Зимний вечер в Кизляре переставал быть томным. Два вертолёта Ми-26 уже готовились к разгрузке важнейших «изделий». Прибывшие специалисты объясняли Ефремовичу и моему штабному офицеру, куда и как им нужно всё выгрузить.

— Рад тебя видеть, братишка! Как жизнь? — спросил я, обнимая Родина.

— Пойдёт. Два вертолётных лайнера доставили нас, прямо скажем, с ветерком, — улыбался Серёга.

— Тебя как сюда занесло, товарищ шеф-пилот одного из двух лучших конструкторских бюро среди истребителей? — спросил я.

— Как говорится: а что дома делать⁈ Дочь отправили к бабушкам во Владимирск. Туда же дядя с тётей поехали. А нам вот решило начальство дать с женой возможность наконец-то в свадебное путешествие съездить. А то мы с ней так в него и не ездили в своё время, — иронично заметил Серёга, похлопывая меня по спине.

— Ну я вам так скажу, романтики здесь нет.

Серёга понимал это не хуже меня. Я ещё раз поприветствовал супругу Родина. Оказалось, что она ведущий специалист из конструкторского бюро Яковлева. И её специализация — беспилотные летательные аппараты.

— То есть, беспилотный аппарат Пчела-1БП разработали вы? — обратился я к Вере.

— Ну не надо быть столь категоричным. Это, конечно, аппарат. Но он ещё и, как называет его Сергей — «бомба с крыльями».

Для меня слышать это было сродни взрыву мозга. Барражирующий боеприпас уже появился в Советском Союзе. И его главный разработчик — девушка. История в моей второй жизни пошла совсем не так, как полагается. Помню, что КБ Яковлева занималось разработкой «бездушных», но чтобы у них были подобные аппараты, я и не представлял себе.

То ли ещё будет, когда мне покажут «изделие 205».

Позади нас происходила сцена, которая могла затмить собой любые разговоры.

ой зам по ИАС, старался выслушать старшего инженерной группы от Конструкторского бюро машиностроения КБМ.

— Нам было сказано, что у вас есть всё для нашей работы. Что на аэродроме Кизляр созданы условия для проведения подобных испытаний в боевой обстановке…

— А чего вам здесь не хватает? Я же вам говорю, выгружаем груз и перевозим на наш склад. Для вас отдельное место подготовлено. Там опять разгрузка. Сдаём под охрану и встречаемся завтра утром.

— Нет. Это нас не устраивает, — ворчал инженер.

Сергей и Вера посмеялись, засмотревшись на данный диалог. Если честно, напоминает какой-то разговор землянина с марсианином. И никто друг друга не мог переубедить.

— Нам нужен отдельный ангар или большой автомобильный бокс. Причём группе «изделий 205» нужен прямой доступ к вертолётам Ми-28. Желательно нам быть рядом с ними.

— Ага, а баню с веничком вам не предоставить? Может ещё цыган с медведем и оркестр? — возмутился мой заместитель по ИАС.

— А у вас и это есть⁈ — удивился прибывший инженер.

— Баня есть. А про вот эти все ваши боксы, гаражи и ангары можете забыть. У нас полевой аэродром, — перекрикивал гул машин Ефремович, похлопывая инженера по плечу.

Тот пожал плечами и поправил свои очки для зрения.

— Ну… в Афганистане и не такое было, — произнёс он, поправляя меховую шапку на голове.

— О! А где были? — поинтересовался Ефремович, и они вместе со старшим группы ушли в сторону створок грузовой кабины Ми-26.

Я знал, что мой зам по ИАС был «за речкой» в 1983 году.

— Вот так и складывается всегда разговор в военной среде, — подмигнул мне Серёга, и мы пошли с ним и Верой к другому вертолёту.

Из грузовой кабины уже вытащили несколько огромных ящиков, на которых стояли пломбы. Судя по всему, беспилотников прислали очень даже много.

— У нас 40 комплектов. Пока что привезли 20, но остальные в готовности к отправке. Основное, что нам нужно — обеспечение безопасности. Собирать можем и на аэродроме. Техника не прихотливая, — объяснила Вера.

— Понял вас. Всё сделаем, не переживай, — ответил я.

Вера кивнула, и мы пошли втроём в сторону КДП. Естественно, что не будет чета Родиных проводить медовый месяц на аэродроме, хоть у них есть настрой на такие условия проживания.

— Если есть возможность, Александр, нам бы уголок небольшой. Может ширмой отгородиться. Ну и место для умывания подсказать где.

Я переглянулся с Родиным и совсем потерялся. Это хорошо, что Вера Вячеславовна готова с милым и в таких условиях жить.

— Но зачем, если рядом есть гостиницы. Транспорт вам предоставим. Не переживайте. То же самое и вашим коллегам можем предложить.

Вера улыбнулась и чуть прошла вперёд, чтобы окликнуть кого-то из инженеров. Как раз появилось время переговорить с Родиным. Просто так лётчика-испытателя, Героя Советского Союза отправлять в Кизляр, где и самолётами-то «не пахнет», никто не будут.

Тут что-то другое.

— Ты мне скажи, Серый, а ты реально думал, что я поверю в ваш медовый месяц? — тихо спросил я.

— Нет. Но ты пока сильно не кричи. У нас с тобой есть общие друзья, которые обратились за помощью.

— Серёга, ну ты ж гражданский. Ты одним словом можешь послать это КГБ… тьфу, МСБ так далеко, что они заблудятся без карты.

— Послал. Чуть ближе, конечно, чем ты думаешь. Но они женой подстраховались, — ответил Родин.

Видимо, к тому моменту, как Серёге что-то поручили, Вера Родина была уже привлечена к работе. А в условиях нынешней экономики конструкторским бюро надо использовать любой шанс, чтобы доказывать свою состоятельность. И если у КБ МиГ и Сухого всё спокойно благодаря таким, как Родин, то «яковлевцы» должны постоянно искать финансирование.

Вера вернулась к нам.

— Вот взял бы ты меня в Париж тогда, в медовый месяц бы хоть погуляли нормально. Сейчас бы «второй» раз. А то ходили там, глазки строили, — улыбнулась Вера, подойдя к Сергею.

— Это было для дела.

— В Париж? Ты чего там делал? — спросил я.

Серый рассказал, как принимал участие в авиасалоне в Ле Бурже. Итог был такой, что весь мир обалдел от возможностей МиГ-29 и Су-27. Ну и не только от них.

Вера вновь слегка отвлеклась. Мимо шёл один из инженеров и что-то у неё спросил.

— Серый, а правду говорят, что француженки прям эталон элегантности? — тихо спросил я.

— Не знаю. Я не пробовал, если ты об «этом», — ответил Серый.

— Понял.

Машину я организовал для четы Родиных быстро, и их отвезли в город. Следом приехал автобус и за остальными инженерами. Всю основную работу было решено перенести на завтра.

Утром погода совсем испортилась. Аэродром, как и всю Чечню затянуло туманом. Погода была совсем нелётная, так что на выполнение задач сегодня можно было не рассчитывать. Зато у нас появилось время настроить оборудование и подготовить ракеты.

Вера Родина должна была работать в городе на территории войсковой части Внутренних войск. А вот Серёге пришлось убыть на другой аэродром — в Астрахань. Ему так было предписано замыслом нашей небольшой операции. Для чего это, я не знал.

Возможно, он и ещё несколько лётчиков будут запасным вариантом. Если не получится у нас уничтожить объекты и городе, управляемые ракеты применит группа Родина. Он это уже делал в Сербии, когда наносили комбинированный удар по базе НАТО в Авиано. Но здесь сложнее — ему нужно будет попасть совсем уж точно.

Утром после небольшого завтрака инженерный состав и представители конструкторских бюро приступили к работе на технике.

Как раз сейчас я собирался идти и контролировать этот процесс. Пока одевался в нашей комнате, Кеша уже что-то себе жарил на сковородке.

— Сан Саныч, не торопись. Требуха сейчас будет готова.

— Спасибо, но вынужден отказать тебе в трапезе. Мне ж работать надо. Это ты сегодня только летаешь. А у меня звонки, «стрелки», «базары», инженеры и всё остальное.

— Да ладно тебе, Саныч. Если бы ты был нужен, с 6 утра начали бы названивать. А уже 10:00.

— Сплюнь. А то ещё догадаются, — ответил я, надев куртку и чёрную вязаную шапку.

Но не успел я подойти к двери, как в неё постучали.

— Разрешите, командир? — заглянул внутрь один из помощников руководителя полётами.

— Давай, заходи. Доброе утро, — поздоровался я за руку с пареньком.

— Доброе. Вас на связь вызывает штаб группировки.

Кеша чуть ложку не уронил от услышанного.

— Накаркал. Давай накладывай, Кеша. Перекушу. И ты садись, — сказал я помощнику руководителя.

— Эм… товарищ подполковник, это срочно. Вам надо связаться с генералом Клятовым.

Давно мне такие начальники не звонили. Обычно либо Бакланов, либо чуть ниже. А тут сам начальник штаба Объединённой группировки.

— Саныч, и ты думаешь, мы скоро полетим на Грозный? — уточнил Кеша.

— Не знаю. Ладно, пойду. Приятного аппетита, — пожелал я Иннокентию и отправился за старшим помощником руководителя полётами.

Через пару минут я был уже наверху в зале управления. Вячеслав Николаевич, наш бессменный РП, уже сидел красный, слушая в трубке надрывающийся голос.

Я посмотрел на метеотабло. Синоптик выставил текущую погоду, и она была нелётная от слова «совсем».

— Да вы поймите, погоды нет. Ни по маршруту, ни на аэродроме. Товарищ… товарищ генерал, выслушайте. Есть. Он рядом, — сказал Николаевич и повернулся ко мне, протягивая трубку.

Я взял её и приложил к уху.

— Слушаю, Клюковкин.

— Товарищ подполковник, что у Вас там за бардак⁈ О какой погоде мне говорит ваш руководитель полётами? — громко начал Клятов на меня «наезжать».

— Добрый день, товарищ генерал. Погода сейчас не соответствует минимуму аэродрома для посадки и… вот! Минимум командира вертолёта тоже не соответствует. Да и у нас реально погоды нет, — ответил я.

— Вы не поняли, я вам ставлю задачу. Перелететь в район расположения одной из наших группировок в окрестностях Грозного и забрать там журналистов. Они делали репортаж и теперь полетят к вам.

Так-так! Только у нас появились ракеты, беспилотники, сразу едут какие-то зеваки.

— А какой канал? — уточнил я.

— Вас это не касается. Задача сверху. Журналисты зарубежные, а также представители Организации… ОБСЕ, короче. Задача государственного уровня. Так что по вылету доложишь.

Я переглянулся с руководителем полётами. Во-первых, погода совсем нелётная. Очень хорошо видно, что ничего на улице не видно.

Во-вторых, очень странно везти сюда на аэродром каких-то журналистов, когда здесь опытные образцы ракет.

И вообще, о возможных терактах предупреждал Римаков. А господа из ОБСЕ никогда не отличались хорошим отношением к нашей стране.

— Я должен позвонить командующему авиацией группировки генерал-полковнику Бакланову.

— Он убыл в Москву на совещание в главкомат. Так, Клюковкин, в чём проблема⁈

— В том, что этот полёт выполнять нельзя из-за несоответствия погодных условий. И, если позволите, я хочу об этом доложить напрямую генералу армии Чагаеву.

На том конце провода замолчали.

— Я вас услышал, Клюковкин. Готовьтесь к убытию в свою академию. Ваша командировка скоро закончится, — произнёс Клятов, громко выдохнул в трубку и повесил её.