором, и коренастый капитан Витя. И как это обычно бывает, прокладка маршрута превратилась в мозговой штурм, смешанный с интеллектуальным поединком.

— Витёк, ты мне свои сосиски на карту не клади, — возмущался Кеша, отмахиваясь от толстого пальца коллеги.

Петров что-то отметил на листке и быстро посчитал на «энэлке». Следом он приложил транспортир, чтоб определить курс.

— Какая, к лешему, двести десять? Ты путевую скорость по формуле считал или на кофейной гуще гадал? А если ветер⁈

— Мы пойдём на пятидесяти метрах. Какой там ветер⁈ Там одни лягушки кашляют!

— Лягушки зимой спят, неуч! А если мы по твоей счислимой прокладке пойдём, мы в очках ночного видения вместо Грозного в Каспийское море прилетим и будем там рыбу пугать.

— Зато на рыбалку слетаем. А по твоим расчётам мы аккурат в хребет войдём.

Иванчук у окна шумно выдохнул дым, стряхнул пепел в банку из-под тушёнки и покачал головой.

— Вы, два Сусанина, скоро там? А то пока вы векторы рисуете, боевики уже в Москву переедут, — сказал я.

Иванчук усмехнулся и присел напротив меня. Но через минуту спор продолжился.

— Ты высоты рельефа смотрел? — возмущался Витя.

— Смотрел. Вот профиль.

— Да врёт твоя бумага, как Троцкий!

Надо это прекратить, а то мы так никогда не проработаем маршрут.

— Так, шаманы-вычислители. Брейк! Инокентий, докладывай маршрут.

Кеша мгновенно принял серьёзный вид, одёрнул куртку комбинезона и склонился над картой. Иванчук и я подошли к столу и приготовились слушать.

— Маршрут проложен, согласован с… с альтернативно одарёнными представителями смежных эскадрилий.

Витя показал ему кулак, но Кеша невозмутимо продолжил:

— Вылет ночью, режим полного радиомолчания, навигационные огни выключены. Идём в приборах ночного видения.

Кеша упёр конец шариковой ручки в точку исходного пункта маршрута в районе Кизляра и повёл по карте к Грозному.

— Взлетаем, высота 50 метров. Идём прямо над руслом Терека.

Карандаш Петрова скользнул дальше по руслу реки, вильнул и остановился.

— Рубеж пуска вот здесь. Район населённого пункта Петропавловская, перед Сунженским хребтом. До всех целей ровно пятнадцать километров. На этой точке делаем «горку» на сто пятьдесят метров. Пуск, сопровождаем ракету и уходим. Цели все знают? — спросил я.

Конечно, все кивнули, но я решил ребятам напомнить. Командование ставило нам задачу поразить позиции двух «Шилок» и несколько мест проживания подразделений наёмников.

А вот кому-то другому достанется нанести удар по оставшемуся цеху № 4 завода «Красный молот». Столь крупный объект нашими ракетами не уничтожить. Да и беспилотники вряд ли справятся. Так что вот она работа для самолётов.

— Будет кто на земле? — прищурился Иванчук.

— Да. Позывной Торос. Сказали, что будут на связи. Они для контроля результатов и… для ПСО тоже, — ответил я.

— В воздухе кто будет? — вновь уточнил Иванчук.

— «Тарелка» будет висеть. Позывной — Гавань. Ретранслятор будет, его позывной попозже доведут. Параллельно будут ещё работать в нашем районе самолёты. Замысел и их цели не раскрывают. Короче, настолько всё секретно, что скоро сами запутаемся, — ответил я.

Мужики заулыбались, и я обвёл их взглядом. Хоть парни и улыбались, но шуточки мгновенно закончились. В глазах офицеров читалось напряжение перед тяжёлой работой.

— Вопросы есть?

— Никак нет, — отчеканил Иванчук.

— Витя? С маршрутом согласен? — спросил я второго штурмана.

— Согласен, Александр Александрович.

— Вот и хорошо. Время вылета доведу позже. Пока всем отдыхать.

План быстро утвердили. Время вылета было запланировано штабом группировки на 0:30. Ещё сразу после удара беспилотников, завершать всю операцию будут управляемые ракеты, выпущенные с самолётов. Кто и откуда их будет наносить, было мне неизвестно. В штабе группировки сказали, что это в целях конспирация.

Как я понял, самолётам оставили самую большую цель в Грозном, которую нужно было уничтожить.

К полуночи все уже заняли свои места в кабинах и приготовились запускаться. Я забрался первым и пристегнулся. Жилет со снаряжением слегка давил на плечи, а автомат пришлось несколько раз поправлять, чтобы он не мешал при пилотировании.

— Командир, все готовы, — услышал я с улицы голос техника.

— Понял. Спасибо, — ответил я и пожал ему руку.

После этого я закрыл дверь кабины, надел шлем и включил аккумуляторы.

— Командир, я на связи, — услышал я в наушниках голос Кеши.

— Я тоже.

— Знаешь, а ведь у нас были и посерьёзнее операции. Справлялись ведь, — произнёс Петров.

— Да. А почему сейчас переживаешь?

Кеша ответил не сразу.

— Нет, я спокоен. А вообще, домой хочу. Детей увидеть. Новый год ведь на носу, а мы тут.

— Скоро поедем.

В это время в наушниках что-то щёлкнуло и в эфире послышался голос нашего руководителя полётами.

— 301-й, Таволге, — запросил он меня.

— Ответил, Таволга.

— Вам с Расписки передали режим 1.

Я посмотрел по сторонам на стоянку. В темноте с трудом можно было увидеть силуэты вертолётов Ми-28. И в этот момент из-за облаков показалась яркая луна, которая и осветила своим мягким светом лётное поле.

— Понял, режим 1, — произнёс я и начал запускаться вместе со всей группой.