Небо стремительно темнело, а огни аэродрома в Моздоке уже были видны достаточно отчётливо.

Связь на рабочем канале мы уже установили. Надо сказать, нас уже прям заждались. Дважды даже спросили, почему так долго.

— 301-й, Расписке. Из Москвы интересуются причиной задержки, — запросил у меня руководитель полётами, называя мой позывной и аэродрома в Моздоке.

Вот и третий раз один и тот же вопрос.

— Повторяю для Москвы — техническая неисправность. Расписка, подтвердите, у меня на часах время 17:30. Посадку мне давали до 18:00 московского времени. Всё верно?

— Подтверждаю, 301-й.

Так и хочется его попросить передать «умникам», какого хера вы мозги делаете.

— Вас понял. Посадку до 18:00 обеспечим. Не в курсе, в чём проблема? — запросил я прямым текстом у РП.

В эфире возникла тишина. Даже посторонние экипажи не рискнули вступить в разговор и давали возможность руководителю полётами в Моздоке ответить мне.

И в этот момент ответ прозвучал.

— Армия, 301-й, — произнёс кто-то в эфир.

Мне такой ответ очень поднял настроение. Как и всему моему экипажу.

— Подтвердил. Спасибо, — ответил я.

До аэродрома оставалось порядка 10 километров. Кеша, хоть и был занят привычной работой лётчика-штурмана, но ёрзал на своей «чашке» всё сильнее.

— Командир, что-то будет сейчас на аэродроме, — сказал Петров.

— Будет. Пресс-конференция состоится, Кеша, — произнёс я по внутренней связи.

Джонридович улыбнулся и повернулся назад, чтобы попытаться выглянуть в грузовую кабину. Максим как раз открыл дверь и вышел к пассажирам, чтобы предупредить о готовящейся посадке.

— Чё то они не сильно теперь разговорчивые. Этот хмырь в болоньевой куртке и вовсе уснул.

— А ты как думал, Кеш! Ми-8 с толкача заводить — дело непростое.

Кеша не сдержался и посмеялся. В этот момент вернулся и Максим.

— Тишина. Надо было их заставить в Толстой-Юрте ещё толкать, командир. Может быть и на свой этот шабаш прессы не захотели бы.

— В следующий раз. Ну, точнее, когда следующие иностранцы захотят с такой же задачей приехать в Чечню, надо будет им устроить такой туризм.

В наушниках начались помехи. Как будто кто-то говорит одновременно, перебивая друг друга.

— 301-й, Расписке. Пассажиры готовы к высадке? — запросил у меня РП.

Вопрос, конечно, интересный. Как будто мне сейчас предложат их высадить «беспосадочным» способом. Только у нас парашютов столько нет.

— Подтверждаю, готовы.

— 301-й, Заход по схеме, посадка на магистральную рулёжную дорожку на перрон. Встречающие будут.

— Понял, на магистральную. К посадке готов, — ответил я, разворачиваясь на посадочный курс.

— Международный уровень, едрить его в корень! — прокомментировал Кеша информацию, всматриваясь в приближающиеся огни аэродрома.

Я плавно отвернул вертолёт в район перрона, опустил рычаг шаг-газ и начал гасить скорость. Вертолёт послушно начал снижаться.

В сумерках, уже чётко вырисовывались огни магистральной рулежки. В рядом с перроном уже был виден целый ряд выстроившихся автомобилей с включёнными фарами.

Только вертолёт коснулся бетонной поверхности, как я отправил Максима открыть пассажирам дверь.

— Делегация-то серьёзная, — заметил Кеша.

Я перевёл взгляд на площадку перед рулежкой. Суета там стояла знатная. Среди двух чёрных «Волг» и пары командирских УАЗиков суетились несколько человек. Трое подошли ближе к вертолёту, удерживая свои головные уборы.

Это были начальник штаба Объединённой Группировки войск в Чечне генерал-лейтенант Клятов, а с ним рядом стоял сам Министр обороны Сергей Павлович Строев.

Лопасти несущего винта продолжали вращаться, а мои пассажиры с трудом шли в направлении встречающих. Недалеко от них вела съёмку какая-то группа журналистов, среди которых корреспондентом была девушка.

Сначала иностранцев начали снимать, мигая вспышками, но потом кто-то дал команду остановиться. Похоже, что уставший и неопрятный внешний вид моих пассажиров не подходит для красивой картинки.

Да ещё и представитель Аппарата Президента однозначно недоволен.

Руководитель полётами дал команду нам зарулить на стоянку и выключаться. В это время в кабине появился и Максим.

— Ну как там? — спросил Кеша, сняв шлем.

— Нормально. Иностранцев забрали, но за вид Клятову что-то уже высказали, — ответил ему наш бортовой техник.

Иннокентий покачал головой и сложил руки на груди. Не сильно он и расстроился, услышав о возможных проблемах для нас.

— Сан Саныч, влетит нам.

— Ничего. Я смотрю, что ты сильно переживаешь по данному поводу, — сказал я, посмотрев на Кешу.

Двигатели выключились, и мы начали выходить из кабины. В этот момент Петров начал высматривать что-то по всей грузовой кабине.

— Мужики, а вы мой рюкзак не видели? — спросил Кеша.

— Не-а. Кстати, командир, а вы успели кассету забрать у иностранцев? — поинтересовался Максим.

Тут я и вспомнил, что забыл Кешу предупредить о взятой мной кассете из его чудо-рюкзака.

— Вот он, Джонридыч. За перегородку положил. И кстати, я ж кассету подменил.

— Как подменил⁈ — хором воскликнули Кеша и Макс.

Я всё рассказал ребятам, но реакция была у каждого индивидуальная. Если Максим обрадовался, что справедливость восторжествовала, то Кеша как-то уж сильно напрягся.

А затем и вовсе начал перекладывать кассеты и просматривать их. Петров в это время сидел на скамье в грузовой кабине и разглядывал подписи на кассетах.

— Ты чего, дружище? — спросил я, присев рядом.

— Да всё хорошо. Просто… просто… да блин! — расстроился Кеша, достав ту самую кассету, что я забрал у журналистов.

— Что не так-то?

— Саныч, ну там… в общем… кассета нудная была. Там… я её давно хотел посмотреть. Сам хотел посмотреть. На ней просто… — вздыхал Петров.

Мы переглянулись с Максом, а я начал задумываться, что ж там на той кассете, которая сейчас у оператора иностранных журналистов.

— Там эротика или… что-то из «немецкого»? — спросил бортач.

— Нет. Порно я отложил и подписал. Вот оно «Большие формы», — показал он кассету с этикеткой.

— Фух! — выдохнул Макс и посмотрел на меня. — Командир, не обессудь. Давно не были дома.

— Ну, у каждого свой фетиш. Ничто людское нам не чуждо. Так что ж ты тогда разволновался, Кеша? — спросил я.

— Да там мультики были, командир! Про зайчика.

Макс рассмеялся, но я то знал, что для Кеши это было важно. Вот именно мультиков про зайца ему и не хватало для полного счастья.

— «Ну погоди!» что ли? — уточнил я.

— Нет. Эти я смотрел. У меня дома есть.

— Вторая серия «Простоквашино»? — спросил Макс.

Я не сразу понял, причём здесь мультфильм про кота, собаку и Дядю Фёдора с говорящей птицей.

— Ну там же Шарик гонялся…

— Да нет! Американский заяц. Там за ним и хрюшка гоняется, и волк, и мужик с пистолетами.

— А он морковку всё время не ест? — задал я наводящий вопрос.

— Ест! А ты смотрел, командир? Классный же!

Я кивнул и посмеялся, когда мы разобрались с тем, что же потерял Кеша. Представляю лица журналистов, когда они включат кассету, а там вместо записи из Чечни выйдет Багс Банни и скажет им «В чём дело, док?».

Я оставил рябят дожидаться УАЗ «таблетку» до столовой на ужин, а сам направился в сторону командного пункта группировки.

Стоило отойти нашей «восьмёрки», как начал садиться туман. В свете аэродромных фонарей было отлично видно, как над бетонкой начала клубиться белёсая дымка. Приземный туман полз быстро.

Сегодня мы заночуем здесь однозначно. Лететь в Кизляр по такой погоде, да ещё и в ночь, нельзя.

На командном пункте авиации Объединённой Группировки даже в такое время кипела работа.

В большом зале стоял непрерывный гул. Трещали звонки телефонов, а из динамиков радиостанций неслось шипение и обрывки фраз из радиообмена пролетающих экипажей на канале перелётов.

Центр помещения занимали сдвинутые вместе столы, на которых лежала огромная карта, накрытая прозрачным пластиком. Поверх пластика были нанесены стрелки, отметки высот и круги. Над картами, потирая от недосыпа глаза, стояли офицеры-направленцы. Освещалось всё это дело гудящими лампами.

— Сан Саныч, с прибытием! — поздоровался со мной старший вертолётной авиагруппы в Моздоке.

Я пожал ему руку и остановился рядом с картой.

— Ну что там? — спросил он у меня, показывая на карте на Грозный, вокруг которого уже заняли позиции сводные отряды группировок по направлениям.

— Грозный окружили, а наносить удар, пока не дают команду. Вон, занимаюсь «частным извозом», — ответил я.

— Наслышан. Говорят, серьёзные ребята, раз с ними целый представитель Русова летал.

— Ничего серьёзного. Только время наше тратят.

— Зато теперь этот представитель Русова сможет статус «Ветерана боевых действий» получить. А там и медаль, и орден, и продвижение по службе, улыбнулся мой коллега.

В этой реальности в СССР статус «Ветерана боевых действий» уже появился. Похоже, что и Чеченский конфликт тоже внесли в список.

Я протиснулся между снующими связистами и подошёл к столу оперативного дежурного по авиации. Уставший подполковник в расстёгнутом комбезе растирал виски, глядя в журнал боевых действий. Рядом с ним дымилась сигарета в пепельнице, сделанной из обрезанной банки от сгущёнки.

Оперативный оторвал взгляд от журнала, сфокусировался на мне и криво усмехнулся.

— Сан Саныч, с прибытием! Наслышаны уже о твоих сегодняшних приключениях.

— Стараемся. Там на улице туман приземный. Мы останемся у вас.

Подполковник кивнул, потушил окурок и потянулся за новой сигаретой.

— РП мне уже отзвонился, дал фактическую погоду. Так что ночуете сегодня здесь, в Моздоке. Завтра на 10:00 вас в план?

— Давай по готовности.

— Добро. Тогда на отдых… — начал говорить оперативный, но в этот момент у него на столе зазвонил телефон.

Оперативный устало выдохнул и потянулся к трубке. Представляю, сколько раз за день он отвечает на звонки. После смены на КП я думаю, что у людей желание говорить отпадает надолго.

— Оперативный слушает. Так точно, товарищ генерал. Он здесь. У них ужин… Есть. Понял. Сейчас отправлю к вам.

Оперативный медленно положил трубку. Лицо у него стало серьёзным, а глаза как будто выражали некое сочувствие.

— Ужин придётся перенести, Сан Саныч, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза.

— Кто вызывает? — спросил я.

— Клятов звонил. Мечет искры и требует тебя в кабинет к Чагаеву. Срочно.

Я посмотрел на часы и проверил, сколько времени понадобилось начальству, чтобы оценить «весь масштаб трагедии».

— Я даже знаю почему. Пойду, — сказал я, пожал руку оперативному и вышел из командного пункта.

Когда я вошёл в штаб, ко мне сразу же подошёл дежурный и поздоровался со мной.

— Сан Саныч, тут уже пол-Моздока знает. Вы как их уговорили? — улыбался капитан, провожая меня к двери кабинета Чагаева.

— Я им предлагал дождаться помощи из Моздока. Они отказались. Так что, пришлось толкать, — улыбнулся я.

— Ты бы видел Клятова. Я его крик слышал, в дежурке. Он так на двух майоров кричал, которые сопровождающими были… я уж думал здание рухнет.

— А эти два майора ничего не говорили о действиях господ иностранцев?

— Я не слышал. Думаю, сейчас тебе не только эти вопросы зададут, — кивнул капитан, когда мы подошли к двери кабинета командующего группировкой.

Капитан пожелал мне удачи и ушёл к себе. Я подошёл к двери, коротко постучал и открыл её.

— Заходи, — прозвучал громкий голос Василия Трофимовича.

Я сделал два шага и подошёл к столу. В кабинете Чагаева было тихо. Нарушало тишину только сопение Клятова и «рычание» холодильника «Минск» в углу.

Василий Трофимович постукивал двухцветным чешским карандашом по карте, разложенной перед ним и держался спокойно. А вот товарищ Клятов был не в самом добром расположении духа. В его взгляде читалось, что я у него, как нарывающая заноза. Сам же генерал-лейтенант выглядел буквально багровым от гнева.

— Товарищ генерал армии, подполковник Клюковкин…

— Да будет тебе, Сан Саныч. Стой и слушай, — махнул рукой Чагаев и кивнул Клятову.

Тут начальника штаба и прорвало.

— Слушай сюда, подполковник. Ты что себе позволяешь⁈ Ты в цирке служишь или в армии Советского Союза⁈ Что это за клоунада с вертолётом⁈ Шутки шутить вздумал⁈ — рявкнул Клятов.

Он ещё и собирался хлопнуть ладонью по столешнице. Но не рискнул, поймав суровый взгляд командующего.

Я смотрел на рассерженного генерала абсолютно спокойно.

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Никаких шуток. Выполнял поставленную задачу, — ответил я спокойным голосом.

В этот момент Клятов вскочил со стула и погрозил мне пальцем.

— Задачу он выполнял! Василий Трофимович, я вам сразу говорил, вы зря его выгораживали. Опытный командир! Он взял и подставил вас.

— Успокойся. Твои сопровождающие тоже хороши. Ничего не продумали конкретно. Погоду не проанализировали, маршрут не согласовали, — прокашлялся Чагаев.

Тут Клятов от удивления открыл рот, и подошёл ближе к командующему.

— Василий Трофимович, вы слышали, что сказал представитель Аппарата Русова? Таким как Клюковкин, в нашей армии не место. Тем, кто не разделяет с нами интересы и политику государства. Журналисты из США и Европы, представитель ОБСЕ прибыли освещать наши законные действия в Чечне, а сейчас они по уши в грязи. Важная пресс-конференция отменена. Я уж не говорю, что министр обороны в ярости и что он нам сказал по данному поводу.

— А что сказал Сергей Павлович? — спокойно уточнил я.

— Много чего. Он… ты вообще стой и молчи! — возмутился Клятов, хотя первоначально на автомате ответил мне.

Генерал-лейтенант продолжил сыпать теми последствиями, которые ожидают всех нас. Разнос в его словах был от международного скандала до инопланетного вторжения.

Чагаев продолжал молчать, сцепив руки в замок, и просто внимательно наблюдал за мной.

— С толкача вертолёт заводить заставил! Это как такое возможно, чтобы представителя президента и зарубежных гостей, как бурлаков на Волге использовали… да… что смешного⁈ — вновь возмутился Клятов, когда увидел, что Чагаев улыбался.

— Как видишь, всё возможно. И сядь уже. А лучше, оставь нас двоих. Я ему всё скажу, — произнёс Василий Трофимович.

Клятов осёкся и удивлённо посмотрел на командующего.

— Журналисты живы? Живы. Машина на базе? На базе. А грязь… вода смоет. Иди отдыхай, — махнул Чагаев начальнику штаба.

Клятов молча кивнул и вышел из кабинета с весьма недовольным лицом. Чагаев отложил в сторону карандаш и достал сигареты.

— Рассказывай, «зятёк». Что там произошло?

— Официально? — уточнил я.

— Хочешь, начни официально.

Я кивнул и начал отвечать.

— Товарищ генерал, случился отказ техники. Запуск двигателей штатным способом был невозможен. Вертолёт находился на неподготовленной площадке в зоне проведения боевых действий. Приближались сумерки…

— Ну-ну. Ты молодец, Саня. «Для прокурора», как говорится, ты отмазку придумал. Но мне не надо лапшу вешать. И министру обороны тоже. Он, как и я, на вертолётах летал в грузовой кабине с лейтенантов. Про «завод с толкача» мы знаем, что это ваша лётная старая шутка. Так что давай начистоту уже.

И правда, юлить перед Василием Трофимовичем смысла не было.

Я ему всё рассказал про то, что именно и как снимали журналисты. А ещё про полное попустительство и потакание этому со стороны представителя Президента.

Чагаев задумался, но видно, что его это не удивило. После моих слов он только поправил усы и откинулся назад в кресле.

— Значит, постановочное видео, говоришь? А чем докажешь? Доказательств нет. Они ведь сейчас будут всё отрицать.

— То есть, вы мне не верите? — спросил я.

— Тебе верю. Другие не поверят, Саш.

— А вот для других у меня есть плёнка, которую мы технично…

Чагаев аж встал, когда я собирался ему сказать, что мы сделали?

— Украли плёнку? Вы⁈

— Я это обычно называю стратегическим перемещением изделия, закончившимся долговременным изменением локации…

— Так, всё… подожди минуту.

Василий Трофимович снял трубку и дал указание соединить его с каким-то абонентом.

— Сергей Павлович, Чагаев у аппарата. Выяснились кое-какие обстоятельства по поводу… да послушайте же, эти люди… И что нам теперь их в задницу целовать⁈ Да, именно это вы и услышали. Понял, готовиться, — закончил разговор Чагаев и повесил трубку.

Судя по всему, министр обороны не стал слушать. Уж если всё это покрывалось представителем президента, то и нет смысла говорить что-то про «теорию заговора». Все там повязаны. Про Русова уже давно ходят разговоры, что он куда-то не туда ведёт страну.

А здесь целенаправленно идёт уничтожение тех людей в армии, кто может принимать решения или просто послать, когда потребуется. Чагаев из таких.

— Не будет он разбираться. Тебя вообще сказал уволить и вчерашним числом, — сказал Василий Трофимович.

— Нашли чем напугать, — ответил я.

— Вот и я про тоже. Как там говорится, меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют? — подмигнул мне Чагаев и подошёл ближе.

Командующий осмотрел меня с ног до головы и похлопал по плечу.

— Иди, «зятёк». Завтра убывай в Кизляр и готовься. Группа с беспилотниками уже здесь на согласовании. Они будут отсюда контролировать своё детище.

— Понял. Вся делегация здесь? — спросил я.

Зачем это было сделано? Может потому, что министр обороны сам хотел пообщаться и дать добро на использование «Пчёл»?

— Да. Девушка эта тоже здесь. Родина, кажется? Мне сказали, что она супруга Сергея Родина. Ну того самого Героя и главного испытателя страны?

— Да, это она.

— Понятно. Ты… давай там, чтоб без эксцессов всё прошло. Операцию назначили на завтрашнюю ночь. Министр дал добро на проведение твоих… точечных ударов. Точное время укажем, когда все будут готовы.

— Понял, товарищ командующий.

Чагаев пожал мне руку и показал на дверь.

— Отдыхай. А про увольнение даже и не думай. Пока я здесь, никто тебя не уволит.